Если у тебя вдруг нет головы, я могу тебе легко одолжить свою
4 мая 2026 г., 16:44
Aмстердам, Нидерланды
Мэдоу лежала на кушетке, положив голову на подушку, и смотрела в идеально белый потолок. Всё выглядело настолько стерильным и неприкосновенным, что ей было аж не по себе. Она жутко не любила это место, но усилившиеся боли в последние дни и постоянные укоры матери заставили её сюда заглянуть.
Рядом с ней, с аппаратом в руках, сидел врач — немолодой мужчина, на вид старше пятидесяти, сосредоточенно что-то настраивая.
Он аккуратно прикрепил электроды к ней: один — над коленом, второй — немного выше по ходу мышцы. Провода тянулись к аппарату, который тихо щёлкнул, когда он включил его.
— Сейчас ты почувствуешь небольшой импульс, как будто укус комарика, — сказал он, поправив датчик.
Мэдоу никак не отреагировала, лишь закатив глаза, приготовилась к этому «укусу комарика».
Небольшая пауза — и она почувствовала едва ощутимый импульс, очень слабый.
Она нахмурилась.
— И что? Это всё?
— Подожди, — спокойно ответил он, поворачивая регулятор.
Второй импульс был уже намного сильнее — мышца под электродом резко дёрнулась. Мэдоу вздрогнула.
— Блять, больно же, — вырвалось у неё на эмоциях.
— Мэдоу! — одёрнул её отец, сидящий в противоположной стороне кабинета. — Ну ты подбирай выражения.
— И это вы называете «укусом комарика»? Ни хрена себе, блин, комарик. Это больше было похож на укус шершня!
Доктор тихо рассмеялся.
— Видишь? — кивнул он в сторону её ноги. — Твой квадрицепс, кажется, потихоньку просыпается.
Дальше импульсы пошли ритмично. С каждым новым импульсом мышца сокращалась. Это ощущалось странно: она не прилагала никакого усилия для этого. Аппарат всё делал за неё. Будто её нога никак не принадлежала ей самой.
— Попробуй включиться сама, — сказал он. — На импульсе — напряги мышцу.
Мэдоу попыталась сконцентрироваться и сделать то, что ей сказали. Получилось не сразу, но когда всё-таки вышло, ощущение хотя бы малейшего чувства контроля над своим телом было непередаваемым.
— Вот, — тихо сказал доктор. — Уже лучше. Ты молодец, давай ещё.
Спустя несколько минут процесс пошёл. Началась полноценная работа. Импульсы стали более ощутимыми, и мышца не просто дёргалась — она сжималась с силой.
Ощущения были не из приятных: тупое, глубокое жжение, как после хорошей тренировки в зале. Только Мэдоу была далеко не в зале. Она просто лежала на кушетке в кабинете чёртова реабилитолога и сжимала грёбаную мышцу. Хотя ещё буквально вчера она могла стать первой среди одиночниц, кто прыгнул бы четверной. Сейчас же это была лишь идея безумца.
Сделав энное количество повторений, она наконец услышала заветный звук, выключающегося аппарата — протяжный писк, а затем почувствовала, как электроды отцепили от её кожи.
— Хорошая работа, молодец, — ободряюще улыбнулся мужчина, сматывая провода.
Мэдоу поднялась с кушетки, принимая сидячее положение, и надела кеды.
— Мэдоу, расскажи мне, как твои успехи дома? Ты выполняешь домашнее задание? — спросил он, присаживаясь за стол. — Сколько времени в день ты уделяешь упражнениям?
— Ну... — она замялась. — Я стараюсь выполнять все упражнения, которые вы прописали, и несколько раз делала...
— Да ничего она не делала! — перебил её отец.
— Папа!
— Так зачем врать? — спросил отец, с осуждением глядя на Мэдоу, а затем перевёл взгляд на доктора Бреннера. — Она совершенно ничего не выполняет из ваших рекомендаций. Я ни разу не видел, чтобы она делала массаж. Массажёр стоит пылиться возле кровати, а коврик — за дверью.
Мэдоу прикрыла лицо рукой, ощущая чувство стыда, которое, откровенно говоря, было ей чуждо. Ведь ей почти никогда не было стыдно за свои поступки.
— Зато тренировки она никогда не пропускает, — добавил он как бы между прочим, в надежде, что хотя бы врач на неё повлияет. — Она совсем себя не жалеет.
Доктор неодобрительно покачал головой и взглянул на Мэдоу.
