Привет, ты что будешь?

      — Дед, не выдумывай. Я не смогу оставить тебя. Три сложных дела. Слушания двух назначены на эту неделю. Мы обязательно встретимся с друзьями, но сейчас ничего не получится. Просто посидим с ними в другой раз.       — Это ты ничего не выдумывай! Твой друг достиг таких высот! У него самый настоящий мировой тур! Он пригласил вас посетить его концерты, организовал перелёт, проживание, а ты мне здесь хвостом юлишь. Бери своего Гука, и чтобы я вас ближайшую неделю в Корее не видел. Мы с твоим отцом замечательно справимся. Тем более у нас на подхвате и подстраховке твои Сеульские коллеги. Слушания по двум делам пока предварительные. А к моменту суда, если до него дойдёт дело, вы вернётесь. Прекрати мне возражать. Я всё ещё остаюсь старшим, хоть контора уже давно твоя. Даже название не пришлось менять. «Адвокатское бюро Кимов», именно так, как я привык.       — Но, дедушка, ты сейчас не понимаешь…       — Не перебивай меня. Вы с твоим Чонгуком в отпуске толком ни разу не были. Так, поездки на Чеджу в выходные. Это не считается. Отдохнули только после универа. Нельзя так работать. Понимаю, что вы хотели доказать, что достойны работать здесь, добиться к себе заслуженного внимания. Всё это уже есть, понимаешь меня? У вас обширная клиентская база. Ты даже филиал в Сеуле умудрился открыть, где сейчас работают ещё два Кима. Тэтэ, ты превзошёл меня в несколько раз. Я горжусь и тобой, и твоими друзьями. Но по праву старшинства я приказываю вам с Чонгуком лететь в Лас-Вегас сегодня же. Не обижайте своих друзей.       — Деда, ты…       — Развернулся и пошёл собирать вещи! И свою правую руку забери с работы, а то он опять обложился бумагами. Нашли беспомощного. Я ещё о-го-го какой. И чтобы прилетели отдохнувшими и красивыми. Понял?       — Деда, а я говорил тебе, как сильно люблю тебя? Тебя, старого прохвоста, я очень и очень сильно люблю. Держитесь с отцом, мы с Гуком только на недельку. И Кимы вам в помощь. Я им позвоню.       — Я тоже вас очень люблю, мальчики мои. Привезите мне оттуда ковбойскую шляпу. Только самую красивую. И денег не пожалейте. И да, не проиграйте там всё, в этом Вегасе. Оставьте деньжат на обратную дорогу.       — Дед, — Тэхён обнял своего любимого родственника крепко-крепко. А в горле засвербило, но плакать нельзя. А то этот старый ворчун опять будет читать лекцию про розовые сопли. Поздно ночью самолёт, и уже завтра Тэхён сможет обнять своих друзей.

