Кладбище

Сколько Оля себя помнила, ее бабушка всегда была суеверной. Черная кошка — к несчастью. Соль просыпалась — к беде. Но самое страшное, что было не понятно девочке, это стоящая всегда в углу миска. Обычная, деревянная. Бабушка ложила в нее конфеты, а рядом ставила стакан парного молока на ночь. В углу же лежала горсть фантиков, не понятно откуда бравшихся. Оля много раз пыталась подсмотреть, кто же их ест, но никогда никого не замечала. Просто в один момент они исчезают, и все. Когда она спрашивала, кто их ест, бабушка говорила — барабашка. Кто это, ей не было понятно. Да и не верила она. Как то, что не видно, может есть? Поэтому Оля была глубоко убеждена, что бабушка так обманывает ее и сама все съедает, а потом скидывает на этого «барабашку». Поэтому однажды, когда мама в очередной раз оставила ее в деревне, решила воспользоваться этим. Оля дождалась поздней ночи. Вот стемнело, а луна, как на параде, окруженная звездами, возвысилась над землей. Ночь была прохладной, из открытой форточки дул приятный ветерок, раскачивая занавеску. Подождав, пока все заснут, девочка спустила ноги на холодный пол. Половицы будто нарочно скрипели, пока та на цыпочках передвигалась, подбираясь к своей цели ближе. И вот перед ней целая миска конфет. Стоп, их разве было не больше? Склонив голову, в мыслях заметила она. А потом послышался звук чавканья. Такой противный. Оля в немом отупении подняла взгляд на угол. Там, в темноте, виднелся маленький комочек. Он дергался, будто в судорогах, утробно рыча. У девочки перехватило дыхание. Что это? Ее сердце и вовсе остановилось, когда это нечто прекратило чавкать, а потом повернулось к лунному свету. Маленькое сморщенное лицо с размазанным шоколадом и слюнями. И оно хмурилось, открывая, закрывая пасть. Изо рта все больше лилась прозрачная жидкость, падая на пол. Оля отшатнулась. — ты, ты кто? — голос дрожал. Она старалась даже не дышать, хотя в горле комом застыл крик. Ей хотелось закричать, позвать бабулю на помощь. От этого нечто опять послышался чавк. Оно встало на четвереньки, смотря на нее со злобой. Вот-вот, и он сейчас набросится! Девочка старалась двинуться, но все тело будто парализовало. А потом ее мощным выпадом повалили на пол, отгрызая часть лица, потом кусая за шею, руки, что пытались прикрыться. — бабуля!! — кричала она, но никто не отозвался. Дом будто застыл. Ни жужжания старого холодильника, ни тиканья часов. Даже ветер, что до этого играл с занавесками, не было. Было только рычание этого монстра и боль. Оля пыталась отбиться. Дергала ногами и руками. Кричала. Но в ответ была тишина. Абсолютная. И вот тварь перегрызла ей горло. Кровь окрасила старый дощатый пол в красный, заливаясь под него. Из глаза уже безжизненной Оли стекла последняя слезинка. — Оля! — срывала голос старушка, пытаясь дозваться до не понятно куда с утра пораньше девшегося ребенка. Вот буквально вчера она спала до обеда, не разбудить ее было. А тут нигде нет. — где же это непоседа! — всплескивала руками бабушка. И все-таки, решив оставить это дело, пошла в сарай к курам. Ну, играется, наверное, где-то. Тем более калитка закрыта. Собрав мусор, скопившийся в курятнике, она пошла в сторону ямы, где обычно его и выкидывала. А что? Потом неплохие удобрения получаются. Скинув весь помет и огрызки, что остались, та заметила что-то не похожее на остальное, что там лежит. Присмотревшись, та чуть ли не в ужасе вскрикнула, схватившись за сердце. Там, из горы мусора, выглядывала ободранная детская ручка. В голову сразу пробрались догадки, кто это мог быть. Старуху охватил страх. Боже! Не уследила! Собаки растерзали или кто? Неужели… нет, нужно проветривать, может показалось. Скатившись в яму, из которой воняло, а мухи летали над головой, она начала дрожащими от страха руками раскапывать. И вот по ее морщинистым щекам бегут слезы, когда встречается взглядом с безжизненными, залитыми кровью глазами. В них отразился такой ужас, будто перед смертью та видела нечто. Лицо было ободрано, что аж не узнать, кто это, одной из щек, что так любили все мнуть, не было вовсе. Не в силах больше смотреть на нее, старушка поспешно вылезла оттуда, пару раз чуть не свалившись. — а почему так дешево? — вопрошал парень, рассматривая хижину. — Ну, я же сказала, — потирая переносицу, опять заговорил риелтор, — тут убили девочку маленькую, поэтому хотят скорее избавиться от него. И бабка, что здесь жила, с ума сошла, говорила про то, что здесь нечисть живет, пока приступ не случился. — Ну, я не боюсь, так что куплю его. Грех такой шанс упускать, — горделиво произнес парень. — Мне без разницы, боитесь вы или нет. Главное — уже поскорее его продать. — Хорошо, тогда я покупаю.