— Мэдоу, послушай, — мягко обратился он к ней. — Мои коллеги провели удачную операцию, трансплантат хорошо прижился, и у нас была очень позитивная динамика после. Но из-за того, что ты тогда не прошла полный курс реабилитации, сократив положенный срок, твоё колено ещё не успело полностью восстановиться. Связка ещё не до конца окрепла, и, если сейчас не дать ей эту возможность на восстановление, то есть риск повторного разрыва. Это уже будет очень серьёзно, и нет гарантий, что получиться повторно её прооперировать.
Мэдоу сидела на кушетке, разглядывая дипломы на стене и сертификаты о пройденных курсах. В голове она уже прикидывала, какие комбинации прыжков будет прыгать на тренировке, как только покинет этот кабинет.
— Я не могу просто сидеть и ничего не делать почти полгода. Это слишком много, — она повернулась к мужчине, не выдержав его взгляда на себе. — Я не могу себе такое позволить.
— Но ты вынуждена это сделать, если в перспективе хочешь продолжить кататься. Нам нужно потратить эти полгода на полноценное восстановление, чтобы потом ты смогла ещё не один сезон быть в спорте. Полгода против каких-то четырёх-пяти лет — это ведь пустяк? — его аргументы звучали разумно. Но для семнадцатилетней девушки всё казалось иначе. — Ты ведь хочешь пойти на ещё один олимпийский цикл. И если ты сейчас не восстановишься полностью, без спешки, ты лишишь себя этой возможности.
— Послушай, что тебе доктор говорит. Мы ведь тут все не твои враги, — тут же подхватил отец.
Мэдоу провела рукой по лицу, убирая волосы назад.
— И что вы предлагаете? — устало спросила она.
— Твоё колено сегодня было намного хуже, чем в предыдущий раз. Ты его снова сильно нагружала, — констатировал он сухо. — Оно снова опухло и воспалилось. Я его затейпирую сегодня, и нужно будет снова носить ортез. Не забывай про него. Будем чередовать лазер с магнитной терапией и подключим ещё уколы плазмы, чтобы уменьшить воспаление. И...
Доктор немного замялся, посмотрев на Мэдоу.
— Нужно будет пересмотреть твои тренировки. Я думаю, что сейчас нужно будет совсем исключить лёд на период восстановления.
— Что? — Мэдоу как будто облили холодной водой. — Пять месяцев без льда? Вы издеваетесь? У меня и так две тренировки в неделю!
— А что ты делаешь на этих тренировках? — уточнил Бреннер. — Судя по твоему воспалившемуся колену, ты его вообще не щадишь и прыгаешь вовсю. Мы о таком не договаривались. Речь шла только о скольжении.
Она нервно усмехнулась и посмотрела на отца.
— Ты слышал? Нет, ты слышал? — у неё вырвался короткий истеричный смешок. — Давайте вообще целый год отдохнём, пока я совсем нафиг не упаду в рейтинге. Чего уж?
— Сарказм тебе сейчас не поможет, — спокойно заметил доктор.
Мэдоу резко встала, немного пошатнувшись и моментально почувствовав тупую боль в колене.
— Мэдоу, подумай. Не горячись. Какие-то пять месяцев против ещё одного шанса на олимпийское золото, — попытался успокоить отец. — Шанс есть. И он реальный. Но ты должна перестать воевать со своим телом.
И он отлично знал, на какие кнопки жать.
Мэдоу на секунду замерла, будто что-то обдумывая, но затем, отмахнувшись от их попыток ворваться к ней в голову, она вышла, громко хлопнув дверью.
Если Мэдоу Разерфорд когда-либо к чему-то приходила, она всегда это делала самостоятельно.