***

      Юнги начал писать свою музыку ещё в школе. Писал в стол, для себя. И даже не помышлял о такой профессии. А потом случайно с одноклассником попал на маленький концерт, где парни и девушки пели в стиле хип-хоп. Мин в то время обучался игре на пианино, и учительница очень хвалила его за прекрасный слух и музыкальный вкус. Но после этого концерта он начал искать информацию про хип-хоп. Потом научился пользоваться программами для создания музыки, и ему предложили подработку в одной небольшой студии. Юнги пришёл туда со своими наработками и со своим взглядом на музыку. Теперь он писал её на достойном оборудовании и помогал сводить песни. Это всё было для Мина новым, но очень интересным. Можно даже сказать, что он заболел этим. Тексты его не интересовали, да он и считал, что не способен на написание рифмы. По его жилам текла одна только музыка, заполняя полностью. Ни о какой сцене даже разговоров не было — его манили только тишина студии, наушники и хороший компьютер.       Поступив в университет, он счастливо и спокойно прожил целый год один в комнате. К нему поселили парнишку, но тот сбежал через неделю в съёмное жильё. И Мин ежемесячно платил ему за молчание о своём месте жительства. Юнги платил за спокойное и одинокое проживание в комнате. Но под новый год всё случайно открылось. И уже в марте к нему подселили Тэхёна. К тому времени маэстро уже сделал себе имя в музыкальной среде. Он создавал биты, записывал микстейпы и даже писал саундтреки к дорамам. Но самым удивительным было то, что даже на фоне такого успеха он не считал себя талантливым и успешным.       «Я просто умею писать музыку», — любил повторять он.       Ким Тэхён, первокурсник с юридического. Парень просто космической красоты. Мин смотрел на него и понимал, что надо срочно лечить глаза — ну не бывают такие красивые парни настоящими. Вот, например, он сам, нормальный такой задохлик, который предпочитает прятаться не только от людей, но и от солнца. А этот какой-то заблудившийся на земле бог или пришелец со звёзд.       И здесь Юнги удивил, в первую очередь, себя — в его сердце родилась большая любовь к парнишке, но не в обычном понимании, а братская. И чем ближе они узнавали друг друга, тем больше Мин замечал всю хрупкость и беззащитность души соседа. Хотелось защищать, беречь. Тем более что у них было столько общих точек соприкосновения. И самыми главными были Тэгу и баскетбол. Полюбить людей у музыканта не получилось, а вот к баскетболу у него была искренняя любовь, он его просто обожал ещё со времён старшей школы. И никогда не позволял себе пропустить хоть одну тренировку. Никогда! Обычно он играл на позиции атакующего защитника, хотя мог заменить почти любого игрока. Капитаном стал, можно сказать, по приколу, на спор с тренером, который потом ни разу не пожалел, что проспорил своему игроку бутылку шотландского виски.       Но возвращаемся к соседу по комнате. Тэхён умудрился сразу, с первого разговора расположить к себе совершенно и бесповоротно нелюдимого студента. Ким с огромным уважением отнёсся к неприкосновенности вещей Юнги. Он обходил всё это нагромождение оборудования стороной. Нельзя, значит, нельзя.       У Тэхёна был тонкий юмор, ненавязчивость, мирный и покладистый характер. И как-то так получилось, что они идеально подошли друг другу, притёрлись и замечательно зажили в одной комнате. Не лезли в душу, но и в свою не пускали.       Мин и не заметил, как привык к этому «божественному созданию», как он иногда называл про себя соседа. Парень полностью отдавал себя учёбе, не бегал по тусовкам и не таскал в комнату ни друзей, ни девушек. В жизни музыканта мало что изменилось. Тихие вечера и ночи в наушниках и перед монитором. Единственным гостем их комнаты был шумный и смешливый друг соседа. Но он приходил крайне редко и тоже не мешал своим присутствием.       А вот с началом нового учебного года Юнги заметил задумчивое состояние паренька, который мог сидеть, не шевелясь часами. С середины апреля Тэхён совсем замкнулся. Прежним его можно было увидеть только на площадке во время тренировок. Мин стал приглядываться, и даже обедать теперь садился за один с ним стол. Тэхён влюбился. И влюбился в парня своего друга.       И что оставалось делать «большому» брату? Человек, у которого, если честно сказать, и не было толком опыта отношений, решил близко познакомиться с «проблемой», чтобы понять её. Юнги хотел разобраться с чувствами и желаниями всех троих.       А вот здесь и затаились все подводные камни. Он, сам Мин-чёрт-возьми-Юнги влюбился! И в кого? Влюбился в абсолютную свою противоположность! В мелкого, шкодливого, громкого Чимина. Как так-то? И теперь, ведя умные успокоительные разговоры со своим соседом, он ловил себя на мысли, что и ему самому они не помешают. Злодейка судьба просто посмеялась над ними —парнями из Тэгу. Надо же было влюбиться в двоих из Пусана, которые просто замечательно изображали страстную или не очень парочку. Юнги наблюдал за ними, анализировал их прикосновения, взгляды, слушал их шепотки. Ему казалось, что влюблённые парочки ведут себя по-другому. Но что это было? Скорее всего, он выдавал желаемое за действительное. Ему каждый раз хотелось растащить этих двоих по разным углам, присвоив Чимина себе. Но он только молчал и, сцепив зубы, был рядом и с ними, и с Тэхёном.       А потом…       — Юнги, а поехали кататься на каруселях?       — Не пускают? Поехали. Чимин, а хочешь, я научу тебя французскому поцелую?       — Какие у тебя интересные и глубокие познания! Учи!       Даже если ему пообещали бы все блага мира или запытали до смерти, он никогда не смог бы ответить, почему тогда сказал про французский поцелуй? Но это был самый правильный ход. Чимин не отказал. Чимин согласился. И они целовались. И в тот день, и во все последующие. Кто же теперь поймет, учил он или учили его?       И у Тэхёна всё хорошо. Этот Кролик был влюблён не в «своего» парня, с которым встречался, а в его друга.       Сколько они уже вместе? И тут нет разделения по парам. Теперь у них одна общая дата начала отношений.       Семь лет. Целых и прекрасных семь лет.

