Андердог

Конверт упал в почтовый ящик во вторник. Я возвращался с учёбы, уставший после пары по матанализу, и автоматически открыл ящик, ожидая увидеть там очередные квитанции или рекламный мусор. Но вместо этого в мои руки скользнул плотный конверт кремового цвета, на котором каллиграфическим почерком было выведено моё имя. Виктор Филин. Я замер на лестничной клетке, рассматривая конверт. Он был тяжёлым, дорогим на ощупь, с каким-то тиснением по краям. Обратного адреса не было, только в углу — крошечный рисунок двух обручальных колец. Сердце ёкнуло. Я знал только одну пару, которая могла отправить мне нечто подобное. Я вскрыл конверт прямо там, стоя у двери, дрожащими пальцами вытащил плотный лист. И улыбнулся, едва взглянув на текст. «Дорогой Витя! Мы с Алёной решили, что достаточно долго тянули, и пора сделать это официально. Приглашаем тебя на нашу свадьбу, которая состоится в Санкт-Петербурге. Надеемся на то, что ты разделишь с нами нашу радость. Ждём! Кирилл и Алёна» Внизу были указаны дата, время и адрес — какой-то старинный особняк в центре, судя по названию улицы. Я смотрел на приглашение, и в голове всплывали картинки двухлетней давности. Мы с Кириллом познакомились однажды, когда он приезжал на игру в Питер. Они с командой тогда начали активно работать над продвижением, и ему нужно было промо-видео для игры. Помню, как он отправил мне сообщение с ссылкой на страницу Алёны с подписью «наша художница». Я тогда подумал, что дальнейшее обсуждение работы будет идти только между нами двумя, но не тут то было. Кирилл был на связи чаще Алёны, просил меня пояснять некоторые моменты, чтобы потом самому объяснить их ей. Мы работали тогда почти неделю. Я монтировал, переделывал. Алёна делала правки, подсказывала идеи, задавала вопросы. Я тогда подумал: у них получится. У таких людей всегда получается. Но и представить не мог, что через два года получу официальное приглашение на их свадьбу. В тот же вечер мы встретились с Аней. Я пришёл к ней с конвертом в руках. Она открыла дверь и с порога ткнула пальцем в мою руку. — У тебя тоже? — спросила она с улыбкой. — Тоже? — не понял я. Она вытащила из-за спины точно такой же кремовый конверт. — Заходи, — Аня втянула меня в прихожую. — Похоже, нам есть что обсудить. Мы устроились на её кровати, разложив приглашения рядом. Они были идентичны — та же бумага, тот же шрифт, те же кольца в уголке. Только имена разные. — Ты знаешь Кирилла и Алёну? — спросила она, глядя на меня с любопытством. — Да, — кивнул я. — Помогал им пару лет назад с видео. А ты? — Алёна — моя двоюродная сестра, — ответила она. Я уставился на неё, переваривая информацию. Алёна — её сестра. Та самая Алёна, с которой я работал. — Подожди, — сказал я. — То есть... ты её сестра? И ты мне не говорила? — А ты не спрашивал, — пожала она плечами, но в глазах мелькнула тень. — Мы не так близко общаемся в последнее время. Разные города, разные жизни. Но она всё равно мне дорога. Я смотрел на неё и пытался сложить пазл. Алёна — её сестра. Значит, она знает ту историю, о которой ходили слухи. — Ань, — начал я осторожно. — Я слышал... что у них были проблемы. Какие-то нападения, сплетни. Это правда? Аня замерла. Её лицо на секунду стало непроницаемым, а потом расслабилось. — Правда, — сказала она тихо. — Хочешь расскажу? — Если ты хочешь. Она помолчала, собираясь с мыслями, потом взяла мою руку в свои и начала говорить. — Это случилось года два назад примерно. Они тогда в ссоре были, пошли в ночной клуб с друзьями. И там... Аня запнулась. Я чувствовал, как её пальцы сжимают мои. — Там на них напали, — продолжила она твёрже. — Какой-то пьяный ублюдок. Кирилл заступился за Алёну, его пырнули. А потом... потом началось самое страшное. — Что? — Кто-то снял всё на телефон и выложил в сеть. И началось... — она поморщилась, будто от боли. — Сплетни. Грязь. Писали, что они сами виноваты, что спровоцировали, что Алёна... в общем, ты понимаешь. Интернет умеет быть жестоким. Я