***
С каждым днём ситуация в медийном пузыре становилась всё хуже и хуже для Макса и Мэдоу. Никто и подумать не мог, что какая-то перепалка между двумя ещё не до конца зрелыми спортсменами сможет поднять такую волную общественного внимания. И чем дальше всё это заходило, чем дольше стороны хранили молчание, тем сильнее разрасталась волна хейта, выходя за рамки допустимого. Десятки тысяч постов в Твиттере за всё время с начала ситуации на фестивале, примерно такое же количество — на Реддит. Количество комментариев во всех соцсетях вместе взятых переваливало за сто тысяч. Происходило что-то невообразимое. Конфликт разрастался, как паутина. Всё бы ничего, если бы это была очередная битва фанатов, но тень легла непосредственно и на самих спортсменов. Когда на личных страницах Макса и Мэдоу начали появляться угрозы, пожелания травмироваться, уйти из спорта или даже пожелания смерти — стало ясно, что ситуация вышла из-под контроля. PR-команда Ред Булл не могла допустить такого по отношению к своим спортсменам. Нужно было нарушить молчание и предпринять меры, чтобы защитить их и отбелить репутацию всех сторон.***
Ранним утром Макс уже был на ледовой арене, расположенной в двадцати минутах от центра Амстердама. В сложившейся ситуации ему нравилось целое ничего. Он бы с радостью предпочёл сейчас поработать в симуляторе, чем торчать тут по зову PR-команды и, самое главное, коммуницировать с... ней. Пока съёмочная команда заносила технику и что-то активно обсуждала, Макс неторопливо шёл вдоль длинного коридора, стены которого были увешаны разными плакатами и постерами. В основном, конечно же, с её изображением. Хоть Мэдоу не тренировалась в Нидерландах с самого детства — в семь лет переехав во Францию, а затем в Канаду, тут, дома, на родине, ею гордились и она была местной звёздочкой, национальным героем, гордо представляющей Нидерланды на мировой арене. Макс остановился у одного из таких плакатов. «Поздравляем нашу голландскую спортсменку — Мэдоу Разерфорд с третьим золотом чемпионата мира! Мы тобой гордимся и посылаем тебе всю нашу любовь и поддержку! С уважением, Федерация фигурного катания Нидерландов». От разглядывания постеров его отвлекла слишком знакомая мелодия, доносившаяся до него через весь коридор, откуда-то из глубины помещения. Он интуитивно пошёл на звук, с каждым шагом приближаясь к источнику всё ближе, пока не дошёл до больших дверей, ведущих на саму арену. Макс неуверенно открыл дверь, чувствуя холодных воздух, пробивающийся сквозь его толстовку. Знакомая музыка, которую он сразу узнал, разносилась эхом по всему огромному помещению. Та самая музыка, от которой по коже пробегал табун мурашек. По льду парили молодые фигуристки — дети, вероятно, с младшей группы. И среди них он заметил мелькающую фигуру, ловко проскальзывающую между другими. В реальной жизни она казалась ещё меньше на льду. Её ножки и ручки в чёрной тренировочной форме казались почти хрупкими спичками. У дальнего борта стоял мужчина — тренер, снимающий её на камеру телефона. — Ну красиво, красиво, — услышала Мэдоу в наушнике от Брайана по видеосвязи. — В начале, конечно, немного нагрязнила на дорожке шагов, но пойдёт. Пока что. — А что ты хочешь? Две тренировки в неделю дают о себе знать, — ответила она, с задышкой, заходя на вращение. — Они вообще хотят меня отстранить. Я ведь тебе говорила, что мне сказали вообще забыть про тренировки на пять месяцев. — И правильно сказали, — коротко отрезал он. — Будь моя воля, и будь я рядом с тобой, я бы тебя связал и вообще не выпускал. Мэдоу резко остановилась и посмотрела в направлении камеры. — Всё, Брайан, я отключаюсь, — Мэдоу медленно подъехала к борту. — Ты так всегда делаешь, когда тебе начинает не нравится то, что тебя говорят. — Да, именно так. Хорошо, что то, что ты сейчас говоришь со мной по видеосвязи, намного облегчает мне эту задачу. — Мэдоу... Брайан не успел договорить — Мэдоу вырвала у мужчины телефон из рук нажала клавишу сброса вызова. — Что? — она посмотрела на него, её временного тренера, который занимался с ней ещё тогда, когда она была ребёнком. — Не смотри на меня так, Джоэл. В его взгляде не было ни капли удивления, лишь тихое смирение. Рядом стоящая женщина, тренер младшей группы, свистнула и жестом подозвала детей на выход со льда. Пустой лёд для Мэдоу означал только одно. — Мэд, может, сегодня обойдёмся без акта садомазохизма? Мне потом Брайану неудобно будет врать, — сказал Джоэл. — Хотя он и так знает обо