Почему бог смерти от меня не отстанет

Ледяные тиски сковали Раона намертво. Кейл, его человек, застыл в пустоте, уставившись в точку, где сама реальность распадалась на атомы. Проклятое святилище, этот храм, рушился у него на глазах, погребая под обломками последнюю надежду. А дракончик метался в отчаянии, разрываемый единственным, жгучим вопросом: как спасти их обоих? Как вырвать Кейла из этой бездны, не дав ему сгинуть навеки? «Папа! Человек, папа, человек, быстрее! Нам нужно уходить!» — голос Раона срывался на рыдающую мольбу, но Кейл оставался глух и нем. Его сознание зациклилось, превратившись в заезженную пластинку, проигрывающую жуткие кадры из чужой жизни, выбивавшие у него самого почву из-под ног. Единственным утешением для беспомощного в своей ярости Раона была неестественная худоба Кейла — только поэтому он, стиснув зубы до хруста, умудрялся тащить его на себе. Каждое движение дракончика давалось ценой нечеловеческого усилия. Камни, словно живые, норовили подставить подножку, и он дважды получил раны, закрывая Кейла собственным телом. Раон проклинал этот храм, проклинал бога смерти всем пылом своего сердца: «Зачем, черт возьми, отправлять сюда хрупкого человека, а не закалённого мастера меча?!» Когда они наконец вывалились на свет, Раон, едва дыша от перенапряжения, швырнул дневник к ногам богини. Та склонилась над Кейлом, и в её глазах на миг промелькнула такая пронзительная, вселенская печаль, что становилось не по себе. Состояние человека было пугающим до дрожи. «Дурак!» — прогремела она, обращаясь к богу смерти с плохо сдерживаемой яростью. — «Ты прекрасно знал, какое испытание приготовила Хэл! Посмотри, во что ты его превратил!» Богиня осторожно, почти с благоговением, коснулась Кейла. Раон напряг каждый мускул, готовый в любой миг броситься на защиту — он больше не верил богам ни на грош. И хуже всего было то, что Кейл не видел даже его. «Я погружу его в сон и попробую удалить эту запись. Хотя, честно говоря, сомневаюсь, что это возможно — она вплелась в саму ткань его души. Но длительный сон хотя бы даст ему передышку». Уложив Кейла, богиня бережно, как самое хрупкое сокровище, подхватила его на руки. Сейчас она выглядела как женщина неопределённого возраста, окутанная тихой, почти мистической красотой. Они оказались на опушке Запретного леса. «Благодарю вас… и простите за этот кошмар. Я молюсь, чтобы он всё забыл. Второй раз такую муку не вынести — чувствовать смерть собственных детей, даже если это лишь иллюзия…» Она растворилась в воздухе, полная решимости поквитаться с этим бестолковым богом. «Хан! Хан, сюда, скорее! Человек без сознания!» — отчаянный, раздирающий душу крик Раона пронзил пространство, а следом за ним и саму связь. Дракончик в леденящей панике смотрел на мертвенную бледность лица Кейла. Даже погружённый в сон, губы человека беззвучно шептали всё те же мольбы — о спасении детей. Что за адский, бесчеловечный яд был в том кувшине?

