Проклятие Малфоев

Большой зал гудел, как растревоженный улей. Среда, обед, середина сентября — запах тыквенного сока смешивался с ароматом жареной индейки и свежего хлеба. Четыре длинных стола были заполнены учениками, которые обсуждали уроки, квиддич и, конечно, нового преподавателя. За столом Слизерина было шумнее обычного. Не потому, что слизеринцы вдруг стали общительными. Потому что за их столом сидела она. Лили Эванс. Рыжая. Зеленоглазая. Смелая до безумия. Она появилась у слизеринского стола без приглашения, без страха, без капли сомнения. Просто подошла и села напротив Северуса Снейпа, положив локти на стол и улыбнувшись той улыбкой, которая заставляла Северуса забывать, как дышать. Вокруг зашептались. Гриффиндорцы смотрели с ужасом и восхищением — своя, рыжая, полезла в логово змей. Слизеринцы смотрели с презрением и любопытством — что этой гриффиндорской крысе нужно за их столом? Эйвери скривился, будто съел что-то кислое. — Эванс, ты потеряла свой стол? Гриффиндор вон там, — он махнул рукой в сторону золотого и красного. — Я знаю, где мой стол, Эйвери, — ответила Лили, даже не взглянув на него. — Я пришла поговорить с Северусом. — Северус занят, — отрезал Эйвери. — Северус, ты занят? — спросила Лили, глядя прямо на Снейпа. Северус Снейп сидел, вжав голову в плечи, и делал вид, что его сандвич — самое интересное, что случалось в его жизни за последние три года. Его чёрные волосы падали на лицо, скрывая глаза. Но Лили видела — его пальцы дрожали. — Нет, — сказал он тихо. — Не занят. Эйвери фыркнул и отвернулся. Мальсибер за его спиной что-то прошептал, и они оба засмеялись. Лили не обратила внимания. — Как тебе наш новый профессор? — спросила она, отпив чуть из своего бокала тыквенного сока. Её голос был лёгким, будто она спрашивала о погоде. — Как по-мне, она лучшая. Объясняет хорошо и знает, о чём говорит. Она смотрела на преподавательский стол, где обедали профессора. Взгляд её зелёных глаз упал на Кассиану Блэквуд. Кассиана не смотрела на учеников. Её глаза были опущены в тарелку. Она аккуратно отрезала приборным ножом бекон и подносила кусочек ко рту — медленно, словно нехотя. Рядом с ней стоял бокал с тёмной жидкостью. Никто не знал, что она пила. Возможно, вино. А может, что-то крепче. Намного крепче. Лили смотрела на неё с искренним интересом. — Она красивая, — добавила Лили. — В жутковатом смысле. Как статуя в старом склепе. — В целом неплохая, — ответил Северус, поедая свой сандвич. Он не поднимал глаз. — Знает материал. Не кричит. Лучше прошлогоднего. — Прошлогодний вообще оказался оборотнем, — усмехнулась Лили. — Так что планка была низкой. Северус хмыкнул. Это было похоже на смех. Почти. Лили отодвинула свой бокал и подалась вперёд, опираясь на локти. Её рыжие волосы упали на плечи, и в свете парящих свечей они горели, как огонь. — Северус, — сказала она тише. — Ты слышал, что о ней говорят? — Не слушаю сплетни. — А зря. Говорят, она вампирша. Из рода Блэквуд. Древнейшего. Северус поднял голову. Его глаза — чёрные, глубокие, усталые — встретились с её зелёными. — Я знаю, кто она, — сказал он. — Это не тайна. — И тебе не страшно? — А должно быть? Лили задумалась. — Не знаю, — призналась она. — Она не похожа на монстра. Но и на человека — не похожа. Она снова посмотрела на преподавательский стол. Кассиана поднесла бокал к губам. Тёмная жидкость скользнула вниз, и на секунду — всего на секунду — Лили показалось, что она видит, как что-то пульсирует на шее профессора. Чёрное. Тонкое. Как нить. — Ты слишком много на неё смотришь, — заметил Северус. — А ты слишком мало на всё смотришь, — ответила