Грань.

Вячеслав. По факту, будь его воля, он бы никуда не поехал вовсе, но, как сказал младший братец, некоторая часть боеприпасов нужна уже сейчас. В последнее время, нападений на пшеничный цех всё более заметно увеличивается, а посылок от правительства стало значительно меньше. К счастью, хотя бы к Александру, как к наёмнику, их приходит куда больше. Доехать удалось за минут так двадцать, вечером районы особенно чисты от заражённых. Оно и славно, ибо проблем себе рыжий совсем не хочет. Одет он был в лёгкую тёмно-зелёную футболку, абсолютно никак не скрывающую худобу, идентичные широкие зелёные брюки и грубая кожаная обувь. Мысли так и твердили, что особого желания заходить к этим двум мужикам не хочется от слова совсем, но… бля… выбора то нет. С мальчишкой из цеха нужно хоть каким-то образом найти общий язык. Всё-таки он брат близнец возлюбленной, а значит тоже немаловажный человек. Мужчина всего-то постучал несколько раз, после чего услышал, как первую дверь открыли. Встретил Славу чёткий запах спирта… Человек он с опытом, легко может разобрать, когда встречаются трезвые, а когда, наоборот, пьяные личности. Бурдашев и сам бы не прочь немного да выпить. Если Сашка был практически в хламину и кое-как ногами перебирал, впуская незваного гостя вглубь обустроенного бункера, то Аким, в свою очередь, безмятежно лежал на диване и листал журнал, параллельно попивая пиво из железной банки. Как и говорилось ранее, жёсткого желания быть тут дольше нужного — не присутствовало вовсе. Рыжеволоска практически сразу дошёл до Саши, становясь около него и, накрутив на палец прядку волос, заговорил: — Я из цеха приехал… Там, короче, пару коробок с патронами нужно пригнать. И ещё, ну, прости меня. Хуёво поступил на дне рождении. Сейчас пытаюсь потихоньку со всеми контакт общий находить, вон даже с Марфой теперь официально в отношения вступили. — Ого, а Гриша чё? — процедил Хандрос, обращая внимание на собеседника. — Он шибко рад не был, посрался с братом моим. — Слушай, Слав. Я-то не злюсь, понимаешь ли. Но, в данных условиях, существует такое интересное понятие, как бартер. Ты что-то отдаёшь нам, а мы, взамен, отдаём тебе. — липкое напряжение прошлось по конечностям, здесь что-то не так. — Ты чё машину свою дохлую вспомнил, Саш? Я же сюда не для себя приехал. Вот кто меня послал сюда, с тем и договаривайтесь. — Мм… Только сейчас передо мной стоит тот, кто попросил, или ты сам? — жук навозный, склизкий червяк! — Ладно, к чему ведёшь? — Аким на тебя чуточку да обижен. Мне было бы приятно, если бы ты как следует извинился. Помнишь, как пару раз в молодости передо мной? Картины с некоторыми крайне неприличными воспоминаниями в молодости практически сразу проникли в голову и Слава рефлекторно сделал пару шагов назад. Вверх взял, в какой-то степени, небольшой страх. Мало того, что физически он здесь явно отпор дать не сможет, так и сбежать тоже не сумеет, поскольку партнёр по зачистке запер двери. Отходя на пару шагов, Бурдашев ощутил, что наткнулся спиной на Акима. Высокий рост, тепло от накаченного тела, прижимающегося сзади. Он даже почувствовал поясницей крайне.. твёрдую плоть, запертую в глубине чужих домашних штанов. Вот сейчас-то взгляд полноценно опустился в пол, а уж от крайне странного ощущения холодного металла на двух запястьях, отчего появилась крайняя скованность в движениях, — тем более. И когда он только успел надеть наручники? — Нет. Чё ты блять делаешь? Отпусти меня. Я не педик! — Да ну, Славка. Расслабься. Быстрее расслабишься, быстрее войдёшь в азарт. Или понюхать хочешь, мм? — он всегда был довольно далёким от святого человеком. В бункере оставалась пара белых порошков с наркотиками. Ещё с тех времён, как за них он мог закупаться в борделе. Сейчас это пригодилось как можно более вовремя. Хандрос встал со стула, проходя к шкафу, и достал оттуда тот самый некрупный пакетик. После чего насыпал себе на указательный палец немного и прислонил его к ноздре рыжеволоски. — Пошел ты на хуй! Я не хочу. Отпустите, блять, меня! Это уже совсем не смешно. — Вячеслав начинал сопротивляться, пытаться бить как Акима, так и Сашу ногами, но в ответ не было ничего, лишь одна сплошная, кромешная тишина. Пугающая до боли. Когда уже, по всей видимости, мужчине надоело останавливать удары, Аким резко схватил его за рыжие волосы и оттянул назад, дабы не шевелился. — Нюхай. — И Бурдашев, не имея возможности отказаться от яда, одним резким вдохом втянул в себя