I Wanna Be Your

Дорога до кафе заняла всего десять минут своим ходом. Небо уже потихоньку затягивалось тучами, предвещая дождь, а может и целый ливень. Погода в эти дни была непредсказуемой. Соён даже не взяла с собой зонт, наивно полагая что сегодня будет лишь немного облачно. —Теперь по своей же вине промокну до нитки по пути домой.—подумала девушка, глядя на тёмное от дождевых туч небо. Сегодня разговор с Мёнсо, казалось, не предвещал ничего хорошего. Не от того, что про него выяснилось что-то ужасное и предательское, а просто от того, что Соён устала. Устала видеть его всего несколько раз в полгода, прежде чем он снова пропадал. Да, они общались по видеосвязи, но разве это заменит настоящие встречи? Заменит физическое ощущение его прикосновений к её руке? Заменит его поцелуи? Нет. Определённо нет, и это стало понятно уже давно, но она всё никак не могла решиться на этот разговор. Но и понимала для себя, что чем больше она затягивает с этим, тем тяжелее придётся потом.

***

Кафе было слишком светлым и шумным для такого разговора. Соён выбирала его автоматически, по привычке — они всегда встречались здесь, когда Мёнсо приезжал. Теперь же всё здесь странным образом казалось насмешкой, а смех за соседним столиком — назойливым и неуместным. Мёнсо сидел напротив, рассказывая что-то о своих планах на новый проект. Он говорил энергично, жестикулировал. Его лицо было знакомым до боли, но Соён ловила себя на том, что следит не за смыслом его слов, а за тем, как движется его тень по белой скатерти. Её собственные руки лежали на коленях, сжимая в пальцах ткань собственных брюк. «…так что, думаю, в этот раз надолго, может, даже переберусь обратно, если всё сложится», — закончил он, улыбаясь той самой уверенной улыбкой, которая когда-то сводила её с ума. Теперь она оставляла лишь равнодушное, пустое ощущение. — Это здорово, — сказала Соён, и её голос прозвучал ровно, вежливо, как у стюардессы, объявляющей о задержке рейса. Мёнсо заметил. Его улыбка уже перестала быть такой непринуждённой, скорее натянутой. Он отхлебнул кофе, отставил чашку с лёгким стуком. — С тобой всё в порядке, Соён? Ты какая-то… отстранённая. Устала? Он всё ещё говорил с ней тем снисходительно-заботливым тоном, который она раньше принимала за любовь. Сейчас же это начинало раздражать. Не столь явно, но вполне заметно для себя. — Нет, не устала, — Соён подняла на него глаза. Взгляд её был прямым, спокойным, без дрожи. Внутри всё было тихо и пусто, как в комнате после отъезда гостей. — Мёнсо, нам нужно поговорить. Он замер на секунду, затем медленно откинулся на спинку стула. Его поза стала слегка оборонительной. — Говори. Что случилось? — Ничего не случилось. Всё как раз наоборот. Ничего не происходит уже очень давно. Он поморщился, не понимая. — О чём ты? — О нас, — выдохнула Соён. Сказать это вслух было и страшно, и невероятно легко. — Нас больше нет. Нас не было, наверное, с прошлой осени. Мы просто… поддерживаем привычку. Ты приезжаешь, мы встречаемся здесь, говорим о твоих планах, целуемся на прощание, и ты уезжаешь. И мы оба ждём не этой встречи, а её окончания. Разве не так? Мёнсо смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Он был ошеломлён. Не болью, а скорее неожиданностью. Как будто его аккуратно собранный пазл вдруг встряхнули, и детали разлетелись. — Это… из-за того, что я редко бываю? Я же объяснял, карьера… — Нет, — резко перебила его Соён. Она не хотела оправданий. Не хотела входить в этот заезженный круг. — Не из-за этого. Это не про расстояние. Это про то, что когда мы вместе, мне