***

Мечник только начал раздавать указания на тренировочном поле, когда голос Раона обжёг его сознание, как удар тока. «Чёрт! Он, Хонг, присмотрите за остальными, я сейчас!» Девочка лишь кивнула, сразу поняв всю серьёзность ситуации по тону. Хан не сорвался бы без веской, страшной причины. Она тут же заметила, как присутствующие расслабились, едва мечник скрылся из виду. «А чего не бежим?» — она одарила бездельников таким ледяным, пронизывающим взглядом, что те вздрогнули, будто их окатили ледяной водой. В точности так смотрел Кейл, когда кто-то совершал очередную вопиющую глупость в классе. «Бегите! Если профессор вернётся и увидит, что вы даже не вспотели, вам не поздоровится! А он узнает. Поверьте мне». «Ты ему скажешь?» — дерзко бросил парень из Когтеврана, глядя на неё свысока. «Вот ещё, слушаться каких-то сопляков». Хонг лишь печально вздохнул, и в его вздохе звучала усталая мудрость: «Нет, он поймёт сам. Вы бегаете паршиво, одежда сухая, а дыхание ровное — значит, вы и не начинали». Мальчик помолчал, глядя на тех, кто колебался. Он дал им последнюю подсказку, последний шанс смухлевать и остаться целыми — нужно было просто пробежать несколько кругов, чтобы вспотеть и сбить дыхание. Но они, похоже, не уловили ни капли его отчаяния. «Однажды я уже пытался так схитрить. Больше не хочу обманывать Хана, Рона или Бикроса. Я… я хочу жить». И не есть брокколи, — поморщился Хонг, которому пришлось питаться ими целую неделю в качестве наказания. И хоть Бикрос готовил их мастерски, мальчик всей душой любил сладкое и мясо. Слова прозвучали настолько искренне, настолько по-взрослому, что несколько учеников дрогнули и рванули с места — в основном те, кто уже имел «удовольствие» отбывать наказание, или игроки в квиддич, не желавшие ударить в грязь лицом перед детьми. Хонг и Он, несмотря на свои юные тела, уже бежали — им оставалось семь кругов. Они выполнили свою норму и остановились, едва переводя дух, сердце колотилось где-то в горле. «Хонг, я видела там мячики. Принеси, потренируемся в уклонении», — сказала девочка, и в её глазах блеснул знакомый огонёк азарта. Рыжеволосый мальчик кивнул. Она с лёгкой усмешкой наблюдала, как те, кто не поверил, повалились на землю, сражённые усталостью. «И правда тупые. Но мы предупреждали. Их выбор». Хонг кинул мяч. Она ловко, почти танцуя, увернулась. «Подло — не говорить, что тренировка продолжается, но так учишься внимательности. Молланы тоже так постоянно делали», — усмехнулась она. «Будь наш опекун менее ленивым, он бы, наверное, делал так же». Но Кейл всем сердцем предпочитал кресло-качалку и книгу. Его стихия была не в движении, а в безмолвных, точных расчётах. Они продолжили упражнение, резко бросая мяч, стоило другому на миг отвлечься. «Ты убит!» — звонко кричала она, когда Хонг пропускал удар. «Снова! Противник не будет ждать!»

***

Прошло полчаса. Мечника всё не было, и вот, за пять минут до конца урока, на краю поля появились Хан и Кейл. Дети с облегчением выдохнули, но, увидев смертельную, восковую бледность опекуна, насторожились до предела. Что случилось в том проклятом храме? — метнулась одна и та же леденящая мысль у обоих. Главнокомандующий шёл медленно, почти целиком опираясь на твёрдое плечо Хана. Подведя Кейла к трибуне и усадив, Хан обвёл взглядом класс — взглядом, в котором читалась непреклонная сталь. «Он и Хонг — молодцы. Продолжайте», — тихо, но с той самой, привычной чёткостью сказал Кейл, его голос звучал устало, измученно, но без тени дрожи. Дети кивнули, почти благоговейно, и возобновили игру. Их собственная тренировка была далека от завершения — она началась всего час назад, и её нельзя было прерывать ни за что. «Так, — Кейл прикрыл глаза, его пальцы бессознательно, ища опоры, вплелись в мягкие волосы Раона, прижавшегося к его колену. Он не знал, сколько учеников Хан наказал в его отсутствие. Но он уже видел шесть кто точно не бежал.

***

Среди студентов пополз встревоженный, испуганный шепот. «Как хорошо, что я побежала!» — прошептала одна девушка, её подруги согласно закивали, в глазах — немой ужас. «Вам-то хорошо, у вас было всего семь кругов!» — ворчал парень, которому помощник Чхве влепил пятнадцать. «Вам ещё повезло, — вдруг вставил другой студент, Джеймс. — Вас не гоняют по сорок кругов, как этих детей. Они явно готовятся сдавать нормативы для поступления. Причём не в простую школу, а в какую-нибудь элитную военную академию». Все посмотрели на него. «О чём ты?» «Вы что, слепые? Одежда профессоров в первый день — чистый милитаризм. Профессор Кейл холоден, отстранён, беспощадно жёсток в требованиях. Он проговаривает материал по нескольку раз, но только после того, как убедится, что предыдущая тема вбита в подкорку у всех без исключения. Он три урока к ряду может вести одно и то же, пока не добьётся идеального результата. Это классическая армейская подготовка. Думаю, они — дети высшего командного состава, и их готовят по сверхсекретной программе». Тем более, они вылитый Кейл. Не может быть он слишком молодой но и детям всего то пять. «Да они же маги!» — слабо возразил кто-то. «А что мешает набирать одарённых детей из военных династий в спецклассы? Правительство-то о нас всё равно знает, — парировал Джеймс Стоун. — И посмотрите: они появляются только на уроках профессора Кейла и профессора Чхве. На их партах — те же конспекты, что и у нас. Я проверял. Они проходят ту же программу, только без домашних заданий. И их тренировки — это чистый экшен: уклонение, координация, выносливость. Добавьте сюда марш-бросок в полной выкладке — и сомнений не останется». «Откуда ты столько знаешь?» «Спрашивал. У маглорождённых и у тех, чьи отцы в министерстве. Слухи ходят, что в мире неспокойно. Нас, вероятно, готовят на чёрный день. Обратите внимание, чему Кейл нас учит: как не сойти с ума под завалами, как найти воду, если магия на нуле. Это не просто защита от тёмных искусств — это intensiv-курс выживания в аду. А их игра в «убит»? Похоже на тренировку боевой реакции в условиях полного цейтнота и нехватки ресурсов».