***

      Юнги окончил университет пять лет назад. Некоторые дорамы могли похвастаться саундтреками, написанными им. Многие агентства с удовольствием покупали его музыку, которая звучала с больших и маленьких сцен, и звали под своё крыло. Но этот молодой гений пока не спешил принимать предложения. Его устраивала большая тёмная комната в квартире, которую он снимал со своим дорогим Чимином.       Но всё развернулось на сто восемьдесят в одно мгновение. Мин продолжал писать только музыку. Как-то ему поступил заказ на мелодию с привкусом осени, грусти и прощания. Написал он её быстро, но не спешил отдавать. Чувствовал, что не хватает чего-то важного, тёплого. В очередной раз наигрывая её, он вдруг услышал, как поёт его возлюбленный. Тихо поёт, себе под нос. Юнги прислушался, но слов не понял и попросил повторить громче.       — Не могу, — ответил Чимин, — Я не знаю слова. Они сами ложились на твою мелодию.       — Ну, тогда просто попробуй что-нибудь ещё напеть. А я запишу. У тебя, кстати, очень красивый голос.       Пак напел, а Мин записал. И оба просто офигели от полученного результата. Песня получилась, как многослойное философское размышление, где пейзаж из увядающих листьев стал фоном для глубоких размышлений и переживаний. Она получилась о времени, о его быстротечности, о тоске по ушедшему и о смысле жизни. Понадобилось несколько минут, чтобы вдохнуть полной грудью. Юнги даже не подозревал о таком таланте любимого. Да и сам Чимин был в шоке от «просто попробуй что-нибудь напеть».       Доработали песню, и оказалось, что по готовому тексту было легко делать коррекцию. Показали заказчику. Получили довольно большой гонорар. И ещё один заказ. Так и повелось: Юнги пишет музыку, Чимин сочиняет текст, а потом вместе доводят до совершенства.       А однажды Мин написал песню про- и для себя. Он сразу знал, что не покажет её никому. А потом ещё одну. Про своё детство, про то, как никто не верил в него. Он даже Чимину не хотел показывать. Его лирика была переполнена метафорами, символизмом и откровениями, что делало её проникновенной и личной. В его текстах можно было найти темы одиночества, борьбы, принятия себя, а также размышления об обществе и мире.       Уже много позже он рассказывал друзьям, что до появления в его жизни сначала Тэхёна, а потом и Чимина он был одинок. Сам отодвинулся, отвернулся от мира и даже умудрялся получать удовольствие от такой жизни. Сосед по комнате ворвался в его мир и не позволил опять заползти в тёмный угол. И привёл с собой шумных, звонких и совершенно очаровательных друзей. Чимин занял собой все мысли, все тайные желания и всю душу молодого композитора. И вспоминая свою прошлую жизнь, он написал песню So Far Away: о мечте, о поиске смысла жизни, и, самое удивительное, о стремлении к успеху.       Именно тогда Чимин и предложил себя в качестве менеджера. Тем более что его друг по старшей школе открыл маленькое агентство по подбору актёров и поиску новых талантов «RÊVE». Уступая уговорам друзей, молодой, но уже известный музыкант подписал контракт с этим агентством. То же самое сделал и его любимый менеджер. И это было первым шагом.       Вторым и очень важным стала запись, профессиональная запись песен Юнги. Когда-то он категорически отказывался выходить на сцену. Но Чимин, обнаружив два блокнота, исписанных мелким красивым почерком, сказал, что не позволит этому пылиться в столе, и настоял на студийной записи хотя бы трёх песен.       Новое имя не просто прозвучало, оно выстрелило. Шуга. Именно такой псевдоним взял себе музыкант, который теперь со сцены пел, читал рэп, просто играл на пианино и гитаре. Первое выступление случилось всего через три месяца после студийной записи. Юнги потом рассказывал, что после дебютного выступления он вернулся домой и просто сидел, тупо уставившись в стену, не в силах поверить, что смог сделать это.       Те агентства, которые вяло зазывали талант к себе, теперь просто сгрызали свои локти, кляня себя за ненастойчивость. А спустя всего три года после первой записи неугомонная, но по-прежнему влюблённая парочка поехала в свой первый мировой тур, состоящий всего из двадцати восьми концертов, семнадцать из которых должны были пройти в Азии и одиннадцать — в Северной Америке. Тур проходил с 26 апреля по 6 августа. Агентству это стоило огромных денег, но ни у кого не было сомнения в не менее огромном успехе Шуги.       Концерты в Лас-Вегасе были запланированы на 13 и 14 июня в небольшом, но довольно пафосном зале Swan Dive. Друзья пригласили Тэхёна и Чонгука на неделю с 11 по 17 июня. Обещали полностью организовать их досуг, включая посещение концертов. Тэхёну нужно было только собрать чемоданы себе и Чонгуку, сесть вместе с ним в самолёт и приготовиться к потрясающему отпуску. Была ещё одна причина выбора именно этих дат и этого места. Но всё по порядку.