всём лучше всех. Она безразлично пожала плечами. — А это не моя проблема. Придумай что-нибудь, как всегда, — Мэдоу похлопала его по плечу и откатилась от него назад. Весь лёд был в её распоряжении. — Вот чёрт... — выругался он себе под нос. Макс с интересом наблюдал за ней издалека, присев на одной из трибун. Сделав небольшой круг для разогрева, она начала заходить на прыжок. Макс уже знал, как это выглядит. Он неосознанно напрягся в ожидании. Она оттолкнулась — прыжок вышел не таким размашистым, как обычно. Она приземлила его, но грязно, в степ-аут. Конечно, её такой результат не устроил. Словно испытывая границы своих возможностей, она сразу пошла на ещё один. Тренер, уже зная, что будет дальше, тяжело вздохнул и отвернулся, не в силах смотреть на это. Она ещё ни разу не прыгала чисто тройной риттбергер с момента своей травмы. Ни разу. Как будто что-то не давало ей это сделать: либо физические ограничения, либо что-то сломалось в голове. Макс следил за ней, не отводя взгляд. В этот раз она заходила жёстче, быстрее. Вероятно, думала, что, если сделает это резче, то сможет обмануть своё тело. Но каждый раз эта мысль была обманчивой. Она оттолкнулась, прыгнула выше, чем обычно, но уже в воздухе что-то пошло не так. Недокрут, ось сразу слетела и её повело. Не сумев выровняться и вывезти прыжок, она тряпичной куклой полетела на лёд, жёстко к нему приложившись. Падение было жёстким. Из-за того, что она прыгнула недалеко от борта, она влетела в него, глухо ударившись. Макс, не ожидая такого, даже дёрнулся на месте, скривившись, словно мог почувствовать её боль. Он видел на видео много раз, как она легко порхала, без особых усилий скручивала эти прыжки, но чтобы вот так падать... никогда. Это отдалённо напомнило ему момент, когда болид врезается в барьер. Когда ты внутри, всё ощущается иначе, чем со стороны. Только разница в том, что в болиду ты защищён: на тебе огнеупорный костюм, есть защитная конструкция. А на ней — ровным счётом ничего. Лишь тонкая чёрная ткань лосин. — Да блять! Что ж такое! — громко выругалась она. Ругань долетела и до ушей Макса. Она не сразу поднялась, оставаясь сидеть на льду, прижавшись спиной к холодному борту. Колено болезненно пульсировало, напоминая о себе. Хотелось плакать и кричать от обиды, от беспомощности, злости на саму себя, на ситуацию. Но нельзя. Нельзя себя жалеть. Жалость — для слабых и неудачников. — Мэдоу, всё, кончай с этим! Я больше не могу на это смотреть. Я сейчас тебя лично вытащу отсюда, — отозвался Джоэл. — Если и хочешь отбивать свой зад, то только не в мою смену. Так что хватит. — Нет, не хватит, — огрызнулась Мэдоу и резко поднялась, поехав вдоль борта, уже готовясь зайти на новый прыжок. — Сейчас точно получится. Макс не мог поверить своим глазам. Он нахмурился и пустил лёгкий смешок. — Она что... идиотка? — пробормотал он себе под нос. Словно в подтверждение его словам, Мэдоу начала набирать разгон, пронесшись мимо трибун. Она уже собиралась зайти на прыжок, когда в какой-то момент её взгляд остановился на одной из трибун, на которой был Макс. Она резко остановилась, затормозив коньком, не веря своим глазам. Она моргнула несколько раз, словно не веря. — Какого хрена он здесь делает? — выкрикнула она, глядя в его сторону, хотя вопрос был адресован явно не ему. — Кто его, блять, впустил сюда? Макс даже не шелохнулся. Сидел, закинув ногу на ногу, и откинувшись на спинку пластикого сиденья, опершись локтями о колени, и смотрел на неё так, будто это не он сейчас оказался не к месту, а она. Он так всегда делал. Заставлял людей чувствовать себя не в своей тарелке — и у него это получалось без усилий. — Мэд... там ведь вроде бы у тебя какая-то спонсорская съёмка должна была быть сегодня? Я видел, что уже кто-то прибыл и готовится там, — неуверенно сказал Джоэл, посмотрев на Макса. — Вот он, наверное, и здесь... Мэдоу недоверчиво посмотрела на Макса, прочувствовав на себе его надменный взгляд, затем, не сказав ни слова, поехала на выход со льда.***
