Енот и бог

      — Сказки, — буркнул он себе под нос. — Охотники испугались какой-то легенды.       Зелёные верхушки деревьев напоминали шатёр, что раскинули для представления приезжие акробаты. Будучи маленьким, Томми таких видел лишь глазком. Он пробрался к ним в гримёрную и даже подружиться с несколькими из ребят. Правда его быстро заметили. При побеге Томми умудрился залезть на растянутую верёвку для канатоходцев, а потом и вовсе устроил погром, загоняв до отдышки стражей. Было весело, люди аплодировали.

«Рождён для сцены».

      Томми поклонился — и словил тут же сетку на голову.

«Но вынужден развлекать

стражу в тюрьме».

      Его спас… кажется, его звали… Ках… Каннах… Точно! Каллахан. Мужчина с ярко-красным носом оказался неплохим мужиком. Он даже предложил работу, но Томми не принял предложение. Одинокий волк. Со своими правилами жизни.       Загнанный в густую чащу — он потерялся.       Свист эхом прошелся по местности и улетел вглубь. Он шёл направо? Может, налево? Деревья обступили, взяли в круг, полностью ломая ориентир своей однобокостью. Томми мог сделать несколько кругов на месте и не заметить этого.       Руки сжались в кулаки. Он побежал.       Главное — выйти из леса. Прямо. Всегда прямо. И однажды, может, ему удастся добраться до границы.       В лучшем случае.       Об этом, кажется, предупреждали охотники. Вот она, сказка. Или же зеркальный лабиринт, в котором легко затеряться.

«Люди, зайдя во владения божества, никогда не возвращались».

      Правда       Жаль, что Томми понял это, лишь оказавшись в ловушке. Вот тебе и Кровавый бог!       Хруст заставил поперхнуться.       Томми подпрыгнул на месте, сжал кулаки и поставил перед собой. Ноги слегка задрожали.       Он повернул голову в сторону звука — между стволами мелькнула тень. Взгляд встретился с чёрными бусинами.       — Чёрт возьми. Ты… ты напугал меня до усрачки.       Изо рта вместе с дыханием вышел застрявший испуг. Он рассмеялся.       Олень поглядывал на него. Уши вздёрнулись в беспокойном жесте. Томми сам не заметил, как повторил — дёрнул головой, ловя звуки.       В лесу есть живность. На душе стало спокойнее.       — Ты случаем не волшебный олень-помощник, что вытащит меня из этой задницы? Нет? Жаль.       Зверь фыркнул. Тяжело. Через время он лёг, заставив Томми опустить руки.       — Эм… ты чего…       Тело двигалось к существу. Оно даже не шелохнулось — лишь опустило голову на передние конечности. Из чёрного носа потекла алая струйка. Пушистый хвост енота прижался к ногам. Ноздри уловили запах.       Знакомый. Неприятный. Металлический.       Свежий.       Томми обошёл оленя сбоку. И остановился.       Нижняя часть туши лежала лоскутами. Словно гигантские острые зубы вгрызлись в бок, отрывая часть ткани и оголяя видневшиеся беловатые кости. Ребра. Мясо полосами расходилось, достигая земли. Вокруг кипела тёмная, густая кровь — сильным ручьём.       Олень дышал слабее.       Томми отшатнулся.       Треск костей палки раздался в давящей тишине.       — Кто мог…       Кровавый бог — нашёптывало за ухом.       Всего лишь дикие звери — твердил здравый смысл.       Олень дёрнул копытами и взъерошил землю. Попытался встать — и рухнул. Томми наблюдал за потугами животного, зная, что ему уже не помочь.       — Прости, дружище… Я-я… быстро, ладно?       Небольшой клинок с тёмной вырезной ручкой из дерева мелькнул в ладони. Он сжал рукоятку.       — Потерпи… Прошу.       Рука оттолкнула пушистую шею. Пальцы нащупали пульс. Один удар. Олень дёрнулся.       — Давай же.       Голос дрогнул. Томми отвёл взгляд, потёр лицо свободной рукой — ладонь оказалась липкой от пота.       — Не усложняй всё. Ни себе, ни мне.       Он истерически засмеялся от того, как знакомо это звучало. Несколько часов назад охотники говорили ему то же самое. А теперь он сам пытается быть милосердным.       Только у умирающего выбора нет.       — Просто закрой глаза, — хотя олень и так их почти не открывал. — Представь, что ты… ну э-э-э, не знаю. В лучшем месте. Где много травы и самок. И нет никаких… кусающих тварей и енотов с клинками. Должен же быть и у оленей свой собственный рай.       Томми сглотнул.       Как-то одна леди с рогами помогла ему перебраться на другой континент. В бочке на корабле. Приносила разные вкусности и рассказывала пиратские байки. А когда они добрались и Томми спросил, почему она помогла, она ответила:

«Мир — дерьмовое место, Томми. Если единственный смысл в нём — это выживание, то гораздо легче жить, помогая друг другу».

      Томми зажмурился на секунду. Когда он открыл глаза, леди с рогами исчезла. Остался только олень, кровь и собственный клинок, который вдруг стал невыносимо тяжелым.       Помогать, значит.       Он вздёрнул клинок к небу. Животное дёрнулось — и лезвие проскользнуло в воздухе, распоров только ветер.       — Я же помочь тебе хочу!       Он прижал морду оленя к земле. Рука вновь замахнулась.       Тёмные ушки Томми насторожились. Шорох листьев пришёл со стороны. И поступь — тяжёлая, неторопливая — приближалась. Тело в страхе дёрнулось.       — Мне нужно… Я…       Олень даже не поднял головы.       Томми отбежал и метнулся к кустам между деревьев, прикрывая рот ладонью.       Не выглядывай. Пожалуйста, не выглядывай.       Но он — Томми. Он всегда совал нос туда, куда не следовало.       Это мог быть хищник. А может, охотники решили испытать себя на храбрость. Или…       Кровавый…       Он мысленно отмахнулся, напрягая слух.       — Вот ты где, — тяжёлый тембр заставил хвост вздыбиться, напоминая щётку после уборки. Томми стиснул его рукой к животу. — Тебе не стоило убегать. Глупое создание, сделало себе только хуже.       Шаги остановились рядом с укрытием.

Тудум.

      — Боюсь, у меня нет выбора.

Тудум. Тудум.

      Наступила тишина. А потом шаги зазвучали снова — приближаясь к оленю. Томми не должен был смотреть. Но он слегка оттянулся от ствола. Голубые глаза уловили движение.       Лезвие всколыхнуло застывший воздух в лёгких.       Чвяк.       Голова отделилась от тела за один удар.       Томми не помнил, как сорвался с места. Ноги дрожали, сердце сбилось в бешеном ритме, ветки хлестали по лицу, оставляя садины. Но перед глазами стояло одно:

      Массивное тело. Горящие алые глаза. С топора стекают капли — тёмные, окрапляя земли под собой

Кровавый бог оказался настоящим.

      И Томми был в ЕГО лесу.