***

      У Тэхёна и Чонгука ушло всего четыре года на доказательство своего профессионализма. После окончания университета они поехали к Кимам в гости. А там коварный искуситель и прекрасный оратор, которым являлся дедушка одного из них, предложил своё бюро. Правда, попросил не увольнять его и зятя.       Парни долго не думали. Засучили рукава и влились в работу сразу же, оставив свои амбиции по открытию конторы в Сеуле. Хотя с филиалом в столице всё получилось как бы само собой.       Примерно год назад Тэхён взял, как ему показалось, простое бракоразводное дело. Только оно оказалось муторным и выматывающим. Глава семейства гулял от жены налево и направо, но предъявить ему ничего она не могла. В брачном договоре стоял пункт о свободных отношениях за пределами семьи. Женщина требовала раздела имущества, а мужчина дрался за каждую вону. «Страдальцем» по этому делу, но с другой стороны Тэхёну достался перспективный адвокат Ким Намджун. Пока «супруги» воевали, их представители литрами пили сначала кофе, а потом валерьянку. Длилось это несколько месяцев. Кимы умудрились не только хорошо познакомиться, но и подружиться. У Намджуна был приятель по универу — Сокджин. Они давно уже порывались открыть свой кабинет, но просто не хватало финансов. Вот тогда Тэхён и предложил взять их под «свою крышу». Нашли помещение, оформили документы. Вуаля — в Сеуле появился филиал «Адвокатского бюро Кимов», в котором работали тоже Кимы. Одна большая адвокатская семья Кимов.       И зная, что никогда его друзья не откажут в помощи, Тэхён улетел со спокойной душой. Правда, давно пора было просто отдохнуть: посмотреть на звёзды, попить красивые коктейли и просто понежиться в кроватке с Гуком. За эти годы они научились понимать и, главное, принимать друг друга. Прощать, уступать. Отдавать себя. И любить. Любить всё также сильно.       Решено — самолёт, много впечатлений и концерт дорогого друга. К своему стыду, Тэтэ и Чонгук так ни разу и не побывали на его выступлении.       Мы летим! Встречай, Лас-Вегас!

***

      Они вчетвером сидели в ресторане отеля, где все разместились, и слушали восторги Чимина от тура. Юнги был расслаблен, но до безобразия счастлив. Тэхён смотрел на друга и улыбался. Тот остался всё таким же: чуть-чуть вредным и тихим. Только теперь в его глазах жил, кроме восточной мудрости, ещё и восторг. Было заметно, как он очарован всем, что происходит вокруг него.       — Всё, мне надо в туалет. Солнце, закажи ещё бутылочку того самого Шардоне, что мы пили вчера.       — Concha Y Toro Amelia Chardonnay Casablanca Valley DO 2016 года? Или Santa Carolina Chardonnay Gran Reserva Valley de Casablanca DO 2017 года?       — Юнги, хватит выпендриваться. Закажи то, что с ароматом яблок. Парни, вы удивитесь, но мы с некоторых пор разбираемся в винах и коллекционируем их. И я не буду показывать пальцем, чья это прихоть. Чонгук, пошли со мной.       — Куда? Ты уже в туалет не можешь один сходить, дорогой?       — Что вы ко мне пристали? Я не могу в туалет сходить со своим бывшим парнем?       Сейчас можно было наблюдать картину «приплыли» в полной красе. У Юнги на лбу появилась глубокая морщинка, а Тэхён сидел с раскрытым ртом и глазами не меньше, чем у филиппинского долгопята.       — Чимин, ты берега не попутал?       — Ничего, Юнги, я не попутал. Но так надо. Пейте вино, мы вернёмся минут через десять. И не придумывайте себе ничего. Вы даже не успеете заскучать. Пошли, милый Гук. Нас ждут великие дела.       — Юнги, — Тэхён был серьёзен, — если что, я ему голову откручу. Так и знай.       — Да я сам ему откручу её, — они посмотрели друг на друга и засмеялись.       — Рассказывай, друг, как тебе сцена и тур?       — Я даже не представлял, что такое эйфория.