Пока команда во всю что-то настраивала, выставляла свет на льду, операторы работали с камерами, Макс сидел на лавочке за бортом и пытался справиться с шнурками коньков, которые ему выдали. Параллельно он улавливал какие-то обрывки фраз от стоящих недалеко девушек, членов креативной команды Ред Булл. Рядом с ними стоял невысокий мужчина, которого он уже видел сегодня — по-видимому, её тренер. — Господи, да какого чёрта... — выругался Макс, когда шнурок снова развязался и шнуровка ослабла. — Дай сюда, — стоящий рядом Джоэл не выдержал, глядя на это всё, и, перепрыгнув через борт, подошёл к Максу. Он присел на корточки и, взяв его за лодыжку, придвинул ботинок ближе к себе. — Ты вообще хоть когда-нибудь стоял на коньках? Макс сначала вскинул брови от удивления, затем просто смирился со всем происходящим. — Да... — неуверенно ответил он. Джоэл посмотрел на него с сочувствием и покачал головой. — Может быть, когда-то давно... в детстве. Не помню. — Тогда я тебе могу лишь посочувствовать, парень. Они, — он кивнул в сторону стоящих недалеко девушек, креативных продюсеров, — там такое понапридумывали, что даже не представляю, как вы воплотите это в жизнь, если ты толком не стоишь на коньках. Макс нервно сглотнул. Где-то вдали на льду раставляли оранжевые конусы. — Туго? — спросил Джоэл, затянув шнуровку. — Да. Можно послабее, наверно... — Значит в самый раз, — перебил его он и завязал шнурок. — Нога не должна гулять. Конёк должен сидеть плотно, чтобы голеностоп был зафиксирован. Иначе закончишь в травмпункте. Макс медленно кивнул, чувствуя, как ноги буквально свело. — Да поняла, я поняла, — раздалось откуда-то из-за спины. — Держать рот на замке, если что-то не нравятся. Не язвить, не вступать в споры, улыбаться на камеру и делать то, что просят. — И... — послышался ещё один голос. — Не ругаться матом. Хотя бы на камеру. Рядом появилась Мэдоу, уже в синей жилетке Ред Булл, с коньками в руках. Макс обратил внимание, что в этот раз на колене у неё был надет ортез. Мэдоу окинула взглядом всё происходящее на льду, затем остановилась взглядом на сидящем на лавочке Максе. — И что это будет? — спросила она у своего менеджера, женщины стоящей позади с планшетом, не обращая никакого внимания на Макса. — Что это ещё за весёлые старты? — Я не знаю всех подробностей, но какой-то ролик они придумали. Долго не займёт по времени. Абсолютно ни о чём не беспокоясь, она плюхнулась на скамейку рядом с Максом, надевая коньки. — Он не в состоянии сам себе коньки зашнуровать? — спросила она у Джоэла, абсолютно игнорируя присутствие того, о ком шла речь. — Как же так? Что случилось? Джоэл коротко посмотрел на неё, улыбнувшись. — Мэдоу, — предупреждающе сказала её менеджер. Мэдоу повернулась, невинно посмотрев на неё, показав жестом, что держит рот на замке. — Не смейся, — сказал Джоэл. — Между прочим, человек буквально впервые на льду. Или ты уже забыла, как сама пришла сюда впервые в болтающихся коньках? — Мне было четыре. И не я пришла, а меня привели, — поправила Мэдоу, шнуруя коньки. Джоэл усмехнулся, вспоминая. — Да, я уже и забыл, что ты когда-то была маленьким ангелочком, а не киборгом-убийцей, — проверив коньки Макса, он поднялся и отошёл в сторону. — Я тогда сразу понял, что с тебя будет толк, когда ты шлёпнулась раз десять, но всё равно вставала и продолжала дальше ехать. Ну или... ты так боялась своей мамы за бортом, что у тебя не было другого выхода. Хотя признаюсь честно, я её до сих пор боюсь. Прежде чем Мэдоу успела запустить в него чехлом, от лезвия, он уже успел отбежать на приличное расстояние. — Так вот откуда ноги растут... — отозвался рядом сидящий Макс. — Несчастливое детство, недолюбленный ребёнок, жестокая мать. Как результат — кого мы имеем? Обозлённую на весь мир девчонку с раздутым эго, которая хочет угодить своей маме. Я-то думал, всё сложнее. Я даже разочарован. Мэдоу резко обернулась на него, чувствуя, как весь подавленный гнев и раздражение начинает подниматься и закипать с новой силой. — А я смотрю ты не наговорился, — сказала она так тихо, чтобы услышал только он. — Мне даже страшно представить, какое у тебя было детство, если вырос такой самодовольный кретин. Макс немного склонил голову, с долей интереса разглядывая её. — Продолжай, — спокойно сказал он. — Мне правда интересно, к каким ещё выводам ты придёшь. Мэдоу усмехнулась, коротко, безрадостно. — Ты правда думаешь, что я буду тратить на тебя больше двух предложений? — она наклонилась ближе, почти на грани личного пространства. — Расслабься. Ты не настолько интересный. Макс едва заметно улыбнулся. — Зато ты достаточно, чтобы я потратил на тебя уже больше, чем планировал. — Какая честь, — сухо бросила она. Мэдоу поднялась с лавки и, сняв с колена ортез, перепрыгнула борт. — Если хочешь ещё поумничать — вперёд, — она махнула рукой в сторону льда. — Как ты там говорил... кататься на коньках под музыку? Так покажи наглядно. Только запомни главное правило: когда падаешь — руки вперёд не выставляй. А то ещё долго крутить баранку не сможешь. Она коротко улыбнулась и легко укатила. — Как же бесишь, — тихо сказал Макс.***