предложенную белую полосу. В этот момент в голове пронеслись слова Марфы о разочаровании, о том, что если снова начнёт принимать, то оставит его. Будет ли считаться насильная доза за оправдание? Или нет? Наверное, нет… что тогда делать? Молчать до последнего? Слава и сам не заметил, как в какой-то момент начал расслабляться. В глазах всё плыло, на теле ощущались чужие прикосновения. За прикосновением последовала очередная вспышка холода, лезвие проходилось по футболке, напрямую разрезая её и обнажая бледную кожу. Рыжик продолжал что-то мямлить, пытаться отодвинуться или, например, сопротивляться, но это даже не было похоже на попытки высвобождения. Излишне тело обмякло, был тряпичной куклой, что просто выполняет базовые поручения. Хотелось ещё дозы… Может, так было бы легче. В горле беспощадно защемило, как слишком непреодолимое желание получить ещё. Возможно, для продолжения этого чувства расслабления, он даже согласен на выполнение всех условий. Момент с тем, когда стал стоять между двух мужчин обнажённым, рыжеволоска пропустил вовсе. Зрачки расширены, ощущения притуплены. — С-саш.. зачем вы так? Я же.. я же извинился. — Ответ был как в тумане, да и, свой собственный голос тоже остаётся в тумане. Следующим, что ощутил парнишка, было то, как грубо его бросили спиной на стол. Даже слегка простонал от явного чувства боли в спине. Как оказалось, лёжа у него кости выпячивают лишь ещё более заметно. — Держи ноги раздвинутыми, ладно? Взамен получишь ещё немного. — Д-да. Как и говорилось ранее, на данный момент времени Вячеслав полноценно не контролирует себя, голова лишь забита сплошным страхом, граничащим со стыдом перед Марфой. Но куда, собственно, деваться… Всё уже разрушено. Остаётся лишь выполнять сказанное. Как Слава гарантировал, — он уложил стопы на край стола в раздвинутом состоянии. Ещё и руки уже заметно онемели… Мужчина чувствовал, как к анальному отверстию прикоснулись пальцами и почти неосознанно вздрогнул. Ещё и Аким втянул в поцелуй… Он был неожиданным для нижнего, отчего тот в самом начале издал легкое мычание, после которого последовали мокрые движения языком. Когда рыжеволоска понял, что, по всей видимости, Аким поддразнивает его поцелуями, вскоре начал делать то же самое. От нетерпеливости, разгорячённости момента, не стеснялся постанывать прямо в губы врача, при этом параллельно Саша держал рыжие волосы, сжимая их в своей руке. И это доставляло тревогу, но отстраниться не получалось. Оставалось только поддаваться навстречу пальцам, отвечать на поцелуи. Поначалу Бурдашев даже не понял, — от чего в этом процессе можно получить хоть какое-то удовольствие? Пока лишь всю прелесть процесса он ощущал через редкие поглаживания члена, которые так долго хотел получить и наконец-то смог почувствовать. От этого он начал двигать бёдрами вперёд, чтобы получить побольше наслаждения от руки Акима. Но, как только в унисон всем поглаживаниям, подключился и второй палец, Вячеслав невольно вскрикнул от ещё не испытываемых до этого ощущений, а ноги слегка задрожали. Он резко раскрыл глаза, смотря как на Сашу, что всё ещё держит его за волосы, так и на Акима, что в столь вульгарном темпе чуть ли не долбит худощавое тело своими пальцами. — Блять.. Аким, твою мать, хватит. П-пожалуйста. Теперь движения бёдер стали направлены на пальцы светловолосого, стараясь сделать так, чтобы они вошли глубже, словно инстинктивно насаживаясь на них. От активных движений внутри он совсем тихо постанывал, глаза сами по себе закатывались. Это противно, до омерзения боязливо. Говорить одно, но совершать противоположное. Грязь, безвыходность положения. — Котик.. хочешь, чтобы он вошёл в тебя, мм? На вопрос Хандроса начал активно кивать, лишь бы только никто не останавливался. Он действительно был встревожен, но прекращать процесс не было никакой возможности, вернее сказать — выбора. Или выбор был? Что из себя представляет отказ и согласие? Что из себя представляет тонкая грань реальности и фантазии? При входе он ощутил резкую боль, отчего прикусил губу, а тело стало инстинктивно дёргаться, пока глаза откровенно намокали от скапливающихся слёз. — Аккуратнее. Больно, очень больно. Вячеслав нервно сглотнул, попробовал с горем пополам расслабиться, что и получилось. Наконец-то боль сменилась ужасно приятными ощущениями, несравнимыми ни с чем другим, которые усиливались с каждым толчком. Мужчина ритмично тихо постанывал от каждого толчка Акима. Саша, тем временем, ощупывал