Сталь и Шелк

Возвращение Королевский дворец. Вечер. Они въехали во двор, когда солнце уже садилось. Шторм, вороной жеребец Рюджин, тяжело дышал после быстрой скачки. Йеджи сидела в седле перед Рюджин, прижавшись к её груди, и чувствовала, как бьётся сердце рыцаря — ровно, сильно, успокаивающе. Она не хотела, чтобы эта скачка заканчивалась. Но Рюджин уже спрыгнула на землю и протянула руки, чтобы помочь Йеджи спуститься. — Осторожно, — сказала она. — Ноги не затекли? — Нет, — Йеджи позволила себе опереться на её плечо. На одно короткое мгновение. — Спасибо, Рюджин. — Это моя работа, — ответила рыцарь, но её голос звучал мягче обычного. Они стояли друг напротив друга. Во дворе суетились слуги, кто-то уводил лошадей, кто-то раскланивался с вернувшимися охотниками. Но Йеджи не замечала никого, кроме Рюджин. — Завтра, — тихо сказала она, — я хочу поговорить с вами. Рюджин наклонила голову. — О чём? — О том, что случилось в лесу, — Йеджи почувствовала, как щёки заливает румянец. — О том, что вы сказали. О том, что я сказала. Рюджин молчала несколько секунд. Потом кивнула. — Хорошо. Завтра. Они разошлись. Йеджи — в свои покои, Рюджин — в казарму. Йеджи не знала, что завтра уже не наступит. --- Ложь Королевский дворец. Тот же вечер. Покои герцога Эштона. Герцог метался по комнате, как зверь в клетке. — Она должна исчезнуть, — бормотал он. — Эта девка встала между мной и принцессой. Если она останется, я никогда не смогу приблизиться к Йеджи. — Ваша светлость, — его советник, тощий лысый мужчина с хитрыми глазами, стоял в углу, сложив руки на животе. — Есть способ. — Какой? — Оклеветать. Собрать свидетелей. Сказать королю, что эта рыцарша похитила принцессу. Увести её в лес без разрешения. Держать неизвестно где неизвестно зачем. Эштон остановился. — Король поверит? — У нас будут свидетели, — советник усмехнулся. — Надёжные. Те, кто готов поклясться в чём угодно за хорошую плату. Эштон улыбнулся. Улыбка была холодной и жестокой. — Действуй. --- Арест Та же ночь. Казарма. Рюджин не спала. Она сидела на своей койке, перебирая в памяти каждое слово, сказанное Йеджи в лесу. «Когда вы рядом, у меня сердце колотится быстрее». «Я не знаю, что это». «Вы — единственная, кто смотрит на меня как на человека». Рюджин провела рукой по лицу. Она не знала, что делать с этими словами. Никто никогда не говорил ей такого. Никто никогда не смотрел на неё так, как смотрела Йеджи. Она хотела верить. Боялась верить. Но внутри, глубоко-глубоко, уже распускалось что-то тёплое и опасное. В дверь громко постучали. — Сэр Рюджин! Именем короля! Она открыла. На пороге стоял капитан стражи и десять солдат. За их спинами мерцали факелы. — Вы арестованы, — сказал капитан. — По обвинению в похищении принцессы. Рюджин почувствовала, как кровь отливает от лица. — Что? — переспросила она. — Это ложь. Принцесса упала с лошади. Я спасла её. — У нас есть свидетели, — капитан был невозмутим. — Вы всё скажете на суде. — Где принцесса? — спросила Рюджин. — Позовите её. Она подтвердит. — Принцесса не может присутствовать, — капитан сделал знак солдатам. — Это военное дознание. Её показания не требуются. Рюджин поняла, что её затягивают в ловушку. Она не сопротивлялась. Если бы она сопротивлялась, Эштон получил бы повод сказать, что она опасна. Что она напала на стражу. Что её нужно было убить при задержании. Она не даст ему этого удовольствия. — Я пойду, — сказала она, протягивая руки для кандалов. Холодное железо сомкнулось на запястьях. Когда её выводили из казармы, она поймала взгляд молодого солдата — того, кого сама учила фехтованию. — Передай генералу Хартвуду, — тихо сказала она. — Пусть разбирается. Солдат едва заметно кивнул. Рюджин увели в темноту. --- Неведение Покои принцессы Йеджи. Утро. Йеджи проснулась с улыбкой. Ей снился лес. Солнечные зайчики. Руки Рюджин, которые держали её за талию. Серые глаза, смотревшие так, будто она была самым важным человеком на земле. Она потянулась, села на кровати. — Лина, — позвала она. — Приготовь моё синее платье. И скажи сэру Рюджин, что я жду её на завтрак. Горничная вошла. Её лицо было бледным. — Ваше Высочество, — тихо сказала она. — Сэр Рюджин арестована. Йеджи замерла. — Что? — Вчера ночью, — Лина опустила глаза. — Её обвинили в похищении. Говорят, герцог Эштон представил свидетелей. Йеджи почувствовала, как мир рушится. — Это ложь, — сказала она, вскакивая. — Я сама скажу отцу. Это ложь! Она накинула халат и побежала в кабинет короля. --- Король Эдгар пил утренний чай, когда в дверь ворвалась дочь. — Отец, — Йеджи остановилась