Лили, возвращая взгляд к нему. — Кроме своих книг. Северус сжал сандвич. Корочка треснула. — Книги не предают. Лили вздохнула. Этот разговор они вели уже сто раз. Он всегда заканчивался одним и тем же. — Северус, — она положила ладонь на стол, ближе к нему, но не касаясь. — Ты почему не приходишь на наши встречи? Я тебя звала. Три раза. — Был занят. — Чем? — Зельями. Исследованиями. — Ты всегда занят, — голос Лили дрогнул. — Раньше ты находил время. Северус молчал. Он смотрел на её руку — тонкую, с длинными пальцами, без колец. Она не носила украшений. Он запомнил это. Он запоминал всё, что касалось её. — Раньше всё было иначе, — сказал он наконец. — Что изменилось? Он хотел сказать: «Ты изменилась». Хотел сказать: «Ты дружишь с Поттером и Блэком, а они ненавидят меня». Хотел сказать: «Я каждый день смотрю, как ты улыбаешься им, и знаю, что ты никогда не улыбнёшься мне так». Но он не сказал ничего. — Ничего, — соврал он. — Всё по-прежнему. Лили посмотрела на него. Долго. Так долго, что Северус почувствовал, как его щёки начинают гореть. — Ты врешь, — сказала она тихо. — Ты всегда врал, когда дело касалось тебя. — Лили… — Я скучаю по тебе, — перебила она. — По тому, каким ты был раньше. До того, как… — она запнулась, подбирая слова. — До того, как ты начал прятаться. — Я не прячусь. — Ты сидишь в подземельях с Малфоем и его компанией и делаешь вид, что тебе не больно. Но я вижу, Северус. Я всегда видела. Он поднял голову. В его глазах была такая тоска, что Лили на мгновение забыла, как дышать. — Если ты видишь, — сказал он тихо, — почему ты ничего не делаешь? Она замерла. — Что я должна сделать? — Не знаю, — он отвернулся. — Ничего. Забудь. Лили хотела что-то сказать. Хотела взять его за руку. Хотела сказать, что он не один, что она здесь, что она всегда будет здесь, несмотря на Поттера, несмотря на Блэка, несмотря на всё. Но в этот момент за их спиной раздался голос. — Эванс, ты потерялась? — Люциус Малфой стоял у входа в Большой зал, прислонившись к колонне. Его серые глаза скользнули по Лили, по Северусу, по их почти соприкасающимся рукам. — Или ты решила, что зелёный цвет мантии тебе к лицу? Лили медленно убрала руку. Выпрямилась. На её лице снова появилась маска гриффиндорской смелости. — Мне все цвета к лицу, Малфой, — ответила она. — Даже серебряный. Люциус усмехнулся. — Северус, — сказал он, не глядя на Лили, — ты обедаешь с гриффиндорцами? Отец будет разочарован. Северус встал. Его лицо было бледным, но голос — ровным. — Я уже поел. Пойдём. Лили схватила его за рукав. — Северус, подожди. Он остановился. Не обернулся. — В пятницу, — сказала Лили быстро. — У озера. После занятий. Приходи. — Зачем? — Поговорить. Как раньше. Северус молчал. Люциус смотрел на них с ленивым любопытством. — Я подумаю, — сказал Северус и пошёл к выходу. Люциус задержался на секунду. Посмотрел на Лили сверху вниз — высокий, бледный, надменный. — Он не придёт, — сказал он. — У него теперь другие друзья. — Я знаю, — тихо ответила Лили. — Я знаю. Люциус ушёл. Лили осталась сидеть за слизеринским столом одна. Слизеринцы косились на неё, шептались, усмехались. Она не обращала внимания. Она смотрела на преподавательский стол. Кассиана Блэквуд подняла голову. На секунду их взгляды встретились — зелёный и чёрный, живой и мёртвый, горячий и ледяной. Лили почувствовала, как по спине пробежал холод. Кассиана отвела глаза первой. Но перед этим — всего на долю мгновения — её губы чуть дрогнули. Не улыбка. Не усмешка. Что-то другое. Что-то, что Лили не смогла прочитать. Она встала. Поправила мантию. И пошла к выходу, высоко подняв голову.

