Кладбище

Зима. Метель, мороз. Ничего не видно из-за лезущих в лицо снежинок. Шарфы еле как помогают защитить нежную кожу лица от мороза. А о куртках и сапогах вообще нечего говорить. Последние утопают в снегу, промокая насквозь. В этом холоде последнее, чего хочется — стоять и ждать автобус. А Офелия стояла и ждала, дрожа от холода. Девушка подула на руки, следя за тем, как изо рта выходит пар. Она недовольно цокнула, положив руки в карманы куртки и переминаясь с ноги на ногу, надеясь, что это поможет ей не отморозить себе всё. «Где же этот чёртов автобус?» — думала она, вглядываясь в темноту ночи. Там, как и до этого, не было ничего видно. Даже страшно как-то стало. Она здесь абсолютно одна. Без какой-либо защиты. Помимо сумки, конечно. Покрепче зажав лямки своего аксессуара между коченеющих пальцев, та взглянула на часы уже почти разрядившегося телефона. 23:59. Офелия тяжело вздохнула. Вряд ли автобусы в такое время ходят. Сейчас бы вернуться в свою съёмную однушку, завалиться спать и не вставать до десятого будильника. Хотя, возможно, до сотого. Мечтая о мягкой постельке, до девушки сквозь метель добрался приближающийся свет фар. А потом вдали показались и очертания самого автобуса. Облегчённо улыбнувшись, той было уже совсем не важно, какой это автобус. Главное, что он тёплый и, возможно, довезёт её хотя бы поближе к дому. Когда вернётся, обязательно поищет себе новую работу. Поближе, чтобы не замерзать постоянно. Она сама себе кивнула, смотря на подъехавший транспорт. Он был, мягко сказать, странный. Потёртая краска, старые, уже измотанные временем шины. Как будто призрак прошлого. Но Офелию это нисколько не волновало. Главное — доехать до дома. «Может, забыли его поменять?» — задалась вопросом она, но потом сразу забыла, слыша, как двери с жалким скрипом закрылись за ней. В воздухе летала пыль. Будто много лет на нём никто не ездил. «Ну кто в такое время ездит?» — продолжала успокаивать себя та, кинув взгляд в сторону водительского кресла. Там была сгорбившаяся фигура, отдалённо напоминающая человека. — Здравствуйте… — еле слышно поздоровалась девушка. Ей не ответили. Такое чувство, будто водитель вообще не двигался. Глотнув слюну, она чуть не упала, когда автобус тронулся, качнувшись вперёд. Схватившись за поручень, девушка еле как удержалась на и так дрожащих ногах. Облизнув потрескавшиеся губы, она уселась на сиденье, обнимая сумку руками и утыкаясь, как дети у витрин с игрушками, лбом в стекло. Только вот вместо ярких куколок и роботов та видела лишь очертания деревьев, а дальше — темноту, скрывающуюся в метели. Снежинки липли к окну, закрывая и так ужасный обзор. Офелия не могла понять, куда вообще едет. Всё-таки жить хотелось. А тут водитель такой странный. Смотря на снежинки, что имели разные формы и размеры, девушка подумала, как бы хотела быть ими. Кружиться в безумном вальсе, оседая на землю, создавая сугробы. А потом растаять под напором весны. Прикрыв на секунду глаза, та задремала. Она резко проснулась. Такое чувство, будто прошла только секунда. Достав из кармана куртки, к удивлению ещё не разрядившийся гаджет, девушка взглянула на время. 3:15. Чёрт. Посмотрев опять на улицу, она уже не видела сквозь метель даже деревья. Запаниковав, девушка встала, направляясь к водительскому креслу. — Извините, сэр, но куда мы едем? Я… я должна была слезть ещё часа два назад. В ответ на её обеспокоенные слова была лишь гнетущая тишина. — Извините… — взяв его за плечо, девушка заметила неестественную твёрдость тела. Тут же, с глухим стуком, оно упало на пол. Офелия вскрикнула, и её крик отбился от стен автобуса, разносясь эхом. На неё смотрели две бездонные дыры уже мёртвого водителя. — Боже… — отпрянув от тела, вскрикнула девушка, прикрывая рот рукой. Оглянувшись, та поняла, что этот автобус даже не похож на автобусы прошлого десятилетия. Будто вот она попала в советский период. Посмотрев опять в сторону водителя, она заметила, как в его глазах что-то копошится. Будто сотни маленьких жучков. Или опарышей. Ей стало тошно. А кто тогда всё это время вёл? Кинувшись к рулю, она с ужасом поняла, что как такового там не было. Только ошмётки проводов, будто его вырвали оттуда. Паника накрыла её с головой. Офелия кинулась к двери, пытаясь открыть её. — Пожалуйста, откройся! — умоляла