И так каждые выходные

Следующий журавлик прилетел во время утренней почты, когда Гарри с друзьями завтракал в большом зале. Бумажная птичка приземлилась на тост, намазанный апельсиновым джемом, и Гарри поспешно схватил её и спрятал в карман. – Фто это? – Поинтересовался Рон, жуя кашу. – Так, ничего, наверное, от Хагрида, – соврал Гарри. Гермиона улыбнулась в кубок с тыквенным соком. Сэндвич вдруг показался Гарри самой восхитительной едой на свете. Он быстро расправился с завтраком и вскочил с места. – Ты куда? До занятий ещё минут двадцать, – позвал его Рон. – Забыл в башне эссе для Джонс, – выдумал Гарри на ходу и поспешил к выходу из зала. – “Акцио” придумали для особо одарённых, что ли? – Пробурчал Рон, посыпая овсянку сахаром. – Спортсмен, – Гермиона пожала плечами и проводила Гарри задумчивым взглядом. Гарри выбежал в коридор и резко свернул в мужской туалет. Он заперся в кабинке и только тогда достал журавлика из кармана. Липкий от джема, он замарал дрожащие пальцы, но Гарри не обратил на это внимание. Сердце колотилось, как бешеное. Он развернул записку и прочитал: “Сегодня. Полночь. Астрономическая башня”. Тот же тон, тот же почерк, те же изумрудные чернила. Гарри понюхал бумагу, и, он мог поклясться, в этот раз она слегка отдавала сандалом. Осталось пережить этот день. На занятиях, совместных со слизеринцами, он отвлекался и то и дело взволнованно поглядывал то на часы, то на Драко. Тот – как обычно – на это никак не реагировал. Зато Рон как будто начинал о чём-то догадываться – он подозрительно смотрел на друга и что-то шептал Гермионе на ухо. Та лишь успокаивающе похлопывала его по плечу. За ужином Гарри переволновался настолько, что снова не мог есть. Гермиона смотрела на него с сочувственной улыбкой, Рон – с уже привычным подозрением, но всё, о чём мог думать Гарри – это о том, как медленно тянется время. В гостиной он дождался, пока все разойдутся по комнатам, и только потом выскользнул из башни под мантией-невидимкой. Секретное передвижение по спящему замку напоминало ему о расследовании тайны Наследника Слизерина, о вылазках на кухню, о шестом курсе. Сейчас всё было до боли знакомым, но отчего-то одновременно совершенно новым. Он поднялся на астрономическую башню, перепрыгивая через ступеньки, и замер, увидев силуэт Драко у перил. Гарри снял капюшон и подошёл ближе. – Привет, – тихо сказал он. Драко обернулся, замер, а потом длинно и витиевато выругался: – Чёртов Поттер, так и знал, что на третьем курсе ты был в Хогсмиде! Это мантия-невидимка? Гарри кивнул и, сняв мантию, протянул её Драко. Тот осторожно взял её и поднёс ближе к глазам. – Поразительно… Откуда она у тебя? – Спросил он, накидывая плащ на себя. Его голова осталась висеть в воздухе, и он довольно усмехнулся. – Наследие отца, – ответил Гарри через некоторое время, любуясь тем, как светится лицо Драко. Тот завороженно выдохнул и с сожалением вернул мантию Гарри. – Так вот как вы перемещались тайком по школе? Мне пришлось учиться накладывать дезиллюминационные чары. Крэбб и Гойл – тупицы – так и не смогли их освоить, – протянул он задумчиво. – Драко, – мягко позвал Гарри. Слизеринец вздрогнул. – Чего тебе, Поттер? В его голосе почти угадывались смешинки. Гарри не ответил, просто продолжил смотреть, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке. Драко отвёл взгляд. – Посмотри, какие сегодня звёзды яркие, – он облокотился на перила. Гарри подошёл ближе. Небо и правда было красивым, но Гарри не мог отвести взгляда от лица Драко. Драко тоже смотрел на него, с еле заметной усмешкой и приподнятыми, словно в вызове, бровями. Гарри закрыл глаза и осторожно потянулся вперёд. А потом в нос ударил нежный, мягкий запах сандала. – Ты просил надушить, – напомнил ему Драко. Гарри открыл глаза и увидел перед собой белоснежный платок. – Да, точно, – он взял кусок ткани и сконфуженно отвёл взгляд, но Драко вдруг нашёл его ладонь и, чуть подумав, переплёл пальцы. – Не сейчас, Поттер, – повторил он. Почти нежно. Гарри не стал спрашивать, когда. Он мог подождать ещё.