***

Следующие две недели Кассиана Блэквуд вела уроки так, будто её класс состоял из пустоты. Она не запоминала имён. Не смотрела в глаза. Не делала исключений. Учебник, страница, двадцать минут тишины, опрос по прочитанному — и следующий урок. Студенты привыкли. Слизеринцы называли её «Ледяная герцогиня» за глаза. Гриффиндорцы молчали — они чуяли опасность. Две недели, за которые Кассиана Блэквуд стала для Хогвартса одновременно загадкой и угрозой. О ней говорили в коридорах, шептались за ужином, спорили в гостиных. Но никто — никто! — не мог сказать, что знает её. Она не задерживалась после уроков. Не улыбалась. Не повышала голос. Она просто существовала в своём ледяном мире, куда ученикам не было входа. Люциус Малфой по-прежнему сидел в первом ряду. По-прежнему смотрел. По-прежнему ждал. Кассиана по-прежнему не замечала его. Или делала вид. Нарцисса Блэк больше не садилась рядом с Люциусом на уроках. Она выбирала место позади, откуда могла видеть его затылок — и то, как он смотрит на преподавательницу. Она не разговаривала с ним уже пять дней. Он не заметил. Северус Снейп в пятницу не пошёл к озеру. Он просидел в подземельях до полуночи, варя зелье, которое не нужно было никому, кроме него самого. Лили не пришла звать его второй раз. Она больше не подходила к слизеринскому столу.

