Операция: «Отдых» или как связать Человека-паука ковровыми ремнями

Ровно через две недели после похищения Питера Паркера Башня Мстителей погрузилась в кризис. — Он не спит уже сорок восемь часов, — сказал Пятница голосом, полным электронного отчаяния. — Я заблокировала ему доступ к кофеварке, так он собрал из деталей дрона самодельную капельницу с эспрессо. Питер стоял в коридоре с рюкзаком за плечами и сжимал в руке банку мёда (трофей, тайно выменянный у Тора за обещание помочь с уборкой в пасеке). — Хватит, — тихо, но твёрдо сказал он. — Теперь моя очередь! Наташа, оказавшаяся рядом (читай: следившая за Питером из вентиляции последние полчаса), одобрительно кивнула: — Паучок кусает ответно. Я в деле. — Я тоже, — раздался голос Стива из-за угла. Он уже сжимал в руках сверхпрочные, но мягкие ремни из альпаки, которые Тони когда-то сделал для Питера. — Знаешь, это… приятно. Когда о тебе заботятся насильно. — Стив, прекрати, — простонал Клинт, вылезая из-за дивана. — У тебя снова это лицо. Патриотично-слезливое. — Просто я верю в терапевтическую силу похищений! Тор, который до этого пытался уговорить броненосца (своего нового питомца) надеть шлем-невидимку, отвлёкся и рявкнул во весь голос: — СЫН СТАРКА НУЖДАЕТСЯ В ТРАДИЦИОННОМ АСГАРДСКОМ СВЯЗЫВАНИИ! Я ПРИНЁС ВЕРЁВКИ ИЗ ЗОЛОТЫХ НИТЕЙ! ОЧЕНЬ ЩЕКОТНО! — Никаких верёвок, — сказал Питер, чувствуя себя странно взрослым. — У нас есть план. Мы делаем всё то же самое, но аккуратно. Тони не вырубится от ромашкового чая — у него толерантность, как у лошади. Поэтому мы действуем хитростью. — Хитростью? — переспросила Наташа. — Он сейчас в лаборатории, пытается починить реактор, который не сломан, потому что ему просто скучно. Пятница, ты готова? — Все системы отключения кофе заблокированы, освещение переключено на «уютный вечер», — отрапортовал ИИ. — Я также запустил его любимый плейлист с песнями из 80-х. Это снизит его бдительность на 73%. — Идеально. — Питер глубоко вздохнул. — Клинт, ты с дротиком-успокоителем? — Только если он начнёт отбиваться. Самый лёгкий. С экстрактом валерианы и мёдом. — Мёд мой? — ревниво спросил Тор. — Твой, твой. — Тогда я одобряю.

***

Тони Старк сидел за голографическим столом с тремя кружками пустого кофе, двумя пустыми банками энергетика и одним живым котом (которого он, кажется, приютил для компании, пока Питер не видел). Его глаза горели безумным огнём гения, который вот-вот упадёт лицом в клавиатуру. — Пятница, дай мне ещё один график выработки энергии, — пробормотал он. — И убери эту тупую песню «Take on Me», она слишком жизнерадостная. — Сэр, ваше сердцебиение напоминает ритм драм-машины в режиме «техно-вечеринка-1999». Я рекомендую сон. — Сон — для слабаков! Сон — это когда ты перестаёшь быть гением! В этот момент в лабораторию тихо, как призрак, вошёл Питер. Не через дверь — сверху, по потолку, потому что он уже усвоил: с Тони нужно действовать с неожиданного ракурса. — Привет, мистер Старк, — сказал он самым невинным голосом. Тони подскочил. — Питер?! Что ты делаешь здесь в час ночи? У тебя завтра экзамен по… вообще, неважно. Ты должен спать! — Я выспался, — честно сказал Питер. — А вот вы — нет. — Я сплю! — Тони указал на свои красные глаза. — Видишь? Это красные круги от сна. Очень модно в этом сезоне. Питер вздохнул и достал из-за спины банку мёда. — Я принёс вам глинтвейн. Безалкогольный. Тор сварил. — Глинтвейн? — Тони прищурился. — Ты что, пытаешься меня опоить? — Это просто сок с корицей! — Питер сделал честные глаза. Которые на самом деле были честными, потому что глинтвейн был самым обычным, без добавок. Отвлекающий манёвр. Тони, который последние два дня не ел ничего, кроме энергетических батончиков и собственной гордости, схватил кружку и сделал большой глоток. — Ммм. Неплохо. Тор, видимо, умеет не только бить молотом, но и… Он не договорил. Потому что в этот момент из вентиляции бесшумно выскользнул Клинт и всадил ему в плечо микро-дротик с валерианой. Тони удивлённо моргнул, посмотрел на маленькую стрелу, потом на Питера, потом снова на стрелу. — Паучок… ты… меня… похищаешь? — Операция «Отдых 2.0», сэр. Спите. — Но у меня… реактор… и кот… — Кота заберу я, — сказал Стив, появляясь из тени с полотенцем и ремнями из альпаки. — Он будет в безопасности. — И… почему… всё… мягкое? — Тони уже клевал носом. — Потому что мы заботимся о вас, — прошептал Питер, принимая у Стива ремни и аккуратно фиксируя запястья Тони к подлокотникам кресла. — Как и вы обо мне. Тони хотел сказать что-то едкое, но вместо этого просто улыбнулся — пьяно, счастливо, по-дурацки — и вырубился.

***

Он проснулся через четырнадцать часов. Не в лаборатории, а в гостиной, в том самом кресле, в котором когда-то сидел связанный Питер. На нём было три одеяла (одно из норы ледяного великана, одно патриотичное, в звёздах, и одно, которое притащил кот). На коленях лежал поднос с ещё тёплыми блинчиками, рядом стояла кружка с ромашковым чаем, а на журнальном столике красовалась записка: «Тони. Ты проспал 14 часов. Пульс нормализовался. Мы всё проверили. Твой реактор никуда не денется. Кот сыт. P.S. Ты храпел. P.P.S. Питер записал твой храп и поставил на рингтон. P.P.P.S. Мы тебя любим, идиот». Тони прочитал записку три раза. Потом посмотрел на спящих вповалку Мстителей — Стив свернулся калачиком на диване, Наташа положила голову на плечо Клинту, Тор занял половину комнаты и мурлыкал что-то на древненорвежском, Брюс дремал в кресле с книгой на лице, а Питер… Питер сидел на полу у его ног, прислонившись к креслу, и тоже спал, сжимая в руке банку с мёдом. Тони сглотнул комок в горле. — Пятница, — прошептал он. — Да, сэр? — Запиши в календарь: операция «Отдых 2.0» — раз в месяц. Обязательно. — Уже сделала, сэр. Я также записала вас на массаж, к стоматологу и на курс «Как перестать быть бессмертным трудоголиком». Это было предложение доктора Бэннера. — Принимается. Тони откинулся на спинку кресла, укрылся одеялом, взял блинчик (ещё тёплый, чёрт возьми, как они это делают?) и улыбнулся в потолок. — С ума сойти, — сказал он сам себе. — Меня похитил паук. А потом, не выпуская блинчик из руки, снова уснул — и впервые за много лет без всяких снов о битвах. Только тёплое одеяло, запах мёда и тихое сопение семьи рядом. Конец (правда, только до следующего похищения).