***

      — Чонгук, мы хотели все сделать тихо. Так всё и будет, нам не нужны сплетни. Только нужны были свидетели. Вот вы и приехали.       — Свидетели? Зачем?       — Мы решили тринадцатого июня, после первого концерта соединить свои сердца. Разрешение получено, церквушка выбрана. Мы хотим узаконить наши отношения. Давно пора было. Понимаю, что на родине придётся молчать. Но я хочу молчать о муже, а не о талантливом композиторе и певце. Ты понимаешь меня?       — Я тоже хочу.       — Что ты хочешь?       — Я тоже хочу молчать о муже, а не об известном адвокате. О муже! Боже, как это красиво звучит. Я тоже хочу тринадцатого. С вами. Что надо делать?       — Рассказать Тэхёну и спросить его мнение.       — Не-а. Я хочу ему сюрприз. Если он не захочет, то ничего не будет, а вот если… Я хочу устроить ему сюрприз. Помоги мне. Что надо делать?       — Слушай и запоминай. Завтра надо будет смотаться в городской суд, который находится в Даунтауне, за разрешением. Только паспорта не забудь. О месте я сам договорюсь. В кармане держи наличность. Здесь всем приходится платить чаевые. Так принято. Я возьму на себя всю организацию. С тебя только разрешение. Понял? Тэхёна я завтра отвлеку. Пойдём с ним по магазинам.       — Спасибо, Чимин. Только ты и Юнги пока не говори. Хорошо?       — Хорошо. Принял. Понял. Надо всё провернуть завтра. Днём у нас репетиция, потом концерт, не до этого будет. А после выступления вместе вступим в новую жизнь.       — Надеюсь, так и будет.       — Глупый ты, Гук. Так и будет. Тэхён любит тебя. Это видно по его взгляду, по его отношению к тебе. Ты-то его сам любишь?       — До замирания сердца. До слёз в глазах. Смотрю и до сих пор не верю, что этот поразительный мужчина мой. Мне бывает плохо, если не вижу его, не слышу его голос. Он мне необходим как воздух, как свет. Он моё всё: источник моей радости и грусти, мой смысл жизни. Я вообще не умею ничего без него. У меня опускаются руки, когда мы ссоримся. Я бегу мириться через минуту. И нет никакой причины думать, что он не прав. Может, ты думаешь, что я тряпка, подкаблучник? Это не так. Потому что через минуту после ссоры он тоже спешит мириться. Для нас это просто катастрофа — быть поодиночке. Он моя поддержка и моя надежда на будущее. Моё прошлое и настоящее. Ты понимаешь, я люблю его до слёз, до самой глубины души. Он и только он делает мою жизнь значимой и прекрасной. И если это не любовь, тогда я не знаю, что такое любовь.       Чимин, взрослый мужчина в дорогом костюме украдкой утирал набежавшую слёзу. Он, как никто другой, понимал Чонгука. Потому что чувствовал всё то же самое.       Сколько там лет живёт любовь, как говорят психологи? Три? Семь? Вечность. Пока сердца бьются в унисон. Пока на небо по утрам приходит солнце. Пока существует хоть одна звезда. Бесконечность. Так и только так.

***

      Когда Тэхён узнал о предстоящей свадьбе друзей, то растрогался. Ему срочно понадобилось сделать миллион дел. Но Чимин с утра был занят, хотя обещал поход по магазинам. Потом таинственным образом исчез Чонгук.       Ким даже расстроился, что ему не пришла такая же мысль. Но они с Гуком никогда не говорили о браке. После университета был бешеный темп: надо было показать себя, занять определённую нишу в этом обществе. Они и старались. Им хорошо было вместе. О будущем и не задумывались. А друзья задумались.       «Ничего страшного. Надо только с Гуком поговорить. Надо поговорить с Гуком».       Сразу после концерта Тэхёна и Чонгука пригласили в гримёрную.       — Юнги, я даже не представлял, как ты талантлив. Я плакал. Правда. Не смог сдержать восторженные слёзы. Твои песни потрясающие. На таком нерве, такие эмоциональные. Можно, я тебя обниму крепко-крепко? Мальчики, не ревнуйте.       — Спасибо, друг. Спасибо.       — Всё, всё, ребята. Вытираем глазки, пора ехать, — Чимин первым подошёл к двери. — Возле заднего входа нас ждёт машина.