Несколько софитов были выставлены на льду для лучшего освещения и оператор проверял общую картинку. — Так, ребята, — обратилась к ним молодая и слишком энергичная девушка для раннего утра. — Вы, конечно, наворотили дел и нам всем знатно пришлось попотеть, чтобы что-то придумать и как-то разрешить сложившуюся... ситуацию. Но давайте, пожалуйста, сделаем вид, как будто всё хорошо и вы не готовы убить друг друга? Вы ведь буквально одного возраста, должны дружить. Мэдоу уже открыла рот, чтобы что-то сказать, когда стоящая рядом менеджер успела дёрнуть её за рукав кофты, однозначно намекая даже не думать об этом. — Значит, — девушка подошла и взяла большую синюю коробку с логотипом Ред Булл, — план такой: мы сейчас снимем ролик в формате челленджа. Что-то вроде, когда человек из совершенно другой сферы будет пробовать освоить что-то новое и повторить то, что хорошо умеет делать профи. Максу придётся немного попотеть. — Мне что ли? — отозвался Макс, до сих пор стоящий у борта и боявшийся сдвинутся с места. — Если тут есть ещё один Макс, просьба отозваться прямо сейчас, — подшутил над ним кто-то из команды. Девушка, стоящая с коробкой в руках продолжила своё объяснение: — В этой коробке — названия каких-то простых элементов, буквально совсем самые азы, — она немного потрясла её. — Макс будет вытаскивать один листок с названием элемента и затем должен будет его повторить за Мэдоу. После каждого удачно выполненного элемента Мэдоу получит вопрос от Макса на гоночную тематику. Что-то вроде викторины с вариантами ответов. Глаза Макса моментально округлились. Мэдоу едва сдержала смех, чтобы не расхохотаться при всех. — Боже, вы как себе это представляете? — спросила она. — Да он еле на льду стоит! Нет, я, конечно, не знаю, как у вас там это всё работает, но с переломом он вряд ли поедет быстрее в машине. — Мэд, там детский сад, — отозвался Джоэл, державший Макса за руку и пытающийся утянуть за собой, пока тот схватился за борт, как за спасательный круг. — Я лично всё писал. Он что, «ёлочку» между конусов не сделает? — Какую ещё нафиг «ёлочку»? — вырвалось у Макса. — Вот эту, — невозмутимо ответил Джоэл и носком конька показал на ряд аккуратно выставленных оранжевых конусов. — Самое базовое, что вообще существует. Даже дети справляются. Мэдоу тихо фыркнула, отвернувшись, чтобы это не было слишком очевидно. — Не переживай, — обратилась она к нему. — Для самых безнадёжных у нас есть ассистенты-фигуриста. Ты будешь смотреться мило с пингвином. Но ещё есть дельфин. Какого бойца ты выбираешь? Джоэл прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. — Она всегда такая заноза в заднице? — спросил Макс у него. — Джоэл, давай кати сюда его зад. Сегодня кто-то не сможет вечером сидеть на нём.***
На льду остались только несколько операторов, Макс, Мэдоу и девушка из съёмочной команды, выполняющая роль ведущей и контролирующая, чтобы эти двое не сцепились снова. Их двоих было опасно оставлять одних в кадре. Проверив звук и микрофоны на всех, оператор подъехал ближе, настроив на них фокус. — Ух ты, ребята, вы снова вместе! — воскликнула девушка. — Макс и Мэдоу. Да у вас даже имена начинаются на одну и ту же букву! Это знак! Может нам запустить постоянную рубрику? Скажем... М&М's? Ну... типо как конфеты! Мэдоу постаралась состроить какое-то подобие улыбки, глядя на буквально угрожающее лицо менеджера за бортом. — А мне кажется, что мы больше похожи на две сладкие палочки Твикс, — ответила Мэдоу, игриво подмигнув Максу и едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться со сказанного. — Я надеюсь, что этот ролик получится забавным. А вы, ребята, обязательно поддержите Макса в комментариях, ведь сегодня его дебют на льду. Да... Макс? — Конечно, Мэдоу, — натянув точно такую же лицемерную улыбку, ответил он. — Это было очень мило с твоей стороны — согласиться принять участие в этом ролике. Пока эти двое что-то не выкинули, ведущая быстро сориентировалась и протянула Мэдоу коробку. — Перед тем, как мы начнём, давайте немного объясним вам правила, — посмотрела она в камеру. — Вы уже в курсе, но давайте немного объясним зрителям. — Да, — кивнула Мэдоу. — В этом сундуке сейчас названия различных элементов из фигурного катания. Макс абсолютно не имеет понятия, что там. Да и я тоже, честно говоря. С помощью