неинтересно. Тебе, если честно, тоже. Мы стали друг другу… хорошими, знакомыми. И всё. Она сделала паузу, давая ему переварить. Его лицо покраснело от растерянности, что она редко наблюдала за ним раньше. — У тебя кто-то есть? — спросил он, стараясь вернуть голосу прежнюю уверенность. Вышло плохо. Его вопрос был с одной стороны таким простым, а с другой... Перед глазами, неожиданно для самой себя, всплыл образ Юци сегодня с утра. Её чуть растрёпанные волосы, покрасневшие щёки и едва заметно подрагивающие руки. "Просто плохой сон"—повторила она про себя слова Юци, произнесённые с такой растерянностью, что было даже непривычно видеть девушку такой. Она не часто видела как Юци выглядит после того как ей приснится что-то плохое, но для себя понимала что дело, похоже, не только в этом. И ей хотелось бы разобраться в истинной причине, несмотря на то что Юци, судя по всему, сама не расскажет. А впрочем, к чему она это вспомнила? Похоже она слишком отвлеклась... — Нет, Мёнсо, никого нет, — сказала она твёрдо. — Это просто конец. Он давно наступил, мы просто боялись это признать. Он молчал, сжав челюсти. Гнев отступал, уступая место растерянности и уязвлённому самолюбию. — И что теперь? — пробормотал он наконец. — Теперь мы заканчиваем. Чисто, по-взрослому. Без драм и взаимных упрёков. Нам нечего делить, у нас нет общих детей или ипотеки. Только воспоминания, и… пусть они останутся хорошими. Она говорила так спокойно, так логично, что это, кажется, злило его ещё больше. Он ждал слёз, истерики, чего-то, что дало бы ему моральное превосходство или повод для примирения. Но она предлагала лишь холодную, безжалостную ясность. — Хорошими? — фыркнул он. — Ты называешь это хорошим окончанием? — Лучшим из возможных, — возразила Соён. Она уже чувствовала лёгкость, странное, почти физическое ощущение освобождения. Груз, который она таскала месяцами, наконец сброшен. — Мы не подходим друг другу. И чем дольше тянем, тем больше злимся и обижаемся. Давай остановимся, пока можем разойтись спокойно. Он ещё немного посидел, держа в руках холодную чашку, не зная чем занять руки, а затем вздохнул. Борьба в нём угасла. Он тоже это чувствовал — пустоту заместо прежних чувств, которые были действительно настоящими, но так и не расцвели в полной мере. Просто ему, как всегда, нужно было больше времени, чтобы это оформить в мысль. — Ладно, — сказал он наконец, глухо. — Если ты так решила. — Я так решила, — подтвердила Соён. Она взяла свою сумку. — Счёт я оплачу. Удачи тебе, Мёнсо. Искренне. Он ничего не ответил, просто смотрел в одну точку, опустив взгляд в пол. Соён встала, подошла к барной стойке, расплатилась. Её руки не дрожали. На душе было странно и пусто, но не больно. Боль осталась где-то там, в прошлом, она уже отгорела. Как она и предполагала, стоило ей выйти на улицу, как с неба стало накрапывать. Сначала едва заметно, а затем мелкие капли уже стали ощущаться. —Отлично. Молодец, Соён, так держать... Если бы где-то давали премию за самый нелепый необдуманный поступок, ты бы взяла гран-при...—в очередной раз упрекнула себя девушка, когда дождь усилился. Чтобы хотя бы на пять минут укрыться от ливня, она забежала в ближайший магазин. Там было теплее чем на улице. Замёрзшие руки закололо от резкой перемены температуры. В ярком свете ламп она проходила между витринами со сладостями. Сама она сладким пренебрегала, а вот Юци была той ещё сладкоежкой, особенно на молочный шоколад и мармелад. В её комнате Соён часто во время генеральной уборки находила пустые пачки из-под плитки шоколада и ягодных мармеладок за диваном.