тело рыжеволоски, трогая его грудь и довольно болезненно оттягивая соски, затем опускаясь ниже до живота, иногда оставляя царапины на теле партнера. Саше срочно нужно было сбросить напряжение, поэтому тот притянул Бурдашева за волосы к своему лицу, пару секунд продолжал жёстко держать его и тянуть их на себя, далее потянулся поцеловать, сплести языки воедино. Поцелуй был грубый и ужасно слюнявый, ноги парнишки машинально обняли талию Акима, прижимая его в точности также к себе. Волосы Александр отпускать не собирался, а второй рукой начал ощутимо сжимать тонкую бледную шею. От грубых толчков постанывания усилились, и Слава рефлекторно сам решился двигать бёдрами навстречу движениям, насаживаясь ещё сильнее. Через время Саша без спроса кусал щёки давнего знакомого, оставляя следы от зубов. Рука в очередной раз потянулась к шее Вячеслава, начиная сжимать её. После очередного указания, в виде: «двигайся и постанывай громче». Он издал короткий стон, поступательными толчками принялся двигать бёдрами вперёд-назад, самостоятельно насаживаясь на член, двигаясь в удобном для себя темпе. В таком положении было довольно затруднительно подобрать нужную скорость и глубину. Ещё и руки просто отвратительно сильно болели… При всём этом, он старался стонать более мягким голосом, как и было сказано, прогибался в спине при каждом попадании к простате, ноги время от времени подрагивали. Только сейчас Слава понял, каково это — не иметь даже шанса на окончание и лишь извиваться от движений, как какая-то шлюха, просящая дозы. Время от времени он открывал глаза и поглядывал на двух мужчин около себя. — Мне хорошо, правда. Оргазм не заставил себя долго ждать, и уже скоро рыжик излился самому себе на живот, издавая громкие стоны, которые сразу же заглушил прикушенной нижней губой. Все конечности откровенно затряслись от мурашек, а тело прогнулось под очередными толчками твёрдого крупного члена внутри. Следом ощутил горячую жидкость внутри себя и искренне надеялся, что, может, вот и настал конец. Но нет, до конца ещё далеко. Хватка об свои волосы стала почти привычной. Сразу после того, как Аким эякулировал внутри Бурдашева, они с Сашей поменялись местами. Так сказать, полноценно терзали измученное тело по очереди. Голос уже давно сорвался, но наркотический эффект спадал, потому и от ощущений он оторваться не мог. Если поначалу всё ещё было притуплено, то потом — нет, совсем нет. В короткие промежутки он в слезах просил остановиться, контрастно двигался навстречу. Каждое действие было противоположно друг другу. Каждый стон, шлепок кожи об кожу, удар по щекам… Каждый раз Слава думал только о Марфе. Как теперь смотреть ей в глаза? Что теперь будет? Это был необъяснимый, животный страх. После того, как второй тоже излился вглубь рыжика, он ощутил, что склизкая жидкость двух мужчин капает прямиком на не самый чистый пол. — Слизывай, Славка. Слезть со стола оказалось крайне трудно. Даже труднее, чем посмотреть им двоим в глаза. Ноги беспощадно дрожали, из отверстия капала сперма вперемешку с кровью, руки приобрели какой-то нездоровый бордовый цвет. Встав на обе ноги, Вячеслав понял, что, похоже, скоро упадёт вовсе. Кое-как опустившись на колени, рыжеволоска пытался аккуратно наклониться, но в итоге упал лицом в пол. Тогда Аким уже собственноручно схватил его за волосы и немного да придерживал. — Ну же, Славка. Вот капли, вот и вот. Слизывай дочиста. Было противно… Необыкновенное чувство отвращения как к себе, так и к людям вокруг. Он не знал, как выглядит сейчас, просто проводил языком по полу и слизывал всё, глотал. Плевать, что попадалось — кровь, сперма, обычные следы пыли от обуви или высохшая муха. Но даже на этом ничего не закончилось. Бурдашева заставляли ползать от одного конца бункера до другого, дабы колени стёрлись и обрели фиолетовый оттенок. Вставляли ему в рот по очереди, били по щекам, ногам, заднице. Аж до синяков. Под конец вовсе вставили ему вдвоем, отчего Вячеслав логично впал в самую настоящую истерику и, громко крича мольбу о том, чтобы они остановились, отключился. Вырубился на часов так десять. Очнулся уже зажатым между ними двумя. В объятиях. Пошевелиться было просто невозможно, ведь болела каждая частичка тела. Понравилось ли? Рыжик не знал, особо запомнилось лишь чёткое чувство отвращения к себе и к собственному телу. И чувство едкого страха, отсуствия желания уходить, ведь смотреть в глаза не удастся больше никому. Что будет с Марфой?