сон

время около семи утра, и спальня еще дышит ночной тишиной, нарушаемой только глухим тиканьем часов и пересвистом просыпающихся за окном птиц. весна по-хозяйски вступает в свои права, и солнце осторожно просачивается сквозь занавески, накрывая комнату своими лучами. майс с легкой улыбкой вдыхает свежий воздух из открытого окна, чувствуя, как начало дня ласково ложится на него. становится радостно от осознания того, что ему дали шанс быть здесь и сейчас вместе с димой, и сережа готов благодарить бога за каждую секунду, подаренную им двоим. дима рядом спит нежно, как котенок, устроившись на левом боку совсем обнаженным, и лишь белое одеяло скомкалось между его бедер, а гладкая кожа на утреннем свету сияет так, словно подсвечена изнутри. кай еле слышно посапывает, изредка лениво меняя позу, как будто даже во сне ищет, как лечь поудобнее. в эти мгновения он кажется таким хрупким и раскрытым, что сереже приходится на секунду прикрыть глаза, пытаясь удержать себя в узде. вчера, перед сном, они обсуждали кое-что. и дима признался, что у него есть одна сексуальная фантазия, о которой он долго думал и от которой он не в силах избавиться. в конце концов, после небольших уговоров, он осторожно рассказал, что был бы не против, если бы сережа присунул ему прямо тогда, когда он спокойно спит. и произнеся это, улыбался краешком губ, но тут же спрятал лицо в ладонях, испугавшись, что это прозвучало слишком странно и откровенно, и сережа сейчас просто назовет его ебанутым и пошлет нахуй. но в последнее время они старались быть честными и доверять друг другу в отношениях, так что кай поступил именно так. сказать, что майс был в шоке — ничего не сказать. первые пару секунд он просто смотрел на него как облупленный, глупо моргая и силясь понять, не послышалось ли ему. может, он на отходах? — ну же, скажи что-нибудь, — попросил дима, и голос дрогнул. он зарывался лицом в ладони все глубже, сгорая от стыда и не в силах смотреть на сережу прямо. но уже через несколько секунд на смену первоначальному шоку пришло обжигающее возбуждение. сережа невольно представил эту многообещающую картину, и сердце забилось о ребра, дыхание сбилось, а мысли превратились в тягучую смесь желания и предвкушения. кажется, он был уже где-то далеко, поглощенный собственными фантазиями. но дима ждал ответа, и нужно было что-то сказать, чтобы он перестал нервничать. — ты серьезно? — выдавил из себя сережа, легко коснувшись чужих прядей, чтобы немного успокоить. — да. — блять… это ахуеть как неожиданно и необычно, но, — он выдержал паузу, — если ты сам просишь, то я не просто не против. я более чем за. кай наконец расслабился, убирая ладони от лица. спина опустилась, и он наклонился ближе, клюнув сережу в губы. теперь он не жалел, что заговорил. — на самом деле, мне приятно, что ты настолько доверяешь мне, что готов на подобное, — признался сережа, слегка покраснев от неловкости. — так что… может, попробуем завтра утром? — игриво спросил дима, выпятив губы и приподняв бровь. какая же он нетерпеливая сучка, а сережа каждый раз в восторге. он улыбнулся, обхватывая диму за шею и чувствуя легкое сопротивление, а в зеленых глазах напротив видя заплясавшие озорные огоньки. этот жест был так типичен для них, и все равно каждый раз вызывал у димы странное умиротворение, стоило только чужим рукам уверенно коснуться горла. — попробуем, ангел, — тихо пообещал майс. и вот, это утро наступило. обычно дима не встает раньше десяти, и сережа уверен, что тот еще плавает в глубоком сне, наблюдая за ним, как завороженный: темные волосы рассыпались по подушке, пухлые губы едва заметно подрагивают, а легкий румянец и россыпь родинок на лице делают вид еще беззащитнее. наконец, сережина рука скользит с кровати и ложится на чужой бок, слегка сжимая плоть. проснуться сразу кай точно не должен. он спит настолько крепко, что разбудить его каждый раз — настоящее испытание, так что сережа нисколько не переживает. ладонь скользит выше, исследуя рельеф ребер, кончиками пальцев надавливая на косточки, а потом, не удержавшись, сжимает чужой сосок. кай невольно вздрагивает, и сережа хищно усмехается, понимая, что чужое тело откликается на него даже во сне, и какая-то животная часть внутри ликует. член уже стоит колом от одних только прикосновений и мыслей о том, что дима полностью погружен в сон, и он может делать с ним все, что захочет. в голове крутятся смутные образы того, что он предпримет дальше, и они закручивают возбуждение в паху туже. майс прижимается всем телом к диминой спине, как будто хочет прочувствовать его до самой последней молекулы. губы медленно путешествуют по загривку, где сладко пахнет кокосово-ореховым шампунем, и каждый вдох наполняет голову дурманом. он задерживается на мгновение, впитывая аромат, а затем влажно целует, иногда мягко прикусывая нежную кожу и наблюдая, как на ней расцветает едва заметный розовый след. руки жадно изучают диму без тени стыда: то медленно скользят по любимой шее, задерживаясь на пульсирующей жилке, то сжимают грудь в ладонях, царапая ногтями и оставляя после себя горячее ощущение, то лениво опускаются ниже, касаясь мягкого живота и дразняще замирая у границы, за которой начинается что-то гораздо более сокровенное. интересно, снится ли сейчас диме что-то? и может ли то, что он чувствует сейчас, просочиться в его сон? сережа, не томя себя больше ни секунды, нагло раздвигает мягкие половинки диминой задницы, открывая перед собой вид на пульсирующую и истекающую киску. дыхание перехватывает, взгляд темнеет и