Почему бог смерти от меня не отстанет

«Черт, да они и так с музеем разобраться не могут, а тут еще и это! Нельзя даже спокойно поесть», — мрачно подумал Кейл, отставляя недоеденное блюдо. — «Эти боги опять все испортили». В комнате он быстро нашел жреческую мантию. Кейл после войны не думал, что эта вещь снова окажется на нем. Облачаясь в нее, он был недоволен. — С тобой что-то случилось? — спросил Хан, видя, как Кейл хмурится. — Боги. Опять, — проворчал Кейл, накидывая на плечи мантию. Он понятия не имел, зачем это нужно, но чувствовал, что без маскировки не обойтись. — Тебе снова нужна маскировка? — прозвучал в голове Кейла голос Раона. Кейл задумался и кивнул. Пусть здесь он и не был знаменит, но светиться все же не стоило. — Сделай мне русые волосы и серые глаза, — сказал он. Кейл не доверял непроверенным чарам, но магии дракона — да. До Блэквуда они добрались быстро. Город был довольно красив, и что тут могло случиться? Вскоре они стояли у старого храма. Перед ними, тяжело дыша, стоял мальчик лет шести. Кейлу не нравилось, как тот выглядел: слишком худой, слишком бледный. Так не должен выглядеть ребенок. — Приветствую вас в мире тайн и времени. Я жрец Альтариус. — Ребенок окинул компанию пристальным взглядом. — Пойдемте, — произнес мальчик. Он шел медленно, словно каждый шаг давался с трудом, и сильно потел, будто у него высокая температура. Группе Кейла такое состояние ребенка не нравилось. — Как вы знаете, погиб святой времени, и мне пришлось в экстренном порядке принять мандат святого. Из-за этого я сейчас в не лучшем состоянии. Мне всего семь лет, а теперь я должен быть столпом мира. — Хан хмурился, глядя на ребенка. Мечнику не нравилось то, что происходило с мальчиком. Он чувствовал потоки энергии, которые обычно не выплескиваются наружу, пока человек не взаимодействует с ними, но у ребенка они просто лились. Может, поэтому мальчик так плохо выглядел. — Почему ты стал столпом мира? — спросил Кейл. — В этом мире святые рождаются крайне редко — один ребенок на пятьсот лет, и мне выпала такая судьба. Альтариус знал, что ему придется стать святым рано, но никогда не думал, что это произойдет даже раньше четырнадцати. — Зачем мы здесь и зачем мне мантия? — спросил Кейл. — Ах, простите, забыл сказать. Поскольку вы прибыли ночью, и я не знаю, кто враг, а кто друг, и как вообще ко мне отнесутся, мантия жреца — это моя подстраховка, чтобы меня не убили. Вы со мной, взрослый, поэтому наверняка будут искать. Кейл был поражен умом мальчика. Тот прекрасно понимал риски: раз погибли уже два святых, то и он сам находится в опасности. А в этом храме он никогда не был и не знал, так как учился у прошлого святого в его доме и ни с кем толком не контактировал из жрецов в этом храме. Наставник хотел, чтобы до десяти лет о нем не знали. Поэтому обучал его сам. А что за задание от богов? Я точно не знаю, но, наверное, это связано с источником. Мой предшественник думал, что озеро отравили мертвой маной. Я не знаю, правда ли это, в этом мире ее практически нет. Я пока не очень хорошо контролирую силу, и не могу определить природу. И еще год не смогу полностью ею овладеть. — Год? — переспросил Кейл. — Не поэтому ли у них два года до того, как вернуться домой? — Он снова окинул юного жреца взглядом. «Придется выяснить, кто или что пыталось отравить источник», — мрачно подумал Кейл. Его раздражало, что боги создают проблемы, которые приходится решать ему. — «И, кажется, мне придется иметь дело с этим ребенком-святым». Не просто так же его послали к этому жрецу. Скорее всего, мне придется с ним контактировать, пока я здесь. У него