***

Спустя пять минут ходьбы по улице идти стало тяжелее. Волосы намокли и влажными прядями спадали на глаза, перекрывая обзор. Она чуть подрагивала от холода. Вдалеке посередине улице Соён заметила знакомый силуэт с зонтиком в руке. Юци. Девушка, увидев Соён ещё до того, как та её заметила, пошла навстречу, и дойдя тут запустила подругу под зонт, протягивая тёплую кофту, которую взяла с собой из дома. —Если ты решила намеренно заболеть, пройдясь под дождём, тогда у тебя есть все шансы.—сказала Юци, приняв чуть возмущённый вид, правда выглядело это скорее мило, нежели устрашающе.—Ты в последнее время стала какой-то рассеянной. —Просто ты очень милая, когда злишься, Юци,—парировала Соён с лёгкой, виноватой улыбкой, принимая кофту. Её пальцы дрогнули от контраста холода и тёплой ткани. Слова возымели мгновенный эффект. Юци смущённо отвела взгляд на мгновение, пытаясь скрыть проступивший румянец на щеках. Если для Соён это была просто шутливая попытка избежать упрёка, то для самой Юци это значило куда больше. «Милая». Это слово пронеслось в голове голосом Соён ещё несколько раз, отзываясь странным теплом где-то под грудью. Она действительно считала её милой, или просто сказала не подумав, чтобы отвлечь? Юци откинула эти мысли прочь. По крайней мере, сейчас. — Не подлизывайся, Чонсо,—фыркнула она, стараясь вернуть голосу прежнюю строгость. Она подошла ближе, чтобы укрыть подруг от дождя, и в этот момент разница в их росте стала заметнее — Юци была немного выше, что позволяло ей смотреть на Соён чуть сверху. — В следующий раз, когда ты забудешь зонт, я буду лежать дома в тёплой кровати, смотреть сериал и пить имбирный чай. А ты будешь бежать через лужи под ливнем, и я даже ухом не поведу, чтобы за тобой прийти. Поняла? Соён чуть отшагнула назад под зонтом, издав сдавленный смешок, но её глаза светились благодарностью. —Ладно-ладно. Ты очень убедительна в своих угрозах... Кстати... — она ловко переменила тему, потянувшись к мокрому пакету. Приоткрыв его, она показала содержимое: аккуратную плитку дорогого тёмного шоколада с миндалём и две пачки мармелада в форме крошечных ягод. — Забежала в тот магазинчик у метро. Только, пожалуйста, не ешь всё сразу за один вечер, а то тебе опять поплохеет. Юци заглянула в пакет, и её глаза невольно смягчились. —Подкуп принимается,—сдалась она, и уголки её губ дрогнули в сдержанной улыбке. — Но зонт ты всё равно будешь класть в сумку с вечера. Я проверю. —Хорошо, командир Юци,—сказала Соён, притворно встав смирно, за что получила лёгкий толчок в плечо.—Упрекаешь меня, хотя сама пришла в лёгкой кофте поверх блузки... –кивнула она на её одежду, потянувшись рукой к её воротнику, не до конца расправленному, поправляя, —Хотя судя по всему ты так спешила, что даже выбрала первую попавшуюся вещь... —Не обольщайся, Чонсо. Просто мне легче было взять то что уже лежало не в гардеробе. Не буду же я ради того, чтобы принести тебе зонт, наряжаться, —отбилась Юци от её слов, хотя её рука чуть сильнее сжалась вокруг ручки о зонта от прикосновения Соён, пусть и не прямого. —Ладно, пойдём. Не хочу чтобы ты замёрзла из-за моей же глупости... Юци слабо кивнула в ответ. —Да, дома я наконец согреюсь и поем свои сладости...–с мечтательной улыбкой проговорила Юци уже чуть тише, но Соён всё равно услышала,—Ну и с тобой поделюсь... —добавила Юци, мягко улыбнувшись.

***

Они наконец пошли к стороне дома, обходя небольшие лужи. Юци удерживала зонтик над их головами, чуть отклонив его в сторону Соён, чтобы даже мелкие капли, менявшие траекторию от ветра, не попадали на неё. А в мыслях всё ещё вертелась фраза Соён:"Просто ты очень милая, когда злишься, Юци.", и она до сих пор вызывала странное тепло внутри. Соён же, идя рядом, думала о том, почему же она это сказала и для чего. Было ли это необдуманно? Наверное... Жалела ли она о том что сказала? Скорее всего, нет...