кивнул. Знал, умел. Сам иногда читал комментарии под новостями и ужасался. — Как же они выдержали всё это? — Моя мама, — в её голосе появились тёплые нотки. — Она в полиции работает, подсказала, к кому стоит обратиться, наблюдала за ходом дела. И главное — не давала им сдаться. И они пережили. — А того парня нашли? — спросил я. — Кто напал? — Нашли, — в голосе Ани появилась жёсткость. — Посадили. Два с половиной года колонии. Мало, конечно, но хоть так. — Мало, — согласился я. Она посмотрела на меня. В её глазах была благодарность. — Спасибо, что не стал говорить, что надо было простить или забыть, — сказала она тихо. — Некоторые любят советовать. — Я не умею советовать, — усмехнулся я. — Умею только слушать. — Этого достаточно, — она придвинулась ближе. — Более чем. Мы долго молчали, сидя рядом. Я думал о Кирилле и Алёне. О том, через что им пришлось пройти. И о том, как они всё-таки остались вместе. Как сейчас, спустя два года, они женятся. В Питере, в городе, который, по словам Ани, они обожали. — Почему Питер? — спросил я. — Они же, кажется, из Москвы? — Из Москвы, — подтвердила Аня. — Но Питер... это их место. Они здесь поняли, что любят друг друга. Алёна говорит, что в этом городе даже воздух другой — пропитан историей, поэзией, чем-то вечным. Я улыбнулся. Сам я, коренной петербуржец, редко замечал эту магию. Но когда Аня говорила так, начинал замечать. — Красиво, — сказал я. — Да, — она повернулась ко мне. — Вить, пойдём вместе? — На свадьбу? — Ну да. Я не хочу одна. Я посмотрел на неё. В её глазах сейчас не было ни тени той загадочности, что иногда меня пугала. Там была надежда. — Конечно, пойдём, — ответил я. — Я с тобой куда угодно. Аня улыбнулась, поцеловала меня в щёку. — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть.

***

Я начал готовиться за неделю. Это звучит смешно, наверное. Для кого-то подготовка к свадьбе — это костюм, который висит в шкафу, и пара часов на сборы. Для меня это стало целым испытанием, эпопеей, внутренней драмой, разворачивавшейся на территории моего шкафа и моей головы. Проблема была в том, что мне не в чем было идти. Я перебрал все свои вещи раза три, наверное. Доставал, разглядывал, критиковал и запихивал обратно. Чёрные джинсы — слишком повседневно. Серые брюки — мешковатые, в них я похож на пенсионера. Единственная рубашка, которая более-менее прилично выглядела, оказалась мятой, а гладил я так себе. Свитера отпадали сразу — ну какая свадьба в свитере? Я стоял посреди комнаты, окружённый ворохом одежды, и чувствовал себя полным ничтожеством. Какой из меня жених? В смысле, не жених, а гость на свадьбе. Какой из меня парень, который должен выглядеть достойно рядом с Аней? — Ты чего тут устроил? — раздался голос из коридора. Я обернулся. В дверях стоял Ега, с любопытством разглядывая бардак в моей комнате. — Свадьба, — мрачно ответил я. — Не в чем идти. Он хмыкнул, вошёл, покопался в моих вещах. Вытащил ту самую серую рубашку, которую я забраковал. — Эта норм, — сказал он. — Только погладить. — Я не умею гладить нормально. — Дай сюда, — он выхватил рубашку и ушёл. Я остался стоять, хлопая глазами. Ега? Предлагает помощь? Добровольно? Через полчаса он вернулся с идеально выглаженной рубашкой на плечиках. И сносным пиджаком. Протянул мне, не глядя в глаза. — Держи. И купи нормальные туфли. Эти твои кроссовки — позорище. Я взял вещи, чувствуя себя неловко. — Спасибо, — сказал я. — Ага, — буркнул он и ушёл. Я смотрел на рубашку и пиджак, о существовании которого в нашей квартире и не подозревал, и думал о том, что люди, оказывается, могут меняться. Даже Ега. На следующий день я купил обычные чёрные, недорогие туфли, но более-менее приличные. Дома надел их с брюками, рубашкой и пиджаком, встал перед зеркалом и долго разглядывал себя. Вроде бы человек. Вроде бы даже ничего. Но где-то внутри всё равно сидел червячок сомнения: а вдруг ей не понравится? А вдруг я буду выглядеть смешно рядом с ней? Я написал ей вечером: «Аня, а во сколько завтра? И... во что ты пойдёшь? Ну, чтобы я понимал, вдруг мы не сочетаемся». Она ответила смайликом и коротко: «В синее. Увидишь, тебе понравится ☀️» Я выдохнул. Моя рубашка серая, но джинсы тёмно-синие, можно было бы пойти в них. Хотя джинсы на свадьбу — ну такое. В итоге решил остаться в брюках. Пусть будет классика. В день свадьбы я проснулся за два часа до будильника. Лежал, смотрел в потолок и пытался унять дрожь в животе. Почему я так волнуюсь? Это не моя свадьба. Я просто гость. Просто иду с девушкой на праздник. Но внутри всё трепетало, как будто мне самому предстояло идти к алтарю и говорить клятву. Я встал, принял душ, побрился особенно тщательно — два раза, чуть не порезался. Высушил волосы феном, пытаясь уложить их хоть как-то. Обычно я просто ждал, пока высохнут, и они торчали в разные стороны. Сегодня я пытался создать видимость порядка. Одевался я тоже долго. Проверял, не вылезает ли рубашка из-за пояса, ровно ли висят стрелки, не слишком ли жмут новые туфли. В зеркале отражался незнакомый человек — собранный, даже элегантный. — Ну, Витя, — сказал я своему отражению. — Не подведи. Мы встретились у входа в загс. Я специально приехал рано, чтобы не опоздать, не заставить её ждать. Стоял на ступеньках, ёжился от холодного ветра и сжимал в руках маленький букетик, который купил по дороге. Простые белые розы — она говорила, что любит такие. Я увидел её издалека. Аня вышла из такси, и у меня перехватило дыхание. На ней было длинное платье цвета вечернего неба — глубокого синего, с открытыми плечами и лёгкой, струящейся юбкой, которая колыхалась при каждом шаге. Волосы уложены в сложную причёску — локоны, собранные на одну сторону, открывающие шею и плечи. На ногах — изящные туфельки на невысоком каблуке. В руках — маленький клатч. Она была прекрасна. Нет, это слово слишком слабое. Она была... я даже не мог подобрать определения. Она была той, ради кого хочется жить. Я стоял и смотрел, как она идёт ко мне, и мир вокруг исчезал. Исчезал серый питерский день, исчезали прохожие, исчезал шум машин. Оставалась только она. — Привет, — сказала она, подходя. — Ты рано. — Ты... — выдохнул я. — Ты невероятная. Аня чуть смущённо улыбнулась, и этот румянец на щеках сделал её ещё прекраснее. — А ты такой нарядный, — она оглядела меня с ног до головы. — Тебе очень идёт. Правда. Я протянул ей цветы. — Это тебе. Чтобы сочетаться с платьем. Она взяла букет, понюхала, и её глаза заблестели. — Витя, они прекрасны. Спасибо. Она привстала на цыпочки и поцеловала меня в щёку. — Пойдём? — Аня взяла меня под руку. — Пойдём, — ответил я. И мы вошли внутрь. В загсе было красиво. Высокие потолки, лепнина, огромные окна, пропускающие серый, но почему-то казавшийся праздничным свет. Гостей было немного — человек тридцать, не больше. Я увидел несколько знакомых лиц — приятели Кирилла, которые иногда приходили на игры, его сокомандники. Но большинство были незнакомы. И это почему-то успокаивало. Мы сели на скамейку недалеко от центра. Аня сжимала мою руку, и я чувствовал, как её пальцы чуть дрожат. — Волнуешься? — шепнул я. — За них, — ответила она. — Очень хочу, чтобы всё прошло хорошо. — Всё будет хорошо, — сказал я уверенно. — Посмотри на них. Алёна и Кирилл стояли у регистрационной стойки. Она — в пышном белом платье, с фатой и сияющими глазами. Он — в строгом костюме, немного бледный, но счастливый до невозможности. Они смотрели друг на друга так, будто кроме них в зале никого не было. И началась церемония. Я слушал слова регистратора, смотрел, как они обмениваются кольцами, как целуются под аплодисменты, и чувствовал, как в груди разрастается тепло. Чистая, искренняя радость за этих двоих, которые прошли через ад и всё-таки дошли до этого момента. Аня тихо плакала, незаметно вытирая слёзы пальцами. Я обнял её за плечи, притянул к себе. Она уткнулась носом мне в плечо. — Всё хорошо, — прошептал я. — Я знаю, — ответила она. — Просто... это так красиво. После загса