Почему бог смерти от меня не отстанет

Ранним утром, когда первые лучи солнца едва коснулись горизонта, мастер меча проснулся от тревожных звуков, доносившихся из комнаты Кейла. Дети, застывшие статуями в своем ужасе, наблюдали, как из недвижимого Кейла струилась кровь. «Маленький дракон, не умирай! — молил Раон, его голос звенел от отчаяния. — Или я разрушу мир, а потом убью себя». Хан вздохнул. Эти слова он слышал уже не раз из уст Раона. Пугала сама мысль, что ребенок до сих пор говорит так. Но никто не мог сказать дракончику, что это неправильно. Да, они все зависели от Кейла, и если бы тот знал, насколько, наверное, счел бы это ужасным. Даже Хан понимал это, но сделать ничего не мог. Внезапно в голове мечника раздался взволнованный детский голос. Сначала Хан даже не понял, кто это. «Я богиня магии!» — задыхаясь, прошептала девушка. — «Меня чуть не убили, поэтому с Кейла слетели ограничители, и его магия вступила в резонанс. В его душе есть противоестественные силы, и магия атакует. Я постараюсь через полчаса вернуть все как было». Мечник, выслушав, лишь коротко вздохнул. «Дети, если через час кровь у Кейла не остановится, зайдите в кабинет. Я отнесу его в лазарет». Двое детей молча кивнули. Они ни за что не покинут опекуна. Хан прошел в класс. Сейчас у него должно было начаться занятие с пятым курсом. Войдя, он снова вздохнул. Похоже, после зимней аттестации студенты решили не повторять димарш и бойкотировать учебу. Сегодня им предстояла одна из самых трудных тем в учебном плане. Мечник, осматривая полупустой класс, произнес: «Здравствуйте, студенты. Я заменяю профессора Кейла». Билатрис Блэк, сидевшая в первом ряду, скривилась. Она специально пришла сегодня, желая отомстить Хенитюзам за их преподавание «магловских штук», как она презрительно называла их способности. После седьмого курса мастер меча, к своему удивлению, обнаружил, что третий курс оказался самым безоблачным, если не считать Блэка и Поттера. И даже они, к счастью, пока вели себя спокойно, или же просто не попадались ему на глаза. Мечник устал от учеников, которые не желали его слушать. «Маги!» — думал он. — «Так много о себе мнят, не понимая, что они не короли мира! Правительство легко их уничтожит, ведь они знают об этих скрытых зонах». Поэтому он нагружал учеников так, чтобы единственным их желанием было доползти до кровати. Чхве Хан окинул класс взглядом и скомандовал: «Пятнадцать кругов. Двенадцать отжиманий, сто приседаний». Тела магов, казалось, были на грани распада, изнемогая от мучительной усталости. Они стонали. «Мисс Грей, завершены ли предписанные круги?» — голос Чхве Хана, резкий, как удар плети, пронзил раскаленный воздух, оставляя в нем горький привкус вызова. «Ещё десять. Но класс… они пробежали лишь половину. Я успею!» — Эма ответила, и в ее голосе звучала та несокрушимая отвага, что рождается из отчаяния. В ее глазах горел неукротимый огонь, лишь на мгновение сдерживаемый дрожью, что выдавала глубинную, нечеловеческую тревогу. «Если не уложитесь, за вашу самодеятельность завтра побежите сорок!» — пригрозил Чхве Хан, и в его словах звенела сталь, выкованная из нерушимых обещаний. «Ах, напугал!» — мелькнула мысль у Эмы, острым уколом тихого, но непоколебимого сопротивления. — «Будто не он сам гоняет меня по утрам вместе с Хонгом и Он. Я и так уже бегаю тридцать. Десять кругов больше не сыграют роли». В её душе теплилась крохотная, но стойкая надежда, которую она не смела выдать. Чхве снова покосился на учеников. Пятнадцать кругов — разве это много? Двенадцать отжиманий и приседаний — и эти тела уже изнемогают. Блэк и Поттер недоумевали, чего все так жалуются, ведь они бежали вполне нормально. Да, Эма Грей бежала, и ей это даже начало нравиться, она даже прибавила себе кругов, пытаясь испытать свою выносливость. Но Блэк и Поттер не могли понять, почему им так легко, забыв, что всего три месяца назад стонали так же, а то и хуже других, отбывая