***

Кейл и Хан переглянулись, с трудом скрывая надрывную усмешку. Дети слушали, широко раскрыв глаза. Вот это ученики загнули — целую легенду сочинили. «Подростки сами соорудят себе эпопею, если им не дать правды», — тихо, с придыханием, пробормотал Хан. Кейл кивнул: надо же, до чего додумались. А когда эссе пишут то и двух слов не свяжут. Кейл спросил - Хан сколько штрафников? Двадцать девять - ответил ему Чхве Хан. Примерно такую цифру Кейл и ждал. Но его рекорд не побьет ни кто сто пятьдесят один ученик и это в школе в на шестьсот человек в один день.

***

«А что такое марш-бросок в полной выкладке?» — спросили дети, повернувшись к взрослым с искренним, жадным любопытством. Хан посмотрел на Кейла. В его понимании «полная выкладка» — это верный меч и скрытая под плащом лёгкая защита. Кейл тихо, глубоко вздохнул. Чуяло его сердце, что именно ему теперь придётся проектировать эту адскую полосу препятствий. Если дети вдруг захотят поиграть в солдатиков. «Представь, что нужно срочно доставить донесение через вражескую территорию, — начал он объяснять, и в его усталом голосе зазвучали отголоски знаний из давно забытых учебников. — Двигаться нужно быстро, но всей группой, сохраняя боевой порядок. На тебе — полный комплект доспехов, оружие, запас провизии и воды, аптечка. Идёшь не по дороге, а по глухому лесу, через топи, в гору…» Хонг поморщился, мысленно примеряя на себя этот неподъёмный вес. Ему и Он были нужны скорость и тень, а не груз брони.

***

Кейл с лёгкой, почти незаметной улыбкой заметил, как дети мысленно, всем существом, открещиваются от такой перспективы. Может, и не придётся ничего строить, — промелькнула в нём тщетная, слабая надежда. Вернувшись в апартаменты, они молча уселись за стол. Вопрос, висевший в воздухе, был густым, тяжёлым и очевидным. «Что случилось в храме?» — спросил Хан, глядя прямо на Раона, который не отходил от Кейла ни на шаг, словно маленький, преданный страж. Дракончик глубоко вздохнул, его голос дрогнул, задрожал, выдавая всю внутреннюю боль Раон - Я звал человека, кричал ему, но он не слышал, смотрел сквозь меня. А храм рушился… Я едва, едва вытащил нас». Кейл же проговорил : Задание от богов… Нужно было взять дневник мёртвой Святой Хэл… Всё шло нормально, пока не пришлось выпить то зелье. Оно… оно активировало записи, и я застрял внутри. Раон умолчал о своих ранах. Видеть Кейла таким — разбитым, прозрачно-бледным, шепчущим во сне о том чтобы его дети вернулись и он звал их троих. Человек и так будет рвать на себе волосы от вины, если узнает. Что он пострадал. «Кейл-ним, вам надо отдохнуть. Серьёзно», — мягко, но с железной, непреклонной настойчивостью сказал Хан. Кейл кивнул, слишком измотанный, чтобы спорить. Ему действительно отчаянно нужен был покой. И он знал, где его найти. Только здесь, рядом с этими шумными, живыми, настоящими детьми, чьи голоса, споры и смех наполняли комнату жаром и светом. Лишь здесь ледяная пелена кошмара понемногу, с неохотой, начинала отступать, уступая место усталой, но прочной, спасительной реальности.