***

      — Кто у нас сегодня? Пак Чимин и Мин Юнги. Рад приветствовать вас. Проходите вот сюда. Будут пожелания или приступим?       — Приступим.       — Хорошо. Как священнику, который имеет честь проводить эту прекрасную церемонию, мне приятно приветствовать здесь и сейчас Чимина и Юнги. Брак — это священный обет, данный двумя людьми друг другу, обязательство любить и беречь в хорошие и плохие времена, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас. Пусть любовь, которую вы разделяете сегодня, продолжает расти и процветать, а в доме будет мир и счастье. Пусть ваши сердца не устанут биться ради любимого.       Ответьте мне, имеете ли вы добровольное и искреннее желание соединиться друг с другом узами супружества?       — Да, — прозвучал общий ответ.       — Имеете ли вы намерение хранить верность друг другу в здравии и болезни, в счастье и в несчастии, до конца своей жизни?       — Да, — и опять вместе, в унисон.       — Обменяйтесь клятвами.       — В мой тихий и спокойный мир ты ворвался как вихрь, как торнадо, снося всё на своём пути. Ты перевернул мой устоявшийся, и, как мне казалось, нормальный мир. Нормальным он стал только с тобой. Я люблю тебя, Чимин. Я счастлив, что ты у меня есть.       — А ты мне не понравился в самом начале. Вот он знает. Как же сильно я ошибался! Ты — самое лучшее, что могло случиться со мной. Ты моё всё. И я твой весь. Я люблю тебя, мой дорогой Юнги. Мой будущий муж.       — Уже не будущий. Я объявляю вас мужем и мужем. С данной минуты идти по жизни вам только вместе, рука в руке, плечо к плечу. Любви и благополучия вам.       Тэхён сорвался первым и обнял друзей. Его глаза блестели от слёз. Слёз счастья и умиления.       — Простите, но если я всё правильно понял, то у нас сегодня есть ещё одна пара? А вы не хотите узаконить свой союз?       Три пары глаз с любовью и вопросом смотрели на Тэтэ. Он опять открыл рот и выпучил глаза. Чонгук подошёл и встал перед ним на одно колено.       — Прости, что не рассказал ничего. Но сейчас при этих людях я прошу твоей руки и твоего сердца. Моё давно и бесповоротно занято только тобой. Я бесконечно люблю тебя и хочу подтвердить это сегодня. Сейчас. Возьми меня себе навсегда. Потому что я не смогу уже без тебя. Прими моё предложение.       Тэхён очень медленно опустился на колени перед Гуком, взял его лицо в свои руки и смог только кивнуть. Слёзы, которые несколько мгновений назад текли от счастья за друзей, потекли с новой силой от любви.       — Если вы согласны, то прошу встать вот сюда, молодые люди…       — Милый мой, дорогой мой Гук. С каждым днём я всё больше и больше влюбляюсь в тебя. Моё существование не может быть отделено от твоего. Я ещё тогда, когда увидел тебя впервые, всё понял про себя, что родился только для того, чтобы любить тебя, следовать за тобой. Быть твоим воздухом, быть твоим солнцем, ветвью, которая огибает тебя и защищает от плохих помыслов и от трудных моментов. И помни — моя жизнь не нужна мне без тебя. Ты моё начало и ты же мой конец. Не отпускай меня, я тебя точно не смогу. Я люблю тебя.       — Спасибо, что ты есть! Как же сильно я благодарен Чимину за тот его поступок. Я знаю, я уверен, что рассмотрел бы тебя. Обязательно рассмотрел. Не знаю, можно ли любить сильнее, но я смогу, уверен в этом. Я отдаю свою жизнь в твои руки, моя душа и сердце уже давно принадлежат только тебе. Я люблю тебя.       — Я объявляю вас мужем и мужем. С данной минуты идти по жизни вам только вместе, рука в руке, плечо к плечу. Любви и благополучия вам всем.       Но священника уже никто не слушал. А он и не был против, не обижался. Перед ним стояли разные пары. Были молодые и восторженные. Были познавшие жизнь. Были азартные и весёлые. А были, как эти, просто счастливые. Он тихонечко поднял руку и перекрестил обе пары на счастье, давая ещё одно благословение.       А парни самозабвенно целовались со своими половинками. И ничего не существовало в мире важнее, чем эти губы и эти руки.       Вот теперь точно КОНЕЦ.