и так дел выше крыши: убийство Хель, странный человек из музея, ростки, а теперь ребенок-жрец. Он повернулся к мечнику. «Хан, ты и дети останетесь здесь. Я пойду с Альтариусом и Раоном. Присмотри за ними. Если что-то покажется подозрительным, сразу сообщи мне». «Понял», — кивнул Хан. Дети и мечник тихо ступали по коридорам храма. Кейл же с юным жрецом спускался все ниже и ниже, пока они не оказались глубоко под землей. Увидев озеро, Кейл понял, почему убитый жрец так подумал. Жидкость действительно походила на мертвую ману, источая угрожающую ауру. «Человек, это и правда мертвая мана» — мысленно спросил Раон. Кейл кивнул. В этом мире нет мертвой маны, тогда откуда она здесь. «Эй, ублюдок, откуда это здесь?» — мысленно рявкнул Кейл Богу Смерти. Бог Смерти вздохнул в его сознании — звук, похожий на шелест засохших листьев. «Не знаю. Честно. Мне самому интересно. Это… не природная мёртвая мана. Скорее, чей-то экскремент. Остаток, отход, след чужой работы.» «Блядь, не говорите, что здесь тоже есть ублюдки, которые создают мертвую ману.» В коридорах храма, вдали от источника, Хан, Хонг и Он прятались, слушая разговоры монахов и жрецов. Они хотели понять, не опасно ли это место для юного святого. Несколько фигур в рясах переговаривались. Жрица и старый монах тихо говорили. Жрица: Интересно, кто новый святой? Я слышал, он очень молодой, поэтому Олевер нас с ним не знакомил. Интересно, сколько ему? Жаль, что Олевер убили. Если святой такой юный, ему, наверное, понадобится опекун. Как думаешь, сколько ему? Где-то десять? Тогда он сможет взять мандат. Надеюсь, если выживет. Жрица: Что это творится в мире? Уже второй святой убит. Нам повезло, что в этом поколении родился святой. Хонг: Почему они говорят так об Альтариусе? Хан: — Мечник пожал плечами, он не знал, что ответить. Жрица: Бедное дитя… — сказала она. — Ему придется в течение года испытывать колоссальную боль и кошмары. Ей и правда было жаль ребенка. Дети и Хан слушали жрицу. Старый монах: За силу всегда приходится платить. — проворчал старик, глядя на молодую жрицу. Альтариус стоял у озера. Он помнил, каким оно было красивым, когда его привел наставник на первое ощущение. А сейчас это озеро было темным, грязным, и не было той силы, что он чувствовал тогда. Альтариус опустился на колени и хотел дотронуться до глади, когда его руку перехватил Кейл. — Ты что, не знаешь, что эта дрянь опасна для всего живого? Маленький жрец покачал головой. Он знал, что это опасно, но ему хотелось дотронуться до этого источника. Кейл еле успел перехватить руку этого ребенка, а ему он показался довольно взрослым. — И что ты собирался сделать? — спросил он. Альтариус, смотря в красно-коричневые глаза, ответил: — Я хотел впитать боль. Что он имеет в виду: "впитать боль"? Это как делали некроманты и темные эльфы, или это очищение, как у жрецов бога солнца? — размышлял Кейл. — Кейл, не дай впитать ему ману! Его фундамент не выдержит, и он умрет! — закричал юный голос богини магии. — Ха, как же мне это надоело. — Я сейчас разбужу твои древние силы, но у тебя будет всего минута. Кейл был недоволен: эти боги делают что хотят, но еще он был недоволен, что ребенок может умереть, если воспользуется силой, и этой мертвой маной, которой в этом мире должно быть так мало, что земля сама справится с поглощением ее, не вредя себе. Но теперь кто-то сделал мертвую ману, Кейлу это не нравится. Активировав силу огня, он начал сжигать озеро. Не прошло и минуты, как: — Больно! Ха! — он закашлялся кровью. — Кша, кха. Есть хочу, — думал Кейл, падая в обморок. — Человек! — последнее, что он слышал, был крик Раона.