Почему бог смерти от меня не отстанет

Среди почтенных профессоров зрела настороженность, направленная на молодых коллег. Неприступные и суровые, они держались обособленно, доверяя свои тайны лишь узкому кругу приближенных. Особенно замкнутым был Кейл Хенитюз: после занятий его словно подменили. Он либо растворялся в кабинете, либо уединялся в личных покоях, отгораживаясь от мира. Лишь изредка его тень мелькала на тренировках с Он, Хонгом и Раоном, словно сторонний наблюдая. Многие даже не понимали, проводит ли Кейл время с детьми, ведь те тренировались неустанно. Это касалось особенно девочки и Хонга. Раона же на тренировках замечали редко, и потому предположили, что он столь же скрытен, как и его отец. Когда же до преподавательского совета докатились коллективные жалобы студентов на методики обучения новых профессоров и их помощника, прозвучавшие из уст чистокровных студентов, стало ясно: наказания, применяемые молодыми преподавателями, казались бессмысленными, граничащими с издевательством. "Все коллеги были возмущены, но даже не знали, КАК именно он наказывает студентов", — прозвучал голос негодования, дрожа от сдерживаемой ярости. "Я наказываю их, как и любой из вас. Первые четыре предупреждения караются десятью кругами за каждое замечание. Пятое предупреждение – мини-экзамен", — холодно произнес Хенитюз, его голос звенел сталью. "Это мое право профессора", — отрезал он, ясно давая понять, что чужого вмешательства в его методы он не потерпит. Директор вздохнул, понимая, что этот человек не отступит. К тому же, он не снижал баллы, не портил статистику. Так что, раз уж ему наплевать на соревнования факультетов, профессора решили не испытывать терпение, по крайней мере, так думали деканы почти всех факультетов. Хоть с мастером меча Чхве Ханом и сложились своеобразные рабочие отношения, Кейл никого не подпускал ближе необходимой дистанции. Он был вежлив, но холоден, словно айсберг в океане. Кроме Хана и детей, с кем он прибыл, никого он не подпускал. Слухов о молодых преподавателях роилось множество: то ли маг из военной династии, то ли люди из секретной организации – их туманное прошлое и загадочный статус лишь добавляли им таинственности и подпитывали подозрения. Дамблдор пытался разгадать, кто же эти два юноши, но о них, казалось, не было ничего, кроме краткого досье в министерстве. Кейл Хенитюз, чистокровный маг, двадцать пять лет. Старший сын итальянского герцога. Имеет сводного брата и сестру. Проходил домашнее обучение. Имеет небольшие проблемы со здоровьем: кашляет кровью, изредка теряет сознание. Был стратегом в некой кампании. Воспитывает троих детей: Он, Хонг, Раон Миру. О другом было известно ещё меньше: Чхве Хан. Чистокровный боевой маг, кореец, двадцать пять лет. Переехал в пятнадцать лет в Италию, через год стал личным телохранителем Кейла. Является мастером боевых искусств. Числится командиром в некой компании. Таково было резюме, составленное в министерстве двумя богами – весьма приукрашенное и частично взятое из жизней юношей. Хорошо, что эти двое даже не догадывались, что хранится в их досье. Дамблдор хмурился, читая столь скудное досье. Они не заметили, что у профессора проблемы со здоровьем, да и само досье было неполным, многое скрыто. Что за "компания", чем они занимаются? Странно всё это. Откуда он это знал? Так Визигомоте — он не просто так штаны просиживал и мог видеть такие мелкие детали. Пригласив своих молодых коллег на Рождество, директор собирался понаблюдать за ними и расспросить детей. И именно Рождество было удачным поводом познакомиться поближе. И понять, кто же эти два юноши. Кейл смотрел на приглашение. Он не собирался оставаться в школе, ведь у них было задание, и он скорее хотел покончить с ним. Найти того человека с аурой смерти. Да, у них было всего две недели каникул, чтобы расследование продвинулось. В Хогвартсе осталось всего пять человек, подходящих для становления столпом мира, или, по-другому, святым. Поэтому он не хотел оставаться в школе, он не знал, сколько времени они потратят на это. Да, ему хотелось покончить со всем этим быстрее, но приглашение маячило перед ним, взывая к игнорированию. Что же за жизнь у него такая, он вдыхал, глядя на приглашение. Неужели он так многого просил? Жить в своем доме в лесу, с огородом, куча денег и спокойные дни. Нет же, бог смерти, этот ублюдок, мешает ему наслаждаться его заслуженной пенсией, и даже жалобу не подашь. — Кейл, мы пойдем, — раздался голос Хана, словно выдернувший его из тягостных размышлений. Кейл вздохнул, раздумывая, как бы выкрутиться и не идти на Рождество. Вдохнув и кивнув головой, он понял: конечно, им придется пойти, иначе на них и так будут смотреть как на странных молодых коллег.