очередное наказание. Им столько раз приходилось бегать по сорок кругов, что их выносливость возросла — самое суровое наказание Алого Демона, не считая письменной каторги, которой обычно занимался Кейл. Они еще не доводили профессора Хенитюза до такого состояния и были безмерно благодарны себе за это, за проявленную стойкость. Говорят, если попадешь в кабинет Кейла, а не на тренировочную площадку к мечнику, лучше сразу приписывать себя к самоубийцам. Те, кто «доводили» Кейла до полного исступления, оставляли после себя лишь печальные, поучительные истории. Эма наблюдала, как начали финишировать первые ученики, и её сердце сжалось от горького предвкушения. «Черт, этого круга не хватит, или я успею с последним?» — промелькнула тревожная мысль. Вздохнув, она ускорила темп, пытаясь выжать из себя последнее. Фад успел финишировать на полминуты раньше. «Нет», — пронеслось в голове девушки. «Мечник, добро пожаловать на дополнительные,» — усмехнулся Хан, видя, как последние силы покидают её. Он сразу понял, что Эма не успеет, хотя она и закончила вместе с классом. Но за самонадеянность и излишнюю храбрость стоило наказать. Эма кивнула, слабо улыбнувшись: «Да уж, у отличницы отработка. Кому расскажешь — не поверят». Но сама Грей поняла, что это скорее для того, чтобы сбить с нее спесь, умерить её пыл. Она знала, что довольно амбициозна, и её иногда заносит, ведь самоконтроля порой катастрофически не хватает. Мастер Чхве отдохнул, и тут разнесся голос инструктора. «Мисс Грей, ваше задание: сто отжиманий. И по двадцать с одной руки на каждую сторону, десять в горизонте. Остальные — обычные. Приседания: пятьдесят с хлопком над головой, остальные обычные». Эма кивнула, принялась исполнять. Она не очень любила отжимания, особенно в горизонте — слишком много времени занимают, да и слишком сложно без опоры. Как только инструктор понял, что она может делать без опоры, то запретил опору, и теперь она страдала. Если бы её спросили, она бы предпочла отжимания на одной руке, но тут инструктор, зная её слабости, дал самое ненавистное ей упражнение. Она не ожидала такого коварства от него. От профессора Хейнитиуса — да, но не от инструктора. «Блэк, не филонь, ты же не ребенок двух лет, чтобы делать такие отжимания. Поттер, не пытайтесь повторить за мисс Грей, вы совершенно не подготовлены к этому». Джеймс вздохнул, он и правда не смог отжатся на одной руке. С дрожью в сердце Эма, измученная до предела, едва завершила свою ежедневную тренировку в тридцать кругов. Но впереди маячило неотвратимое — сорок штрафных кругов, не входящих в основной зачет, и еще двадцать, что предстоит пробежать на исходе дня. Она-то рассчитывала, что добавит ещё десять, и с её наказанием будет покончено. Но инструктор обрадовал, что это не входит в ежедневную норму, с такой ехидной улыбкой. Эме казалось, что инструктору понравилось её стоны отчаяния. Вздох облегчения смешался с горечью: вот уж угораздило же нарваться на дополнительную отработку у инструктора. Нет, надо же быть такой импульсивной. А отец говорил: не провоцируй, потом пожалеешь. Но нет, ей же нужно было посмотреть реакцию и то, как поведет человек, особенно тех, кого она уважает. Ха, она была оторвой, просто очень хорошо притворялась милой и спокойной девушкой-отличницей. Но на самом деле это не так. Эма знала, что если бы ей это спустили с рук, инструктор лишился бы уважения в её глазах. Так что Хан с ней поступил правильно. Дети смотрели на опекуна, их дыхание стало ровным. Только они вздохнули с облегчением, как Кейла снова начала трясти, и снова пошла кровь. Хонг спрыгнул с кресла. «Я пойду к Хану». Раон кивнул, продолжая вытирать кровь с Кейла. Хонг бежал. Сейчас у Хана должен быть урок с третьим курсом, поэтому он ни чего не замечал, перепрыгивая ступеньки. «Хан, Кейлу стало хуже», — сказал рыжий ребенок. Урок окончен, можете расходиться. Эма Грей, ты пробежишь сорок кругов сама. Да, инструктор Хан.