Почему бог смерти от меня не отстанет

Оставшись в храме, Он тихо сидела в своей кошачьей форме – идеальном прикрытии. Юный святой готовился к созданию зелий; это так отличалось от их мира, где святые могли проводить обряды, просто обретя силу. Девушка спокойно размышляла. Их опекун, как всегда, переборщил. Она задумалась о своей семье: они, наверное, сходят с ума. Раньше пропадал только Кейл, а теперь он исчез вместе с ними. «Ха, боги, как же они любят решать свои проблемы за счет других!» – подумала Он. Она следовала за Альтариусом и видела, какими глазами смотрели на ребенка: равнодушие, презрение и жалость. Её слух был намного лучше, поэтому она слышала обрывки слов: «И сколько ему, пять?», «Почему это мы должны подчиняться ему?», «Да кто его будет слушать?» Он подумала, что у Джека, святого бога солнца, ситуация была такой же. Мир изменился, а люди остались прежними. Альтариус присел на колени и уставился в одну точку на нарисованных часах, расположенных на полу. Мальчик стоял посреди часового круга, не двигаясь и дыша так медленно, будто спал. Так прошло шесть часов. Каждый час он поворачивался к солнцу, и если бы не знать, что он святой времени, можно было бы подумать, что он просто поклоняется солнцу. На таких часах не было цифр – только нарисованные знаки в виде картинок зверей. Он находила это интересным: каждый час соответствовал какому-то животному. Например, она видела, что на закате там изображен кот, а в пять утра – взлетающая птица. Если она правильно понимала, это цикл животной активности, ведь она видела кошек в сумерках, что гораздо логичнее, чем считать их ночными охотниками. Так же она видела сову и летучую мышь, которые стояли совсем близко друг к другу. Это первый ритуал Альтариуса, и, наверное, так стоять очень сложно. Такое мог себе позволить Чхве, так как являлся мастером меча и часто медитировал. Ну, или Кейл, который бы уснул, но смог бы выполнить этот ритуал. Её братьям, скорее всего, надоело бы так стоять с закрытыми глазами, ничего не делая, да и ей самой бы наскучило. Нет, она могла бы выполнить один или два раза этот ритуал, но не посвятить этому жизнь. Наверное, поэтому почти все святыми рождаются, а не становятся. Конечно, есть исключения, как бог смерти. Самый страшный бог оказался самым прогрессивным, почему-то любивший неординарных личностей. Поднявшись, Альтариус вылил зелье на часовой круг. Второе зелье он выпил и пошел в комнату. Зайдя, мальчик вздохнул: «Он, завтра я должен простоять двенадцать часов. Можешь не ходить со мной. Потом будет восемнадцать, а затем – сутки». «Альтариус, мы не знаем, есть ли здесь те люди, что отравили озеро, поэтому я не могу оставить тебя». — «Он, но тебе не скучно?» Юному святому было сложно обременять людей, тем более в рамках такого ритуала. «Я в безопасности. Они действуют как барьер. Когда на эту церковь напали, прошлого святого поместили туда, он спокойно выжил. Это самое безопасное место в храме для любого святого». Оун задумалась: «Я не могу продолжить поиски сейчас, но если через три дня Альтариус будет под защитой, я смогу осмотреть храм еще раз». Он ходила на еще два ритуала, они практически не отличались, только время проведения было другим: если первый ритуал Альтариус проводил с рассвета до полудня, второй же — с полудня до восхода. Потом было самое длинное время; она даже несколько раз пробовала пробираться в круг, но её ударяло молнией или водой, что было неприятно. Альтариус пояснил для Он: чем сильнее атака на святого или жреца, тем мощнее удар получает враг. Тебя барьер воспринимает как любопытного охранника, поэтому в тебя летит то, что неприятно, но не смертельно. А если на меня нападут убийцы, то этот барьер, если я буду в нем, уничтожит опасность, ведь его главная задача — защищать святого. В храме почти безопасно для меня, главное — добраться до часового круга. Он и Альтариус вышли в одиннадцать десять, добравшись до круга. Кошка дождалась, пока тот войдет, и только тогда ушла следовать по храму. Это был его последний ритуал, когда сила давалась через боль: нельзя кричать, нужно стоять ровно, не открывать глаза. Альтариус был рад, что ему не придется делать это до весны. Когда в тебя вливается сила бога, ты ничего не испытываешь, кроме страха и холода. Прикосновение бога — не самая приятная вещь. Альтариус снова отбросил мысли, только продолжал повторять в голове одну фразу: время есть жизнь, жизнь есть время, солнце есть время, даже смерть — это время. Поворачиваясь каждый час. Он тихо шла по храму, прислушиваясь. Ей нужно вернуться через три часа, чтобы подать сигнал Хану, она надеялась, что Кейл всё-таки пришел в себя после обморока. А то мастеру меча будет сложно со школьниками – нет, она не сомневалась в Хане, что он выстоит и сможет вдолбить знания, но эти маги снова попытаются давить. Он видела, как сложно давались Кейлу и Хану эти ученики. «Ты слышал, завтра святой выйдет из круга. Нам лучше уйти, всё равно здесь нет больше скверны. Да где бы нам достать ее? Эх, сколько мы денег потеряли». Оун вздрогнула, она видела за два года войны очень много мертвой маны и не хотела сталкиваться вновь. Тем более не хотела видеть снова и снова падающего Кейла, когда опекун использует силы. Тем более Олевер мертв – это третий, кто мог бы быть святым бога смерти, только он предпочел быть жрецом времени, чем святым. У нас осталось пять святых, что нужно устранить. Жаль, мы так и не нашли артефакт. Ты думаешь, он здесь? А зачем нам эти святые? А я откуда знаю? Наше дело маленькое – устранить препятствие, да заработать деньжат. Он подумала: устранение потенциальных святых — это плохо, нужно обыскать комнату Альтариса, может, артефакт там. Хан, выслушав Он, вздохнул. «Зачем, блин, им убивать святых? Почему именно в этом мире? Как это связано с богом смерти? Есть ли в храме то мертвое дерево и как оно ощущается?» А еще он снова взглянул на план, там была проверочная. Он снова сосредоточился на том, что ему придется делать завтра. Двое из детей, свернувшись, спали около Кейла.