был банкет в загородном клубе. Туда добирались на маленьких автобусах, которые организаторы заказали специально для гостей. Мы с Аней сидели рядом, держась за руки, и смотрели, как за окном проплывают окраины города, сменяющиеся лесом и полями. Небо прояснилось, и даже выглянуло солнце — редкое чудо для питерского ноября. — Смотри, — показала Аня в окно. — Солнце. Это хороший знак. — Для них, — кивнул я. — Наверное. — Для всех, — она улыбнулась. — И для нас тоже. Я поцеловал её в висок, и мы поехали дальше. Банкетный зал оказался уютным, оформленным в тёплых тонах — много дерева, свечи, живые цветы на столах. Играла негромкая музыка, гости рассаживались, смеялись, общались. Нас посадили не с самыми близкими друзьями молодожёнов, но за хорошим столом, в приятной компании. Я почти никого не знал, но Аня быстро нашла общий язык с соседями. Она умела это — располагать к себе людей, говорить легко и свободно. Я больше молчал, слушал, иногда вставлял пару слов. Но мне было хорошо, ведь она была рядом. Тост следовал за тостом. Мы пили шампанское, ели салаты, слушали поздравления. Я смотрел на Алёну и Кирилла — они светились. От них исходило такое сияние, что, казалось, можно было согреться. — Смотри, — шепнула Аня. — Как они счастливы. — Да, — ответил я. — Это... это то, ради чего стоит жить. После основной части начались развлечения. Конкурсы, танцы, традиционное бросание букета. Я наблюдал со стороны, как девушки выстраиваются в очередь, ловят букет, визжат от восторга. Аня не пошла — сказала, что неловко, она же почти не знает никого. — А ты бы хотела поймать? — спросил я. — Не знаю, — она пожала плечами. — Наверное, нет. Это же суеверие. — Но многие верят. — Верят, — согласилась она. — Но я не гонюсь за приметами. Мне достаточно того, что есть. Я сжал её руку под столом. И мы продолжили смотреть. А потом случилось то, чего никто не ожидал. Когда букет поймала какая-то девушка (я не запомнил имени), Алёна взяла микрофон и сказала: — А теперь — сюрприз. Настоящий букет невесты я хочу подарить моей самой близкой подруге. Той, которая была со мной в самые трудные моменты. Той, которая не отвернулась, когда весь мир поливал меня грязью. Она сделала паузу. В зале стало тихо. — Алиса, выйди сюда, пожалуйста. Из-за стола поднялась девушка — невысокая, с русыми волнистыми волосами, в простом, но элегантном платье. Она выглядела растерянной, смущённой, но пошла к Алёне. Алёна обняла её, вручила букет. А потом сказала в микрофон: — А теперь обернись. И в этот момент из-за колонны вышел молодой человек. Тоже из гостей, я видел его за соседним столом. Он подошёл к Алисе, встал на одно колено и достал маленькую коробочку. В зале ахнули. Я смотрел, не веря своим глазам. Это было как в кино. Как в той самой романтической комедии, которую мы с Аней смотрели как-то вечером. Алиса закрыла лицо руками. Парень что-то говорил — я не слышал слов из-за шума, но видел, как шевелятся его губы, как блестят его глаза. Потом он открыл коробочку, и кольцо сверкнуло в свете софитов. — Да! — закричала девушка так, что услышали все. — Да, да, да! Они обнялись под оглушительные аплодисменты. Алёна и Кирилл стояли рядом и улыбались. Весь зал аплодировал, кричал, свистел. А я сидел и смотрел. И чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, щемящее, сладкое и горькое одновременно. Я перевёл взгляд на Аню. Она тоже смотрела на эту сцену, и в её глазах блестели слёзы, но когда она повернулась ко мне, я увидел в них не просто умиление. Я увидел вопрос. Или мне показалось? — Красиво, — сказала она тихо. — Очень, — ответил я. Мы снова взялись за руки. Весь остаток вечера я думал о том, что видел. Я смотрел на Аню. На то, как она танцует с кем-то из гостей, как смеётся, как поправляет выбившуюся прядь. На её синее платье, на её открытые плечи, на её глаза, которые иногда находили меня в толпе и улыбались мне. И я думал: а я бы смог? Смог бы встать на колено перед ней? Смог бы достать кольцо и