Почему бог смерти от меня не отстанет

С невыносимым чувством вины Альтариус смотрел, как безвольное тело Кейла оседает на землю, поддержанное Раоном. Последний всполох молнии, словно прощальный взгляд, погас над зеркальной гладью озера. В юной голове пронеслась леденящая мысль: «Это должен был быть я…» «Если бы я не привел его сюда, он бы пострадал. Если бы только он был сильнее, или не принял столь рано священный мандат, всё сложилось бы иначе. Почему я не подождал… Ха, без святого нельзя, нужен хоть один живой из главных столпов мира. И мне не повезло. Святая бога смерти мертва уже больше трех месяцев. Святой бога жизни – о нем ничего не известно с прошлого столетия. Поэтому Альтариус и принял на себя мандат, боясь, что святой жизни тоже мертв. Наставник сказал: 'Если я умру, ты должен надеть мандат. Конечно, первое время будет сложно, но это не только ответственность, но и твоя защита – до совершеннолетия тебя не убить. Мы сможем избежать участи апокалипсиса, пока боги живы. Он смог бы вынести эту боль, но мандат святого давит и перестраивает тело под оболочку бога. Фундамент Альтариса, такой крошечный, с ладошку новорожденного, был несгибаемым, твердым, как камень. А тело этого парня было таким слабым, что Альтариус даже удивился, что тот смог очистить озеро». Альтариус виновато переводил взгляд на распростертое тело Кейла. Мальчик запаниковал, ведь никогда прежде он не видел такой реакции на ощущение очищения; ощущения, которое даже его наставник не описывал как настолько болезненное. Даже его наставник никогда не падал в обморок, хоть часто и занимался очищением, только говорил, чем сильнее скверна, тем больнее проходит процесс очищения. Но Кейл упал. Сейчас Альтариус ощущал настоящий, всепоглощающий страх за этого человека. Ведь если бы не он, Кейл не пострадал. Раон едва успел подставить руки, чтобы Кейл не ударился о камни у самой кромки озера. «Пройдемте в келью наставника», – с тихой заботой предложил он. Альтариусу совсем не хотелось оставаться в храме; страх сковывал его, но другого выхода не было. Келья оказалась аскетичной: стол, стул, футон, молитвенник и свод жреца. Ничего лишнего – таков был незыблемый принцип Олевера. Шел четвертый день комы Кейла, а времени каникул, чтобы вернуться в школу, оставалось все меньше. Хан и остальные дети с тревогой смотрели на бледное лицо Кейла – сколько бы раз мечник и дети ни видели его таким, и каждый раз это вызывало у них эмоции. Кейл был тем, кто придумывал их планы, их стратегии. Теперь, когда их мозг покоился где-то на футоне, между миром живых и миром снов, вся тяжесть ответственности ложилась на Мечника. Хану совершенно не нравилось принимать решения. Это была мучительная обязанность для него, ведь с семнадцати лет, проведенных в лесу тьмы, он занимался лишь этим, спасая свою жизнь от монстров. Он был благодарен Кейлу, что тот не главный, как это было при рождении героя. Но дни шли, Кейл не подавал признаков пробуждения, а время драгоценных каникул утекало с пугающей скоростью. Без гениальных идей Кейла было сложно. Тяжело вздохнув, мечник произнес: «Нам нужно в музей. Раон, телепортируй Он к музею. Вечером я тебя сменю». Оун лишь кивнула. Она была старшей, понимала всю важность этого задания, понимала, как тяжело Хану дается это решение. Но времени действительно не оставалось, чтобы ждать, пока их главный стратег очнется и сможет дать свои указания. Он, превратившись в серого котенка, пряталась неподалеку и внимательно смотрела на вход в музей. Она, конечно, не дракон, но ее нюх мог определить того человека, если он окажется в сорока метрах от нее. Ей тоже безумно хотелось остаться с Кейлом, но она понимала — расследование нельзя останавливать. Хан не мог бросить Кейла и Альтариуса одних. А Хонг следил за двумя подозрительными жрецами, а Раон ни за что не оставит Кейла. Так что Он оставалась единственным выбором в этой ситуации, хоть действовать в одиночку было так непривычно. Ведь они с братом были сильнее всего вместе, дополняя друг друга. Проходило много народу. Оун сидела на дереве в своей кошачьей форме, была очень незаметной. Сколько себя помнила, Оун всегда любила наблюдать. Уже прошло довольно много времени, а человека так