***

Кабинет Защиты от тёмных искусств встретил учеников привычным полумраком. Стены были тёмными, как и в первый раз. Серебряные прожилки пульсировали слабее, чем две недели назад, будто засыпали. Свечи на учительском столе горели ровно, не колеблясь. В воздухе пахло гарденией и металлом. Кассиана Блэквуд уже сидела на своём месте, когда ученики вошли. Сегодня на ней была не чёрная мантия, а тёмно-синяя, почти чёрная, с серебряной вышивкой на воротнике — тонкой, как паутина. Волосы были собраны в низкий пучок, открывая шею. Белую. Холодную. Пустую. Люциус заметил, что сегодня она не закрыла воротником кожу. Он сел на своё обычное место. Первый ряд. Напротив. Нарцисса села на третью парту слева. Её лицо было спокойным, но пальцы, сжимающие перо, побелели. Лили Эванс вошла в класс последней, с гриффиндорской свитой — Джеймсом Поттером, Сириусом Блэком и Питером Петтигрю. Они были шумными, громкими, полными жизни. Кассиана подняла голову, и гриффиндорцы мгновенно замолчали. — Садитесь, — сказала она. Голос был тихим, но каждый звук отдавался в тишине. Класс расселся. Слизеринцы слева, гриффиндорцы справа. Граница между ними была невидимой, но осязаемой, как лезвие ножа. Кассиана закрыла книгу, которую читала. Положила руки на стол. — Сегодня, — сказала она, — мы перестанем читать учебники. Класс замер. — Две недели вы изучали теорию. Отличия проклятий, способы защиты, признаки тёмной магии. — Она встала. — Теперь вы будете применять это на практике. Она щёлкнула пальцами. С парт исчезли пергаменты и чернильницы. На их месте появились маленькие стеклянные флаконы с мутной жидкостью. — В этих флаконах — образцы тёмной магии, — Кассиана прошла между рядами, не глядя на учеников. — Ваша задача — определить, что именно находится внутри. Проклятие? Тёмная метка? Бытовое заклинание? Или... нечто иное. Она остановилась у парты Джеймса Поттера. Тот смотрел на неё с вызовом — гриффиндорской смелостью, граничащей с безрассудством. — Мистер Поттер, — сказала Кассиана. — Вы будете первым. Джеймс усмехнулся, взял флакон, поднёс к свету. Жидкость внутри была мутной, с красноватым оттенком. — Кровь, — сказал он. — Чья-то кровь. — Чья? — Не знаю. Живого человека. — Почему вы так решили? — Потому что она красная. Мёртвая кровь тёмная. Кассиана наклонила голову. — Неправильно, — сказала она. — Пять баллов с Гриффиндора. Джеймс опешил. — Но... — Вы определили цвет, но не запах. Не текстуру. Не магический след. — Она забрала флакон. — Кровь живого человека пахнет железом и жизнью. Эта пахнет... чем? Она поднесла флакон к лицу Джеймса. Он втянул носом воздух. Побледнел. — Гнилью, — сказал он тихо. — Гнилью, — повторила Кассиана. — Это кровь вампира, который не пил три недели. Она не опасна. Но если вы не научитесь различать запахи, однажды вы примете живую кровь за мёртвую. И умрёте. Она вернулась к своему столу. — Следующий. Мистер Малфой. Люциус взял свой флакон. Не поднёс к свету. Не понюхал. Он посмотрел на жидкость, потом на Кассиану. — Это не кровь, — сказал он. — Что это? — Слёзы. Класс зашептался. Кассиана подняла бровь — первый раз за всю главу. — Чьи? — Ваши, — ответил Люциус. Тишина стала плотной, как вода. Лили замерла с открытым ртом. Джеймс скривился. Нарцисса вцепилась в край парты. Кассиана смотрела на Люциуса. Долго. Так долго, что несколько учеников начали нервно переглядываться. — Почему вы так решили? — спросила она. — У вампиров не бывает слёз, — сказал Люциус. — Но если бы они были, они были бы такими. Мутными. Солёными. И пахли бы гарденией. Кассиана молчала. Её лицо не изменилось — ни гнева, ни удивления, ни даже намёка на эмоцию. Но её пальцы, лежащие на столе, чуть дрогнули. — Десять баллов Слизерину, — сказала она. — За воображение. Люциус улыбнулся. Он видел. Он видел, как она дрогнула. И этого было достаточно. Затем, Кассиана снова перевела взгляд на гриффиндорскую сторону. Её глаза скользили по лицам — Поттер, Блэк, Петтигрю, Макдональд, Медоус — и остановились на рыжей девушке с зелёными глазами. Лили Эванс сидела прямо, держа флакон в руках. Она не суетилась, не вертела его в пальцах, как делали другие. Она просто смотрела на мутную жидкость, и на её лице было выражение сосредоточенного интереса. — Мисс Эванс, — сказала Кассиана. Лили подняла голову. Их взгляды встретились — зелёный и чёрный, живой и мёртвый, горячий и ледяной. — Да, профессор? — Что в вашем флаконе? Лили посмотрела на жидкость. Понюхала. Аккуратно, не прижимаясь к стеклу. Потом подняла глаза. — Это не проклятие и не тёмная метка, — сказала она уверенно. — Это зелье. Очень старое. Основа — полынь и слёзы феникса. Оно использовалось для подавления магии. В чистом виде опасно для живых. Для вас... — она запнулась на секунду, но продолжила: — Для вампира оно безвредно. Почти. В классе стало тихо. Кассиана смотрела на Лили. Не отводя глаз. — Почти? — переспросила она. — Оно оставляет запах, — ответила Лили. — Который привлекает других вампиров. Как маяк. Кассиана молчала. Пять секунд. Десять. — Откуда вы это знаете? — спросила она. — Читала, — Лили пожала плечами. — В библиотеке есть книга «Зелья древних родов». Раздел о Блэквудах. Там было примечание на полях — почерком, который не похож на печатный. Я подумала, что это важно. Кассиана медленно кивнула. — Десять баллов Гриффиндору, — сказала она. — За любознательность. Лили улыбнулась. Тепло. Искренне. Не так, как улыбалась Нарцисса — холодно и правильно. Не так, как улыбался Люциус — надменно и хищно. Она улыбнулась так, будто Кассиана была просто учителем, который похвалил её за хороший ответ. Кассиана отвела взгляд первой. Но Лили заметила: на секунду — всего на секунду — в чёрных глазах промелькнуло что-то, похожее на... заинтересованность.