ловкости моих рук я вытяну бумажку с названием элемента, и мой напарник по льду, — нарочито подчеркнула она с издевательским тоном, — постарается повторить его по моим инструкциям. — Но, Мэдоу, ты так рано не радуйся! Не один ведь Макс будет потеть сегодня, — подхватила ведущая. — Макс, что ты приготовил для Мэдоу? — Что-то, от чего её мозг может взорваться. После каждого удачного выполнения элемента она должна будет ответить на один вопрос, связанный с Формулой-1. — Но только, если элемент будет выполнен правильно, — отозвалась Мэдоу. — Ну само-собой. А что... ты уже испугалась? — Так, ну что, — не дав вставить слово Мэдоу, перебила её девушка. — Макс, ты готов? — Давайте, валяйте свои трюки. Мэдоу с выражением полного предвкушения на лице потрясла коробку, затем опустила в неё руку. — Посмотрим, с чего мы начнём твой путь к мировому фигурному катанию, — пробормотала она, делая вид, что копается в коробке дольше, чем нужно. Макс прищурился. — Ты там только не хитри и не выбирай что-нибудь специально с подвохом. Держи руки на виду. — Я? — она вскинула брови с самым невинным видом. — Никогда. Она вытащила листок, развернула его и на секунду замерла. Уголок её губ медленно пополз вверх. — О, — протянула она. — Это будет... интересно. — Мэдоу, а ну удиви нас, — сказала ведущая. — Макс сегодня выживет? — «Фонарики», — вслух прочитала Мэдоу и подняла на него взгляд. — Ты сегодня везучий. Джоэл где-то за кадром облегчённо выдохнул. — Что значит «фонарики»? — насторожился Макс. — Показываю, — коротко ответила она с деловым видом. Мэдоу оттолкнулась и плавно поехала вперёд, слегка разводя ноги, а затем сводя их обратно, рисуя на льду характерный рисунок. Движение было мягким, текучим, почти гипнотическим. Она остановилась и повернулась к нему. — Ноги чуть шире плеч. Колени мягкие. Разводишь — сводишь. Давишь на лёд внутренними рёбрами. Всё просто. Макс посмотрел на лёд, потом на свои коньки. Потом снова на неё. — Всё просто... — повторил он едва слышно. — Абсолютно, — кивнула она. — Как два пальца об асфальт. Давай, гений, я в тебя верю. Все за камерой переглянулись между собой. Макс глубоко вдохнул и, мысленно перекрестившись, осторожно начал. Немного оттолкнувшись вперёд, он попытался развести ноги, затем свести их. Но ноги поехали в стороны быстрее, чем ожидалось, и ему не удалось свести их обратно, и он, не рассчитав равновесие, чуть не сел на лёд. Мэдоу резко схватила его за предплечье, потянув на себя. Не смотря на то, что он был большее неё в несколько раз, она сделала это с такой лёгкостью, словно каждый день ловила таких дылд. — Блять, блядские фонарики... — выругался он, затем опомнился. — Боже, простите! — Ничего, мы это запикаем, — отозвался оператор. — Только постарайся дальше без этого. Эта такая нудная работа, знаешь ли. Запикивания. Мэдоу, всё ещё держа его за локоть, серьёзно посмотрела на него. — Ты ж не Пиноккио. Расслабь ноги, они у тебя как два костыля выглядят. Мягче. — Тебе легко говорить, ты... — Я сказала расслабь, — она шлёпнула его по ноге. — Слушай, что говорю. Она отпустила его и отъехала на полметра. — Давай ещё раз. По-новой. — Какая Мэдоу серьёзная наставница! — сказала ведущая, дабы немного разрядить обстановку. — Ещё чуть-чуть — и в голландской сборной на одного фигуриста станет больше. Макс попробовал снова. Криво, косо, но он медленно поехал, повторяя показанные Мэдоу движения ранее. Движения всё ещё были деревянными, но уже узнаваемыми. — Стоп! — воскликнула ведущая. — Это засчитывается! У нас есть первый выполненный элемент! Съёмочная команда зааплодировала. Макс остановился, явно довольный собой больше, чем хотел показать. — Я же говорил, — пробормотал он. — Лёгкотня. — Не зазнавайся, — отозвалась Мэдоу. — Это буквально уровень детского сада. Было бы чему радоваться. — Так! — вмешалась ведущая. — Теперь очередь Макса! Вопрос для Мэдоу! Макс повернулся к ней, чуть прищурившись. — Готова? — Давай уже, — закатила глаза она. — Хорошо, — он на секунду задумался. — Вопрос простой. Сколько очков начисляется за победу в гонке Формулы-1? Мэдоу на секунду замолчала. — Эм... — она прищурилась. — Десять? — Неправильно, — довольно ответил он. — Двадцать пять. — Да ладно! — возмутилась она. — Это вообще нечестно! Это ведь просто лютый рандом! Откуда мне знать вообще, сколько очков? — Да это проще простого, — пожал плечами он. — Ты сама говорила — «уровень детского сада». Съёмочная команда снова рассмеялась. Она снова потянулась к коробке. — Посмотрим, как ты справишься со следующим «детским» элементом.***