спросить, хочет ли она быть со мной всегда? Ответ был — да. Да, смог бы. И хотел бы. Очень. Но тут же включался внутренний голос: кто ты такой, Витя? Кто ты, чтобы предлагать ей такое? У тебя нет ни денег, ни перспектив, ни уверенности в завтрашнем дне. Ты живёшь в квартире, которую делишь с братом-игроком. Ты даже не знаешь, чем будешь заниматься через год. Но другой голос, тот, который появился в последние месяцы, говорил иначе: она любит тебя. Такого, какой ты есть. И разве это не главное? Я не знал ответа. Но знал одно — глядя на неё сейчас, я хотел, чтобы когда-нибудь этот момент настал. Чтобы я был тем парнем на одном колене. Чтобы она была той девушкой со слезами счастья. Чтобы мы были теми, кому аплодирует весь зал. Я хотел этого по-настоящему. Впервые в жизни я хотел чего-то так сильно, что это почти пугало. Когда мы вышли на улицу подышать свежим воздухом, было уже поздно. Ночь холодная, но чистая — небо было усыпано звёздами. Мы стояли на крыльце, обнявшись, глядя на звёзды. — Замёрзла? — спросил я, чувствуя, как она дрожит. — Немного, — призналась она. Я снял пиджак, накинул ей на плечи. Она улыбнулась, запахнулась в него. — Ты такой заботливый, Витя. — Просто не хочу, чтобы ты заболела. — А я не хочу, чтобы ты замёрз. — Я не замёрзну, — соврал я. — Ты главнее. Аня взглянула на меня, привстала на цыпочки и поцеловала так, что я забыл о холоде. — Знаешь, — сказала она, отстраняясь. — Сегодня был прекрасный день. — Да, — согласился я. — И та сцена с предложением... — она замялась. — Это было так трогательно. — Трогательно, — эхом отозвался я. Она посмотрела мне в глаза. В них было что-то, что заставило моё сердце биться чаще. — Витя, — сказала она тихо. — Ты когда-нибудь думал о... ну, о таком? О будущем? Я замер. — Думал, — ответил я честно. — Сегодня думал. Она улыбнулась и ничего не сказала. Только прижалась ко мне крепче. Мы стояли так, обнявшись, под звёздами, и я думал о том, что, возможно, у нас действительно есть будущее. Что, возможно, когда-нибудь мы будем на месте Алёны и Кирилла или той пары. Что, возможно, я решусь. Но пока — пока было достаточно этого момента. — Пойдём внутрь? — спросил я. — Пойдём, — ответила она. — Только ещё минуту постоим. — Хорошо.

***

Обратно я решил вызвать нам такси, которое довезло нас до её дома. Аня спала почти всю дорогу, и сейчас стояла, сонно моргая, кутаясь в мой пиджак. Я держал её за руку, не желая отпускать. — Проводишь меня? — спросила она тихо. — Конечно. Мы вошли в парадную. Старая лестница с высокими потолками, лифт с металлическими дверями, которые надо закрывать вручную. В лифте было тесно, пахло сыростью, но Аня прижималась ко мне, и я не замечал ничего, кроме неё. — Устала? — спросил я. — Ммм, — она кивнула, пряча лицо у меня на груди. — Но это самый лучший день. — Самый лучший, — согласился я. Лифт остановился. Мы вышли на лестничную клетку. Аня открыла дверь, впустила меня в прихожую. В коммуналке было тихо — соседи уже спали, только где-то в конце коридора тикали старые часы. — Зайдёшь? — спросила она шёпотом. — Если можно. — Можно. Мы прошли в её комнату. Здесь было тепло и уютно — горел ночник на столе, кровать была застелена пледом, на подоконнике стояла всё та же кружка. Аня скинула туфли, с облегчением выдохнула. — Ненавижу каблуки, — призналась она. — Но ради такого дня можно потерпеть. — Ты прекрасна, — сказал я. — На каблуках и без. Она улыбнулась, подошла ближе, обвила руками мою шею. — Ты тоже, — сказала она. — Знаешь, когда я увидела тебя... у меня сердце остановилось. — Правда? — Правда. Я смотрела на тебя и думала: боже, какой же он красивый. И это мой Витя. Она поцеловала меня медленно, с какой-то новой нежностью, которой раньше не было. Будто сегодняшний день что-то изменил в нас. Сделал ближе. Глубже. — Оставайся, — прошептала она, отрываясь от моих губ. — Пожалуйста. — Останусь. Мы лежали в темноте, обнявшись, и разговаривали. Она рассказывала о своём детстве с Алёной — как