***

Урок продолжался. Кассиана обошла класс, проверяя ответы. Студенты нервничали — она не делала скидок ни на факультет, ни на происхождение. Правильно — баллы. Неправильно — баллы долой. Она почти никого не хвалила. Только констатировала факты: «верно», «неверно», «читайте внимательнее». Но когда она доходила до Лили, её голос чуть смягчался. Неуловимо. Так, что заметили бы только те, кто привык ловить каждое её слово. Люциус заметил. Он сидел в первом ряду и видел, как Кассиана задержалась у парты Лили на пару секунд дольше, чем у других. Как она наклонила голову, слушая ответ рыжей девушки. Как её пальцы, обычно неподвижные, чуть постукивали по столешнице — в такт словам Лили. Он чувствовал странное раздражение. Не ревность. Нет. Он не ревновал к гриффиндорской крови. Но ему не нравилось, что она смотрит на кого-то дольше, чем на него. Нарцисса тоже заметила. Она сидела на третьей парте и сжимала перо так сильно, что оно треснуло. Чернила залили пальцы. Она не обращала внимания. Эванс, — думала она. — Рыжая гриффиндорская крыса. Она украла Северуса. Теперь пытается украсть её внимание? Нарцисса смотрела, как Лили улыбается Кассиане. Как Кассиана почти незаметно кивает в ответ. Почему она смотрит на неё? Что в ней такого? Рыжие волосы? Зелёные глаза? Нарцисса перевела взгляд на Люциуса. Он смотрел на Кассиану. Как всегда. Никто не смотрит на меня, — подумала она. — Никто. Она опустила голову, пряча лицо за волосами. На её глазах выступили слёзы. Она быстро вытерла их, чтобы никто не увидел. Я заставлю их смотреть. Я заставлю всех.

***

Урок закончился через двадцать минут. Кассиана собрала флаконы, записала что-то в блокнот и подняла голову. — Домашнее задание, — сказала она. — Эссе на тему «Как запах и цвет тёмной магии помогают определить её природу». Пять футов. Сдать в среду. Класс начал собираться. Гриффиндорцы вылетели первыми, громко обсуждая сегодняшний урок. Слизеринцы выходили медленнее. Лили задержалась у двери. Она смотрела на Кассиану, которая снова сидела за столом и читала книгу, будто её не существовало. — Профессор Блэквуд, — сказала Лили тихо. Кассиана подняла голову. — Да? — Я хотела спросить... про то примечание на полях. Оно было написано женским почерком. Это вы? Кассиана смотрела на неё. Долго. — Да, — сказала она. — Я писала эту книгу, когда училась в Хогвартсе. До того, как... — она запнулась. — До того, как стала такой. Лили не отвела глаз. — А после вы не писали? — Нет, — ответила Кассиана. — У вампиров нет времени на записи. У них есть только охота. — Вы охотитесь? — спросила Лили. В её голосе не было страха. Только любопытство. Кассиана усмехнулась. Холодно. — Каждый день, мисс Эванс. Каждую ночь. Лили хотела спросить ещё что-то, но Кассиана уже снова опустила глаза в книгу. — Приходите в библиотеку в субботу, — сказала она, не поднимая головы. — Я покажу вам другие примечания. Те, которые не для учебной программы. Лили замерла. — Вы приглашаете меня на дополнительные занятия? — Я приглашаю вас читать, — поправила Кассиана. — Решать вам. Лили улыбнулась. — Я приду. — Знаю, — ответила Кассиана. Лили вышла. В коридоре её ждал Джеймс. — Ты о чём с ней говорила? — спросил он. — Ни о чём, — ответила Лили. — Просто... она пригласила меня в библиотеку. — Что?! — Джеймс вытаращил глаза. — Эта ледяная глыба? Пригласила тебя? — Она не ледяная, — тихо сказала Лили, оглядываясь на закрытую дверь кабинета. — Она просто... никого не подпускает близко. — И ты решила, что будешь первой? Лили пожала плечами. — Кто-то же должен. Джеймс не понял. Лили не стала объяснять.

