Енот и бог

***

Скрипнула входная дверь. Розоватая пушистая шерсть встала дыбом, и Техно, спрыгнув на ноги, взметнулся вниз по лестнице. Ступени жалобно стонали под его весом. Фил не успел отставить корзинку с травами, как его схватили за рукав. Пальцы пиглина вцепились в ткань с недетской силой. Пучки сушёной мяты и розмарина покачнулись, угрожая рассыпаться по полу.        — Ох, приятель. Что стряслось? — только успел проговорить Фил, как его потянули. Тело накренилось. Мужчина споткнулся о первую ступень, потом о вторую. Его крылья, сложенные за спиной, дрогнули. — Ему хуже! — взвизгнул пиглин. Голос сорвался на высокой ноте, эхом разнёсся по лестничному пролёту. Уши мальчика прижались к голове, хвост нервно хлестнул по перилам. В комнате пахло лекарством. Густой, терпкий запах шалфея и горечи плотно застыл в воздухе. На кровати, под тяжёлым душным одеялом, выглядывало лицо мальчика. Каштановые кудри сбились в мокрые пряди, прижимаясь к бледному лбу. Он сопел, прижимая пальцами покрывало к груди. — Уил, — Фил присел на стоящий рядом стул. Видимо, пиглин притащил его для собственного удобства: деревянные ножки царапнули пол, оставив свежую борозду. — Как себя чувствуешь? — Жарко, плохо, как и должно быть при болезни, — карие глаза приоткрылись. В них плескалась усталость, но уголки губ с трудом приподнялись, цепляясь за остатки прежнего озорства. — Я говорил, чтобы Техно не переживал, но он ведь такой беспокойный. — Я не переживал, — буркнул пиглин. Он уже сидел на матрасе, у самых ног брата, поджав колени к груди. — Ты сам говорил, что твоя мама умерла от болезни. Фил тяжело вздохнул. Приложил руку ко лбу Уила. Температура обожгла ладонь нездоровым жаром. — Люди болеют по-разному, — сказал он. — Это простуда. Легко лечится, нужно лишь постельный режим и добротно сделанные отвары. — Фу, они горькие, — Уил скривился и натянул одеяло до самого носа, оставляя снаружи только копну каштановых волос. — Не хочу. Лучше дождусь, когда придёт сезон золотых яблок. — Вынужден отклонить твоё предложение, — мягко улыбнулся Фил. Стул скрипнул, отъезжая назад. — Техно, пригляди за братом. Станет хуже — сразу ко мне. По шёрстке головы ласково прошлись рукой. Ушки забавно дёрнулись, и на мгновение пиглин зажмурился, подаваясь навстречу прикосновению. Фил вышел из комнаты, оставляя их. — Дадза ужасен, — проворчал Уил, недовольно надувая щёки и тяжело пыхтя. Фил всегда знал, что делать.

***

Перед глазами стояло бледное лицо ребёнка, что уснул не так давно, болезненно постанывая во сне при каждом движении раненой ноги. Слишком давно в лес никто не заходил. Многие годы легенда держала жителей в страхе. Так и должно было происходить. Тогда... Откуда взялся этот глупый ребёнок? Стон раздался рядом, и Техно обернулся на звук. Ребенок заворочался во сне, пальцы сжались на подушке. Фил ушёл в город и вернётся он может через множество недель. Кровать скрипнула, когда Техно привстал, стараясь не беспокоить спящего. «Сначала должна быть еда? Вода? Лекарство он принять не может... С чего нужно начать?!» Он мысленно взвыл, хватаясь за голову. Пальцы сжались на розовой шерсти, дёрнули. «Начну с каши. Фил готовил кашу Уилу, а потом...» Взгляд снова упал на парнишку. Тот лежал неподвижно, только грудь едва заметно вздымалась под одеялом. «Дождусь, когда придёт в себя. Если придёт».

***

Нос дёрнулся, ощущая запах. Не грязи, не вони пропитанной мусорки, к которой он так привык. Съестной, тёплый, заставляющий желудок взвыть от голода. Томми распахнул глаза, думая, что ему это снится. Ладонь надавила. Матрас прогнулся, и, к своему удивлению, Томми обнаружил, что лежит на кровати, в уютной, мягкой кровати. Голова кружилась, не давая сообразить. Виски сдавило тупой, пульсирующей болью. Но стоило взгляду опуститься ниже и реальность вонзилась в сознание. Плед сбился, открывая всю нижнюю часть тела. На ноге, сквозь когда-то белуй ткань, проступали желтовато-красные пятна. Едва касаясь, Томми ладонью проскользил по ткани, пытаясь ощупать невидимую глазу рану. Пальцы дрожали. Он шикнул, отдёргивая руку. Слабость ещё витала в теле, но Томми, сжав зубы, с осторожностью перекинул ноги через край кровати. Босые ступни коснулись холодного деревянного пола. Плед он прижал к себе. Кроме него, никакой защиты на обнажённом теле не было. Шли минуты. Ругаясь сквозь зубы, Томми смог прыжком преодолеть расстояние до двери. Каждый скачок отдавался тупой болью в лодыжке. Его макушка высунулась в коридор. До ушей доносились постукивания и размеренные, тяжёлые шаги. Лестница стала отдельным испытанием. Томми надеялся, что не запнётся и не навернётся прямо на месте, пересчитывая ступени носом. Но, о чудо, он благополучно спустился, проклиная весь белый свет, каждую чёртову ступеньку и собственную дурную голову. Томми выглянул из-за косяка и замер. Кровавый бог стоял спиной. На нём была обычная зелёная футболка, облегающая плечи. И Ткань натягивалась при каждом движении, обрисовывая мощные лопатки. Хвост повиливал выходя из черных плотных штанов. Бог взял ложку, зачерпнул из котелка, поднёс к морде. Попробовал. Томми сглотнул. Взгляд метнулся к столу. К разделочной доске и...Ножу. Он лежал на самом краю, в близком растоянии от Томми. Лезвие тускло блестело в свете очага. «Мы можем попробовать, — шептал внутренний голос. Пальцы сжались на пледе так, что костяшки побелели. — Пока он отвлечён». Бог наклонил голову, пробуя бурлящую жижу. Ухо дёрнулось. «Ну же». Томми сомневался. Сомневался во многих вещах. Он не знал этой местности. Не знал существо перед ним. Не знал, для чего тот оставил его в живых. Но он решил рискнуть. Осторожно переставляя больную ногу, он вышел из-за косяка. Плед волочился по полу, босые ступни бесшумно ступали по дереву. — Эм... Кровавый бог? Божество обернулось. Алые глаза устремились на Томми, окидывая его с головы до ног. От босых ступней до растрёпанных грязных волос.

Плохая идея Томми номер три: Попытка наладить контакт с Кровавым Богом.