они росли вместе, как ссорились и мирились, как делили на двоих одну куклу и мечтали о будущем. Я слушал и представлял маленькую Аню — с косичками, в смешном платьице, серьёзную не по годам. — Витя, — сказала она тихо. — А ты о чём думал сегодня? Когда Влад делал предложение Алисе? Сердце пропустило удар. — Почему ты спрашиваешь? — Просто... я видела твоё лицо. Ты смотрел на них как-то особенно. Я молчал. Слова застряли в горле. Как сказать ей правду? Как признаться, что я, Витя, который всю жизнь боялся будущего, вдруг начал мечтать о нём? О нас? — Я думал о том, что это красиво, — сказал я наконец. — Что они похожи на Алёну с Кириллом. Тоже прошли через что-то, наверное. И вот стоят теперь, счастливые. — И? — она не отставала. — И... — я глубоко вздохнул. — Я подумал, что хотел бы когда-нибудь... ну, тоже так. С тобой. И я тут же пожалел, что сказал это. Слишком рано. Слишком серьёзно. Она подумает, что я сошёл с ума. Что я требую от неё каких-то обещаний. Но Аня вдруг подняла голову и посмотрела на меня. В темноте её глаза блестели. — Правда? — прошептала она. — Правда. Она улыбнулась так широко, так счастливо, что у меня снова перехватило дыхание. — Я тоже, Витя, — сказала она. — Я тоже хочу. Когда-нибудь. С тобой. Я притянул её к себе, поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всё, что чувствовал. Утром я проснулся от того, что она гладила меня по лицу. Аня сидела рядом, уже умытая, с влажными после душа волосами, в моей футболке, которая была ей велика и мило свисала с плеча. — Доброе утро, — сказала она, улыбаясь. — Доброе, — ответил я хрипло. — Ты давно встала? — Часа полтора назад. Сходила в душ, сварила кофе, посмотрела на спящего красивого парня. Всё как обычно. Я улыбнулся, потянулся. — Иди сюда, — позвал я. Она легла рядом, прижалась ко мне. — Как спалось? — спросила она. — Лучше всех, — ответил я. — Рядом с тобой всегда лучше всех. — Подлиза, — фыркнула она, но по глазам было видно, что ей приятно. Мы провалялись в кровати до обеда. Говорили о всякой ерунде, смеялись, целовались, строили планы на следующую неделю. Обычное утро влюблённых. Но для меня каждое такое утро было чудом. В какой-то момент она встала, чтобы сделать ещё кофе, и я смотрел, как она ходит по комнате в моей футболке — такая домашняя, такая родная. И вдруг поймал себя на мысли, что хочу просыпаться так каждое утро. Хочу видеть её в своей одежде, хочу пить с ней кофе, хочу строить планы на будущее. Я никогда не думал, что смогу хотеть чего-то настолько обычного. Настолько простого. Настолько... счастливого. Аня вернулась с двумя кружками, протянула мне одну и села рядом, поджав ноги. — О чём задумался? — спросила она, глядя на моё лицо. — О том, что хочу так всегда, — честно ответил я. Она улыбнулась. — Значит, будем, — ответила она. — Если ты хочешь — будем. — Хочу, — ответил я. — Очень. Домой я вернулся вечером. Ега сидел на кухне, пил чай и смотрел что-то в телефоне. Увидев меня, он поднял бровь. — Явился, — сказал он. — Долго ты. — Я был у Ани, — ответил я, и в моём голосе не было ни капли привычной робости. — Понятно, — он хмыкнул. — Ну и как свадьба? — Хорошо, — сказал я. — Очень хорошо. Он посмотрел на меня внимательно. В его взгляде было что-то похожее на интерес. — Ты какой-то другой стал, — сказал он. — С тех пор как с ней. — Другой? — переспросил я. — Ну да. Увереннее, что ли. Спокойнее. Раньше ты как тень был, а теперь... — он махнул рукой. — Ладно, иди уже. Поздно. Я пошёл в свою комнату, но на пороге остановился. — Ег, — сказал я. — Спасибо. — За что? — удивился он. — За то, что помог с одеждой. Он смотрел на меня несколько секунд и усмехнулся как-то по-своему, по-братски. — Иди уже, романтик, — сказал он. Я улыбнулся и закрыл дверь. В своей комнате я лёг на кровать, достал телефон. Написал Ане: «Я дома. Спасибо за всё. Ты — моё счастье». Она ответила почти сразу: «А ты — моё, Витя. Спокойной ночи. До завтра ❤️» Я смотрел на сердечко и улыбался в темноте.