и не появилось. Хонг следил за двумя жрецами, от которых не исходил запах благовоний. Это было странно, даже от юных исходили запахи, а от этих людей нет. Но был другой запах, как у Чхве, Рона, Бикроса. Они говорили как жрецы, вели как жрецы, но Хонг сразу мог сказать – они не жрецы. Даже Кейл пах больше как большинство жрецов, чем эти двое. Следуя в тенях, Хонг шел за ними, они спускались вниз, слушая разговор. «Как думаешь, озеро успели очистить?» «Едва ли. Ты же знаешь, как долго и больно очищать скверну. Даже святым это делать сложно, а Олевер – простой жрец с титулом наставника. Ха, зря он не продал скверну тому джентельмену…» Да зря, ведь тогда нам бы не пришлось бы сейчас играть роль помощников, – вздохнул высокий человек. Хонг не знал, что делать: возвращаться и доложить о двух лже-служителях мечник. Или последовать дальше, чтобы узнать больше. «Опасно – убегай, а потом бей врага, когда представится шанс», – он вспомнил разговор с Раоном, когда был самым слабым, которому так сказал Кейл. Рыжий котенок понимал, что сейчас очень опасно, но ему нужно было узнать что-то важное. Главное – не пострадать. Как же трудно действовать одному без тумана Он . Хонг продолжал слежку. Он близился вечер, она уже даже не надеялась, что человек появится. Но тот появился, она была рада. Вздохнув, котенок отправился за человеком в инвалидной коляске. Она использовала туман, хорошо, что уже вечер, а Англия славится туманами, поэтому ни кто не заподозрит ни чего странного, тем более она не создавала его, а просто сделала более плотным в этой области, поэтому пробралась в карман коляски, не составило труда, сейчас она замирала, прислушиваясь к разговору. Ты смог купить десять литров скверны. Он подумала минуту, что это мертвая мана, скорей здесь есть отличия в названиях, чем в их мире. Нет, тот жрец отказался, но я нанял убийц, он мертв, и мы наверняка получим ее, я туда послал двух своих приспешников, они должны справиться. Он замерла, она узнала, что этот человек покупает мертвую ману. Зачем тебе она, Найт? Ты же знаешь, в нашем мире практически не найти природной скверны. И за такой товар много платят. Но ведь Он точно знает, что Кейл сказал, это искусственно создано. Так объяснил Раон. - Но ведь это искусственно создано. Найт, да, но побывав в священном озере и отравив его, она стала частью мира. Мужчина улыбнулся. Серый котенок выскочил из коляски, она выяснила, что могла. В музее этот человек был спонсором, но главное, она узнала, он продает мертвую ману. Ждать мечника Оун пришлось не долго, она была рада, что смогла выяснить многое. Все взрослые. Хан осмотрел девочку на предмет ранений. Оун кивнула: «Я выяснила, кто этот человек». Мечник вздрогнул, он не надеялся на такой быстрый результат. Хан, взяв на руки девочку, телепортировался в Храм. Хонг уже был в келье, дожидаясь сестру. В келье царила тишина, Раон сидел у кровати Кейла. Мечник, осмотрев Хонга, тяжело вздохнул и присел, взглядом пройдясь по спящему. «А теперь к главному», – произнес он, обращаясь к вернувшимся детям. – «Что удалось выяснить?» «Он: тот человек, от которого пахло смертью, продает скверну. Увидев не понимающие глаза братьев и мечника, я думаю, это название мертвой маны». Альтариус, что такое скверна? – спросил мечник. Святой посмотрел на людей: «Это скопления энергии после смерти». Все кивнули: «Да, похоже». «Его зовут Найт Трейс, он спонсор музея. Этот человек покупает мертвую ману для перепродажи. Не удалось выяснить личность, с кем он встречался, но судя по всему, Оливера устранил так, жрец отказался продать мертвую ману». Альтариус вздохнул: «не каждый день узнаешь человека, который практически был отцом. Слеза покатилась по щеке, он не хотел слушать это». Хонг, неуверенно смотря на ребенка, начал: «Я следил за двумя людьми, они были странными, от них не пахло, как от всех жрецов и монахов, я узнал тоже самое, что Оливер отказался пробовать скверну. Они спустились далеко вниз и очень сильно ругались, обнаружив чистое озеро. Они телепортировались, и я не смог ничего предпринять». Хан вздохнул: «они практически ничего не узнали, кроме что Найт торгует мертвой маной. Как же не хватает Кейла, из этих обрывков собрать информацию».