намертво прикипает к этому зрелищу, а терпение, и без того висевшее на волоске, окончательно трещит по швам. кажется, еще немного, и он просто не выдержит, погрузившись в кая по самые яйца. но нужно быть сильнее своих низменных желаний, и он сжимает челюсть, лишь проведя мозолистыми пальцами по складочкам. сверху доносится какой-то невнятный звук, и сережа замирает, решая на всякий случай проверить, проснулся ли дима. но нет. тот все так же беззащитен, а тело податливо, как пластилин. сережа абсолютно не понимает, как в одном человеке уживается столько невинности и соблазнительности одновременно. наконец, он ласкает пальцами между половых губ и неожиданно для себя замечает, как там все уже влажно. — блять, ты уже весь мокрый… шлюха и во сне шлюха, — выдыхает горячо прямо в ухо. это заводит его только сильнее, и он дерзко усмехается, надавливая и продолжая скользить пальцами вверх-вниз по всей длине, явно довольный собой. густая смазка медленно выделяется, пачкая все вокруг, и внезапно сереже в голову приходит одна идея. он всегда обожал ноги димы, их сочность и форму, и готов был часами воспевать эту часть его тела. так что решает растереть собравшуюся на пальцах влагу между чужих ляжек, будто втирая свое желание в бархатную кожу. а чтобы было наверняка скользко, достает флакон из-под подушки, выдавливая немного прохладного содержимого на ладонь и медленно размазывая там же. кай слегка вздрагивает от холода, но все так же тихо сопит, ничего не подозревая. сережина плоть уже налита кровью и лоснится от предэякулята, тягучие капли которого сбегают вниз. он несколько раз размашисто надрачивает ее, как будто играясь с самим собой, а затем осторожно сдвигает пышные бедра так, что они оказываются плотно прижаты друг к другу. и, наконец, толкается между ними, прикусывая губу. одна рука скользит на чужую талию, а вторая ложится на ногу, оглаживая каждый любимый изгиб и ощущая, как похоть и жар заполняют пространство вокруг, смешиваясь с его тяжелым дыханием и нежными выдохами кая. майс начинает двигаться, завороженно наблюдая, как крупная головка его члена то исчезает, то появляется между плотно сомкнутых бедер. ощущения невероятные: упругая кожа, сочность ног и достаточная скользкость делают свое дело. когда член задевает клитор, кай тихо хнычет, и его губы еле шевелятся. он все еще спит, но уже где-то на самой границе. и кажется, вот-вот проснется. так что майс осторожно отстраняется, но только чтобы наконец войти в узкую дырочку. пристраивается ко входу, чувствуя исходящий оттуда жар, и медленно погружается внутрь до самого конца. — блять… — громкий стон вырывается бесконтрольно, и он почти сразу начинает двигаться, переплетая пальцы с чужими и крепко удерживая их. неожиданно сережа замечает, что дима приоткрывает еще неосознанные, но уже совсем не спящие глаза. кай громко стонет, пытаясь инстинктивно отстраниться, но тут же растворяется в ощущениях, млея под натиском чужого тела, когда сережа только жестче прижимает его к себе. тепло, слабость и податливость димы чересчур тянутся к нему, обволакивая, притягивая и заставляя стирать границы адекватного и дозволенного между ними. так что он уже не остановится. — ты… — дима пытается что-то сказать, но слова застревают где-то между вздохом и ощущением, как в него безжалостно долбятся сзади. — проснулся наконец, принцесса? — с оскалом спрашивает сережа, тянется к потрескавшимся губам димы, чтобы накрыть их своими и ощутить, как тот сразу же послушно открывает рот, пуская его внутрь. они целуются, языки переплетаются, скользят друг по другу, пробуя и исследуя. каждая димина мышца тесно сжимает его ствол, будто хочет удержать внутри навсегда, заставляя сережу видеть звезды и низко порыкивать. ощущение контроля смешивается с дикой близостью, и каждая димина дрожь проходит через него. их тела говорят без слов, и только они понимают этот язык. кай чуть подмахивает бедрами, помогая и ощущая член сережи чуть ли не у себя в животе. каждое движение растекается удовольствием по всему телу, и он прикусывает колечко на губе, тихо хныча. грудь слегка подрагивает, а пальцы сжимаются в простынях. взгляд немного стеклянный, но на лице играет довольное, даже невинное выражение, потому что он наслаждается тем, что добился своего, хотя стараться особо и не пришлось. — ты везде, — хрипло шепчет он, — я чувствую тебя везде. это так приятно. — я знаю, — глухо отвечает сережа, крепче сжимая его руку, — я везде. и ты чувствуешь это, только потому что позволяешь мне. доверяешь мне. сережа тянется пальцами к самой чувствительной точке, скользя по распахнутой киске и вызывая чужие короткие стоны. дима позволяет ему вести каждый миг, и, освободив руку, обеими зарывается в его отросшие волосы, а сам сережа до боли сжимает пальцы на выразительной талии. возбуждение накатывает волнами, каждое касание обостряет его, и он все быстрее водит пальцами по бугорку. собственный член пульсирует внутри этих невероятных стенок, спина напрягается, и руки начинают трястись. сережа увеличивает темп, совсем не щадя диму и шлепая своими бедрами о чужие ягодицы. и, наконец-то, кай кончает первым, обхватывая член в тиски и полностью обмякая в его руках. только тогда сережа отпускает себя, изливаясь внутрь и наполняя диму вязкой жидкостью. волны блаженства накрывают их обоих, пронизывая каждую клетку, чтобы оставить переполненными и растворенными друг в друге. — спасибо, — с придыханием шепчет дима, и добрая улыбка трогает его зацелованные губы, — ты сделал это утро по-настоящему незабываемым.