та, уже плача горькими слезами. Она билась во все окна, пыталась открыть их, стирая пальцы в кровь. Её истерику прервало лишь неприятное жужжание. Она обернулась, замечая, как тысяча, нет, миллион маленьких жучков выползают из тела мужчины, направляясь в её сторону. Из её горла вырвался надрывный вскрик, перемешанный с всхлипом, когда те на неё ползли. Та старалась отбиваться, но уже через пару минут весь этот рой начал заползать во все её отверстия. Она прикрывала рот рукой, но они лезли в уши. А потом они добрались до глаза. Девушка до боли зажмурилась, падая на пол под напором этой армии убийц. Из её рта вырвался вскрик вместе с тысячью жучками, что начали выгрызать всё её внутренности. Вдруг, открыв широко глаза, она увидела окно, к которому прижалась лбом. За ним всё так же кружились снежинки. Автобус тихо скрипел. Она встала. На часах 3:15. Водитель сидит без движения. Из её горла вырвался всхлип. Из глаз потекли горячие слёзы. — Пожалуйста, не надо… — её голос растворился в тишине, пока за окном продолжалась метель. — Эй, ты что-нибудь видишь? — выкрикнул мужчина в полицейской куртке. — Нет! А ты? — ответил ему голос чуть неподалёку. — Тоже! Мужчина свёл свои брови к переносице. Чёрт, за год уже третья девушка так пропала. Шла с работы домой — и бац! Её уже нет. И главное — и улик тоже. Неужели маньяк завёлся? От такой мысли тот, недовольно кряхтя, пошёл дальше, зарываясь глубже в снег, вдруг замечая еле тусклый, но заметный среди белого снега жёлтый цвет. Автобуса? Приподняв одну из своих седых бровей, он прошёл к нему. Транспорт почти полностью покрыл снег. Тяжело выдохнув, тот подозвал напарника, проходя ближе и пытаясь открыть дверь. — Вау, эта рухлядь всё ещё здесь стоит? — осматриваясь, спросил старший подходящий. — Ну, как видишь, да… — закусив губу, он уже вместе с помощью смог открыть дверь. Внутри было, на удивление, не так много снега. Зайти вполне можно. Проходя внутрь, они осмотрелись. Младший прошёл к водительскому сиденью, но вздрогнул от странного хруста под ногами. Старший же пошёл вперёд, осматриваясь и замечая три сугроба снега. Его это немного удивило. Не то чтобы это странно, но в остальном автобусе ничего подобного не было. Тем временем, присев на корточки, младший начал раскапывать снег, после чуть не вскрикивая. Там был уже разложившийся человек. Он прикрыл рукой в перчатке лицо, стараясь не блевануть прямо там. — Что у тебя там? — послышался недовольный, но при этом обеспокоенный голос из другого конца. — Здесь… здесь труп! — крикнул парень, стараясь не впасть в истерику, отворачиваясь в сторону мужчины. — В смысле труп? Распознать можешь? — послышался ответ мужчины, что начал разгребать один из сугробов. — Нет, он уже почти разложился! — послышалось вместе с обеспокоенными шагами. Мужчина тяжело выдохнул. Видимо, много работы предстоит. Он уже хотел бросить раскопки, чтобы подойти к напарнику, пока не наткнулся на чёрную лямку. Тот начал раскапывать ещё быстрее, пока на свет не показались синие от мороза руки. Он отшатнулся, но быстро взял себя в руки. — Вызывай остальных, — продолжая раскапывать, сказал тот подошедшему. Парень молча кивнул, доставая рацию и торопливо передавая все данные. Как только тела увезли, а их двоих опросили, те ехали в машине, перекидываясь иногда парой фраз. — Слушай… — вдруг начал младший. — Как ты думаешь, как эти трупы там оказались? Этот вопрос уже давно висел между ними, уплотняя воздух. — Не знаю, — ответ последовал быстро. Мужчина вглядывался в темноту только начавшейся метели. — Но в моём детстве… — с ностальгической усмешкой начал вспоминать он, продолжая: — была байка про автобус-призрак. Мол, водитель в метель сбился с пути и заехал далеко в лес. И после этого каждый раз автобус появлялся в особенно сильную метель ровно в 00:00. Но это всё сказки, чтобы дети вовремя домой шли, а не шастали до ночи где попало, — под конец голос стал более насмешливым. — А вдруг мы нашли этот автобус? — мечтательно и так же смеясь произнёс младший. — Тогда мы счастливчики, — ответил старший, продолжая спокойно ехать вдоль ночных дорог. В ответ ему кивнули, хихикнув. За окнами машины продолжали водить хоровод снежинки. Сквозь них проступал свет уже загоревшихся фонарей. Зима — время холода и мороза. Её красота скрывает останки её жертв.