***

В кабинете остались двое. Люциус Малфой не ушёл. Он стоял у окна, глядя на чёрное озеро, и ждал. Кассиана не поднимала головы. — Урок окончен, мистер Малфой. — Я знаю. — Тогда почему вы здесь? — Вы пригласили Эванс в библиотеку, — сказал он, не оборачиваясь. — Это не ваше дело. — Всё, что касается вас, — моё дело. Кассиана подняла голову. — Вы самонадеянны, мистер Малфой. — Я Малфой, — ответил он, поворачиваясь к ней. — Это одно и то же. Он подошёл к её столу. Остановился в шаге. — Почему она? — спросил он. — Почему не я? Я тоже много читаю. Я тоже интересуюсь тёмными искусствами. Я тоже... — Вы тоже смотрите на меня как на добычу, — перебила Кассиана. — А она — нет. Она смотрит на меня как на учителя. — И это всё? — Этого достаточно. Люциус сжал губы. В его глазах вспыхнуло что-то, похожее на гнев. — Вы ошибаетесь, — сказал он. — Она смотрит на вас как на загадку. Как на книгу, которую хочет прочитать. Я смотрю на вас как на... — Не заканчивайте, — оборвала Кассиана. — Уходите. Люциус стоял. Не двигался. — Вы дрогнули, — сказал он. — Когда я сказал про слёзы. Вы дрогнули. Значит, я не безразличен. — Вы надоедливы, — ответила Кассиана. — Это не одно и то же. Он усмехнулся. — Спокойной ночи, профессор. Он развернулся и вышел. Кассиана осталась сидеть за столом. Она смотрела на дверь, за которой исчез мальчик с серыми глазами, и чувствовала, как под кожей пульсирует чёрная вена. Он не отступит, — подумала она. — Он будет приходить снова и снова. Он будет смотреть. Он будет спрашивать. Он будет пытаться сломать эту стену. Она закрыла глаза. — А я не знаю, смогу ли удержать её, — прошептала она. В коридоре Люциус столкнулся с Нарциссой. Она ждала его. Стояла у стены, прямая, бледная, с красными глазами. — Ты разговаривал с ней, — сказала она. — Да. — О чём? — Не твоё дело. Нарцисса шагнула к нему. Схватила за рукав. — Люциус, посмотри на меня. Пожалуйста. Посмотри на меня. Он посмотрел. В его глазах не было ничего. — Ты жалка, Нарцисса, — сказал он. — Отпусти. Она отпустила. Он ушёл. Нарцисса осталась стоять в коридоре, прижимая руки к груди, где сердце разбивалось на тысячи осколков. — Ты пожалеешь, — прошептала она. — Ты пожалеешь, что выбрал её. Она посмотрела на дверь кабинета, за которой осталась Кассиана Блэквуд. — И ты пожалеешь, — добавила она. — Что встала между мной и ним. Она развернулась и пошла в сторону подземелий. Её каблуки стучали по камню, как отсчёт времени до чьей-то смерти.