Енот и бог

Подошва заскользила на влажной листве. Ноги не держали, колени припали к земле. По лицу стекал пот, Томми глубоко дышал, стараясь унять трясущееся тело.       В лесу было тихо. Кровавый бог не гнался за ним — по крайней мере, звуков погони он не слышал. Уши заглушило ещё во время бега, оставляя лишь свист ветра и шорох листвы.       Он подполз к стволу дерева, ладонь припала к грубой, витиеватой коре.       Надо выбираться. Иначе…       Голова откатилась по траве, оставляя кровавый след. ЕГО голова, если он не свалит.       С Томми происходило много всякого дерьма. Он был любителем доставлять проблемы. Знал, что однажды ему это аукнется в самый неожиданный момент.       Лучше бы он послушался тупых охотников.       Томми привстал, всё ещё опираясь ладонью и обернулся. Если раньше лес напоминал зелёный шатёр, то теперь деревья, словно живые, тянули свои ветви прямо к нему, намереваясь схватить и никогда больше не выпускать из этого злополучного места. — Я не верю в богов. Это просто… легенда. Местные страшилки. — Он ощутил сухость во рту. Но образ той массивной фигуры с горящими глазами стоял перед ним так ясно, что от одного воспоминания по коже пробежал озноб. Легенда, которая только что обезглавила оленя на его глазах. Легенда, которая, вероятно, только что отпустила его, потому что посчитала не стоящим внимания.       Или… или это была лишь отсрочка. Хищники любят играть…       Томми заставил себя повернуть голову вперёд. Вперёд. Всегда прямо. Слова, сказанные им самому себе, казались теперь пустым звуком. Прямо куда? В ещё более густые заросли, в ещё более запутанные лабиринты, которые, казалось, шевелились, меняя своё положение, когда он не смотрел?       Томми глубоко вздохнул, хвост дёрнулся, глаза округлились от удивления. Он приподнял голову и втянул воздух ещё раз. Пахло странно. После металла, вбивающегося в нос, пряный запах казался сказочным, совсем не настоящим. Яблочный пирог. Один рогатый парнишка как-то угостил его таким, прося, чтобы Томми больше не рылся в его мусорке. Поджаристый внешний вид, хрустящая корочка и начинка… Сочная, яркая, сладковатая, с чуть стекающим соком. Кадык дрогнул. В животе завыл кит, напоминая — он давно не ел. Планировал, как только получит немного монет.       Запах нарастал с каждым шагом. Стало бы большое страшное божество готовить шарлотку? Вот и Томми подумал, что нет.       Деревья расступились.       Сероватый камень. Томми еле заметил его из-за плетущихся по стене цветочных лоз. Кирпич неестественно выделялся на фоне зеленовато-коричневых красок. От рыжей черепицы шёл темнеющий дым, уходящий прямиком ввысь, не достигая крон.       Среди пугающего леса с чудовищем внутри стоял чудной дом. Изнутри которого шёл яркий запах свежеиспечённого пирога.       Сказка для маленького глупого енота, который не станет делать глупости. Не пойдёт внутрь. Не попадётся в ловушку. Не станет чьим-то обедом…       Томми послал внутренний голос. Так же, как делал это множество раз до этого.

Плохая идея Томми номер два: ворваться в чужой дом.

      Окно было открыто, небесного цвета ткань вылезала через створки. Руки схватились за деревянную основу, и он приподнялся, оглядывая пространство. Глаза сканировали обстановку, выделяя внутренний уклад жилища. На логово чудовища похоже не было. Просторная комната. У стен — грубоватые, но добротные шкафы, заставленные глиняными горшками и стеклянными банками с чем-то тёмным внутри. Над очагом висел котелок, в котором что-то лениво булькало. С полки свисали пучки незнакомых трав.       Желудок радостно заурчал, остановившись на столе. Знакомая текстура, уловимый запах корицы. Сокровище манило своим поджаристым коричневатым видом.       Если бы в мире все создания любили пироги, то Томми был бы самым круглым карманником.       Уши вздёрнулись, ловя звуки, и только ощутив одиночество, он бесшумно спрыгнул на деревянный пол.       Со стороны пирога это был кошмар. Голубые глаза хищно впились в него, когтистые руки тянулись к корочке с ножом в руке, покоившимся до этого на деревянной резной досочке. Чудовище облизало губы, и лезвие вошло в мягкую податливую плоть.

Пирог не закричал. И хорошо, наверное…

      Томми довольно жевал кусок, гуляя по комнатам. Выпечка оказалась ещё лучше той, что он достал из своих воспоминаний: сладкая, с лёгкой кислинкой, яблоки мягко хрустели на зубах.       Божественно.       Он остановился у массивного камина. Над ним висела картина в тяжёлой раме. Красивая черноволосая женщина сидела на красном, мягком на вид кресле, удерживая в руках кудрявого мальчика, а рядом стоял мужчина. Обычный на вид человек, с добродушными голубыми глазами.       Кусок пряности застыл у рта.       Чернота показалась фоном за мужчиной, странным решением автора портрета — прежде чем глаза уловили детали. Чёткое очертание перьев, мельтешащих за спиной.

В чьем, черт возьми, я доме?!