Татуировки, коалы и признания в любви

Это Сильверстоун 2027, на улице уже 50-й час подряд идёт долбанный дождь, и им тупо нечего делать, потому что природа в эти выходные вдруг и серьёзно решила, вот именно конкретно в эти выходные, удумала, значит, устроить ретро апокалипсис древневавилонского стиля, четвёртое пришествие разгневанных духов трассы в Японии, ибо нельзя говорить, что Феттель не король Сузуки, и громогласный поход греков на Трою в качестве этюда из трёх тонов: чёрного, мокрого и холодного. Неба не видно, света белого не видно, и конца этому идиотскому, шквальному, на сто пятьдесят процентов ярости ураганному дождю тоже, блять, нигде не видно!!!! Стена из воды и хоть ты тресни! Грид, злостно негодуя и не стесняясь в очень лестных и исключительно культурных выражениях, выполз кое-как, еле-еле, с убийственными моськами и громким цоканием, пробрался сквозь надоедливые и проклятые лужи, чтобы — неожиданно — собраться в дальней и явно маленькой для 22 взрослых мужиков (и маленькой собаки) гостиной, ведь смотреть какую-то пургу на старом телевизоре в эквиваленте фильма на DVD-диске, раздобытом толпой совершенно, бесповоротно и трижды несчастных гонщиков где-то буквально на антресолях в старой кладовке, смотреть историческую трагикомедию про любовь с соплями, где гоняют на красивых аутоэнтичных тачках, как будто поприятнее, чем просто крыть матами и в матах же с энтузиазмом соревноваться, сидя тиммейт против тиммейта в соответствующих командных цветах. "Ну не Форсаж 10, и хрен с ним. Пусть дети столкнутся с реальностью нашей молодости, просветятся. Так хоть уровень жажды крови снизится, тестостерон разбавится без двойной дозы антизверина", — Нандо был весьма и весьма лаконичным, когда невозмутимо пожимал плечами, энергично копаясь на полках своей старой команды. "Наша молодость ещё не кончилась, ты ж сам всегда говоришь", — слегка подъебнул поправил Льюис, однако спорить и не стал. И вот они сгрудились, как только смогли. Ибо тесно. Но конечности у всех уместились. Дело получилось так: сначала припёрлись Шарль и Макс (ожидаемо, Лео отряхнулся на весь Макларен); затем притопала за голландской мамой-уткой вся редбулловская гвардия; после в поисках Шарля элегантно вплыл Хэм с Кими на буксире; за ними чуть погодя, выдавая самые хитросплетённые за всю историю человечества проклятия, плюхнулся на другой диван Джордж, в каждую сторону размахивая руками; Пэрез и Боттас принесли много вкусной еды, видимо, услышав крики Дивы аж на другом конце паддока, а голодный Джордж радиоактивен и атомно опасен; ещё через минут десять показались в дверном проёме уставший Алекс и Карлос, который выглядел чуть лучше мокрого Лео и отчаянно ругался по-испански (Алекс тоже ругался, даже по-испански); напоследок приковыляли очень, крайне грустные и раздосадованные Пьер с Эстебаном, Франко, хмурый Нандо с Олли и Лэнсом и Нико с Габи, притащившие подозрительно большое количество кофе, нагло сворованного из кафетерия Макларен, у конкурентов же не жалко, бесплатно, для дегустации прям оно. Грид сошёл с ума коллективно, ведь если и отправляться на противную, латексную кушетку к психиатру, то всем вместе, и нахуй пусть идёт природа с её никому не интересными капризами. Чеко тихо дискутирует с Валтери по поводу двигателей в фильме. В другом конце комнаты Габи бессовестно под шумок и приглушённые лампы ворует еду то из тарелки Хюлькенберга, то из миски Хаджара (оба они всего-то стараются вникнуть в суть сюжета, попрошу!). Лиам и Арвид тестируют новый вкус Редбулла. Кими мило спит на плече у Макса, Лео спит на коленях у Льюиса, Шарлю бы ревновать, но Ландо впихнул ему в лицо одеяло, чай вместо эспрессо после 14:00 и принёс Чино, так что лорд Персеваль чешет за ушком большой чёрный ком шерсти и не возмущается предательству золотистого и хвостатого представителя леклеровской мафии. Утомлённый и печальный Франко каждые пять минут пытается разнять Пьера и Эсти-бэсти, которые ругают любовную линию в пух и прах. Олли в упор, взгляда ни на секунду не отводя (похуй на фильм, вообще десятое событие в списке "Забыть и забить*), пялится, бросив и машины, и мыльную оперу главных героев на суд страстных Карлоса и Алекса по соседству, смотрит на кудрявую голову, мешающую Максу сменить позу, но свято верит, что пялится