перед ним, тяжело дыша. — Это ошибка. Рюджин не похищала меня. Я упала с лошади. Она спасла меня. Потом мы поехали в часовню, чтобы я пришла в себя. Она ни в чём не виновата! Король поставил чашку. — Ты уверена? — спросил он. — Абсолютно! Король вздохнул. Он выглядел старым и уставшим. — Слишком поздно, — сказал он. — Суд уже прошёл. — Как — прошёл? — Йеджи побледнела. — Меня не было на суде! — Это было военное дознание, — король покачал головой. — Свидетели дали показания. Судья вынес приговор. — Какой приговор? — Йеджи чувствовала, как ноги подкашиваются. — Публичное наказание плетьми, три месяца темницы, затем пожизненное изгнание из столицы и лишение рыцарского звания. Йеджи показалось, что земля уходит из-под ног. — Нет, — прошептала она. — Ты не можешь этого сделать. Она спасла меня! — Приговор вынесен, — голос короля был твёрдым. — Я не могу его отменить. — Ты король! Ты можешь всё! — Не всё, — король посмотрел на неё с усталой мудростью. — Если я отменю приговор, все увидят, что королём управляет капризная дочь. Лорды поднимут мятеж. Ты этого хочешь? Йеджи закрыла глаза. — А если я скажу, что была там? Что я видела всё своими глазами? — Твои слова ничего не изменят, — король покачал головой. — Свидетели уже дали показания. Против них — только слово принцессы, которая, как все знают, не любит герцога Эштона. Это сочтут местью. Йеджи поняла, что проиграла. Она развернулась и выбежала из кабинета. Не в свои покои. Вниз. Туда, где под землёй была тюрьма. --- Сквозь решётку Подземелье. Час спустя. Стражник не хотел пускать принцессу. — Ваше Высочество, приказ короля... — Я принцесса, — Йеджи смотрела на него так, что он побледнел. — Мои приказы важнее. Стражник пропустил. Она шла по сырому коридору, сжимая в руках подол платья, чтобы не испачкать. Вокруг было темно, пахло плесенью и чем-то кислым. В конце коридора она увидела тяжёлую деревянную дверь с маленьким окошком, зарешёченным железом. — Рюджин, — позвала она. Тишина. — Рюджин, это я. Йеджи. Из темноты донёсся шорох. — Ваше Высочество, — голос Рюджин был хриплым, но живым. — Вам нельзя здесь находиться. — Мне можно всё, — Йеджи прижалась лицом к решётке, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте. — Вы в порядке? — В порядке, — слишком быстро ответила Рюджин. — Не волнуйтесь. — Я знаю про приговор, — Йеджи почувствовала, как слёзы жгут глаза. — Плети. Темница. Изгнание. Это из-за меня. — Это из-за герцога, — поправила Рюджин. — Не вините себя. — Я не могу ничего сделать, — Йеджи сжала прутья решётки. — Отец не слушает меня. Он говорит, что его слово — закон. — Так и есть, — голос Рюджин был ровным. — Он король. — Но это несправедливо! — Справедливость — это роскошь для тех, у кого есть власть, — Рюджин помолчала. — У меня её нет. У вас — пока нет. Йеджи замерла. — Что вы имеете в виду? — Ничего, — слишком быстро ответила Рюджин. — Просто... не сдавайтесь. Хорошо? Не позволяйте им сломать вас. — А вы? — Йеджи всхлипнула. — Вы сломаетесь? — Я — сталь, — сказала Рюджин. — Сталь не ломается. Йеджи смотрела в темноту, пытаясь представить лицо Рюджин. Её серые глаза. Её кривую усмешку. Её короткие волосы, которые она стригла сама, неровно, но с вызовом. — Я буду приходить, — сказала она. — Каждый день. — Не надо, — Рюджин ответила быстро, почти резко. — Если узнают, герцог использует это против вас. — Мне всё равно. — А мне не всё равно, — в голосе Рюджин появилась сталь. — Я не для того терпела всё это, чтобы вы из-за меня пострадали. Не приходите. Забудьте меня. Йеджи почувствовала, как сердце разрывается. — Я не могу забыть вас, — прошептала она. Тишина. — Я тоже не могу забыть вас, — тихо ответила Рюджин. — Но это не важно. Важно, чтобы вы были в безопасности. — А вы? — Я буду ждать, — сказала Рюджин. — Три месяца. А потом... потом я что-нибудь придумаю. — Что вы придумаете? — Ещё не знаю, — Рюджин помолчала. — Но я вернусь. Клянусь. — Чем клянётесь? — спросила Йеджи. — Жизнью, — ответила Рюджин. — Вашей и своей. Они замолчали. В подземелье было тихо — только капала вода где-то далеко, и слышно было дыхание Йеджи, частое, прерывистое. — Мне пора, — наконец сказала Йеджи. — Стражник может доложить. — Идите, — Рюджин выдохнула. — И не приходите больше. Пожалуйста. — Я подумаю, — сказала Йеджи. — Обещать не могу. Она оторвалась от решётки. — До свидания, Рюджин. — До свидания, — тихо ответили из темноты. Йеджи пошла наверх. Она не знала, что увидит Рюджин в следующий раз только через много месяцев. И что та, кого она встретит, будет уже не просто рыцарем.