Съёмки давно уже завершились, съёмочная команда всё разобрала и, довольная отснятым материалом, разъехалась. А материал-то, кстати, вышел неплохой. Если исключить то, что монтажёрам придётся полночи запикивать маты, когда после каждого раза Макс клялся, что больше не будет. Макс стоял на парковке, у своего новенького тёмно-синего Porsche, эмоционально с кем-то разговаривая по телефону. — Нет, детка, прости, я очень занят, — сказал он и на его лице читалась эмоция раздражения. — И завтра тоже занят. Прости, сладкая, много дел. Ничего не могу поделать. В трубке послышался недовольный голос, порой взлетающий на несколько тонов вверх. — Мне с тобой было весело. Может быть, когда-нибудь ещё встретимся. Я тебе перезвоню... Не дожидаясь, пока он договорит, она сбросила трубку. — Вот коза, — он посмотрел на завершённый звонок на экране телефона и, сдержавшись, чтобы не ударить им по машине, почти агрессивно засунул его в карман джинс. Он хотел открыть дверь автомобиля, когда на из комплекса вышла невысокая фигура — совершенно миниатюрная, с небольшим серебристым чемоданом. Мэдоу, не обращая на него никакого внимания и игнорируя его внезапно остановившийся на ней взгляд, молча прошла мимо него к своей машине — компактному Mini Cooper лазурного цвета. — Не маленькая ещё, чтобы за рулём ездить? — обратился он к ней, передумав садиться в машину. — Права-то хоть есть? Положив чемодан в багажник, она тяжело вздохнула, чувствуя вновь накатывающее раздражение. — Есть, идиот. В Канаде с шестнадцати получают права. — Ну крутая, крутая, — закивал он нарочито восхищённо. Убедившись, что от него больше никаких высказываний не прилетит, она обошла машину и собралась в неё сесть. Макс несколько секунд думал, прежде чем спросить это: — Зачем... зачем ты это делаешь с собой? — спросил он тише, чем обычно. И в его лице больше не читалась прежняя надменность и издевательство. Мэдоу замерла. — Что именно? — Ну... — он сделал несколько шагов ближе. — Зачем ты... так издеваешься над собой? Ты что, законченная садомазохистка? Эти все медали, призовые деньги... стоят этого? Того, с каким энтузиазмом ты лупишься об лёд? Мэдоу замерла. Рука уже лежала на ручке двери, пальцы слегка сжались, будто она решала — просто сесть и уехать или всё-таки обернуться. Она медленно повернула голову. — А кто ты такой, чтобы судить меня? Господь Бог? — спросила она тихо. Макс пожал плечами, но не отвёл взгляда. — Да так... просто интересно стало, что тобой руководит. Ты странная. Её губы дёрнулись в подобии усмешки, но в глазах не было ни капли веселья. — Идиот, — она снова положила руку на ручку двери. — Ты ни хрена не понимаешь. — Тогда объясни. Она пораженная такой смелостью, отошла от машины, подойдя ближе. — А ты? Ты зачем ездишь на своей машинке, если это так опасно? Чтобы что? Деньги, награды, контракты получить? Или... ещё что? Макс наклонил голову в бок, с интересом рассматривая её. — Что? Нечего ответить? — спросила она. — Ну так и всё. Разговор окончен. Она развернулась и пошла назад к машине. Макс смотрел ей в спину, пока в его голове уже загоралась какая-то абсолютно безумная идея. — Эй, Филдер... или как там тебя... Мэдоу? Научи меня кататься на коньках. Нормально. Не так, как сегодня. Мэдоу подумала, что она ослышалась, но когда она обернулась и посмотрела на его серьёзное лицо, то поняла, что он нифига не шутит. — Что? — тихо спросила она и на её лице показалась насмешка. — Ты сегодня головой вроде бы не бился. — А что? Если ты такая крутая — тогда научи и меня. — Я благотворительностью не занимаюсь. — Сколько? Сколько хочешь? — спросил Макс. — У меня денег хватит. Мэдоу тихо рассмеялась. — Боже... какой же ты придурок, — откашлявшись от смеха, сказала она. — Я от тебя в жизни денег не возьму. — Тогда что мне нужно сделать, чтобы ты научила меня кататься на коньках? Мэдоу уже думала просто послать его — что должна была сделать давно, но что-то в ней щёлкнуло. Огонь азарта. — Ты чего добился вообще? Сколько уже гонок выиграл? Макс замялся. — Пока ни одной. Но подиумы были. Я только перешёл в старшую команду и еще рано говорить о... — начал он быстро оправдываться, но Мэдоу перебила его словесный поток. — Ну вот выиграешь — тогда и поговорим, — бросила она через плечо и наконец села в машину. — Это значит «да»? Ничего не ответив, дверь лазурного Mini Cooper закрылась и послышался звук работающего мотора.