совершенно, абсолютно, всенепременно беспалевно. (спойлер — вообще нет) Джордж относительно угомонился и теперь на скорость и рекорд Гиннесса строчит Кармен комментарии к этому "Убогому огрызку ржавого, гнилого яблока на козьих ножках, а не кино", параллельно подворовывая у Макса печенья, которые тот с покер фейсом тащит у Оскара. Нандо подкидывает Джорджу искромётные идеи для тех самых комментариев, но сеньор Алонсо сидит, как бывалый дед из фильмов про Аль Капоне, развалившись в кресле. Лэнс прилежно следует примеру младшей Дивы и посапывает, облокотившись с комфортом на кресло своего тиммейта. Оскар? Лидирует в чемпионате. А Ландо, как хозяин-барин, хлебосольный владелец сих высоколюксовых апартаментов, как особенно ответственное лицо Макларен (красивое лицо, между прочим, безумно, бессовестно), в наглую воспользовавшись статусом (никакого гостеприимства!) собственника принимающей папайя территории, просто усадил Оскара на диван, притащил себе огромную подушку, и улёгся на том самом маленьком диване, положив подушку-монстра на колени любимому парню, а голову свою буйную-кудрявую сверху. Мол, чеши. Ну Оскар и чешет. Как Хэм легонько Лео, чтоб не разбудить, а Шарль в обнимку с Чино. Ландо такой светлый, такой добрый, такой хороший. Он зажигает для других людей звёзды как лампочки, дарит счастье, улыбки, любовь, нежность. Он заботится. Он помогает. Он поддерживает. Он защищает. Бескорыстный. И Ландо просто... Здесь. Хотя теперь они кардинально поменялись местами, и это Оскар главный претендент на титул. Гладя эти восхитительные шоколадные кудри и слушая почти что глубокое мурлыканье, господин Пиастри невольно ловит себя на мысли. Ландо, он, ну ... Его опора. И их отношения такие здоровые. Крепкие. Уравновешенные. Стабильные. Вопреки всему. И они даже умудрились не стать достоянием общественности! Хотя с их извращённым интересом к полупубличному сексу (это Ландо виноват!) странно, как ещё те, кто не надо, не узнал и всем журналистам-гондонам редкостным не донёс с превеликим удовольствием и несуществующими в реальности подробностями. Видео, конечно, люди помнят, но... Слава богу, не настолько, чтоб вычислить, что действующие пилоты команды Макларен спят в одной кровати и живут в одном доме полтора года. А ещё едят на одной кухне и даже в ванную друг к другу припираются последние сплетни пообсуждать. И гостиничные номера снимают один на двоих. Да, они ссорятся. Бывает. Да, могут сказать лишнего. Да, им приходится расти. Вся вот эта ужасно некомфортная и до тошноты занудная арка личностного роста, всестороннего развития характера, зрелости, глубокого переосмысления пройденного жизненного опыта, саморефлексия в качестве горькой-прегорькой пилюли, индивидуальная психотерапия, изучение нового и много, много, много работы над собой и над отношениями, вещь они и тиммейты неразлучные, и соулмейты вечно любящие, и соперники, которые выебать могут прям на трассе во всех позах и ракурсах. Но Ландо, тёплый, родной, чуткий, отзывчивый, смешной, дурашливый — Оскара партнёр, и не важно, что вчера трепались мелодраматично, кто кого на треке подрезал. Потом всё равно разбирали вместе гонку, когда его неугомонный валенок тире товарищ по команде усадил его небезызвестную красивую чемпионскую задницу к Оскару на колени. Ну а позже вообще на кровать как ни в чём антикрыло повалил, сверху без единого предупреждения лёг и блаженно уснул. Под утро ещё и Чино забрался Оскару на грудь. Прелесть. Но Оскар счастлив. Даже в разгаре лютейших разборок на этапах и с вот этим кокетливым и непоседливым чудом у него под боком, и со всеми другими в теперешней комнате. Ну не такие они уж и токсичные, гонщики Формулы 1. Дождь не кончается, и, тем не менее, постепенно становится чуть тише, а значит, им всем скоро за руль. Главное, чтоб журналисты-гадюки не прознали, где они все были и чем занимались. А Ландо Оскар попозже поцелует. Обязательно. Классная была идея всех тут собрать. И Ландо классный. И не думать, а понравится ли ему то кольцо, что Оскар прячет, как типичный персонаж очередного дешёвого любовного романа, в их доме, но не в носках (Ландо шмотки ворует стабильно), не думать, а как оно будет смотреться на руке Ландо, на его загорелом пальце, а когда рука на руле? Не думать, в общем, невозможно. ... Гонку Оскар выигрывает.