Рецепт любви

Она не ожидала его застать. Библиотека Лунного принца считалась пустующей по ночам — Джинши редко задерживался здесь после заката, предпочитая работать в личных покоях. МаоМао проверила маршруты, и , прикинув время, рискнула. Заброшенное крыло, стеллажи с запретными записями по ядам, которые ей не выдавали даже по запросу. Свеча в руке дрогнула, когда дверь за спиной бесшумно закрылась. — И что же мы тут ищем? Она обернулась. Джинши стоял в проеме между стеллажами, прислонившись плечом к деревянной стойке. Без верхнего халата, в одной легкой рубашке, волосы распущены. Домашний, почти расслабленный вид, но в глазах — внимательный, острый блеск. — Господин, — МаоМао опустила свечу, но не сделала попытки спрятать свиток. Бесполезно. — Я думала, вы в своих покоях. — А я думал, что в моей библиотеке не пропадают книги. Он сделал шаг вперед, и она невольно отступила на шаг назад. Не от страха — от инстинкта: когда хищник приближается, нужно сохранять дистанцию. — Мне нужны записи о составе «Гельземия изящного». В аптеке их нет. — Потому что этот яд запрещен. — Джинши остановился, оставляя между ними достаточно пространства, чтобы разговор выглядел светским. — И его рецепт хранится только в императорском архиве. — Я знаю, — МаоМао кивнула, и в ее голосе не было и тени раскаяния. — Поэтому я и здесь. Он усмехнулся. Эту ее прямоту он любил больше всего. Ну, может быть, не больше всего. — И как ты собиралась объяснить свое присутствие, если бы тебя поймала стража? — Сказала бы, что выполняю ваше поручение. — Мое? — бровь приподнялась. — Вы часто даете мне странные задания. Никто бы не удивился. Джинши медленно кивнул, оценивая. Логично. Нагло, но логично. Она использовала его имя как пропуск, даже не спросив разрешения. И это его одновременно злило и… забавляло. — А если бы я сам тебя здесь застал? — Вы и застали, — МаоМао посмотрела на него без тени смущения. — Что дальше? Вопрос повис в воздухе. Свеча мерцала, отбрасывая тени на ее лицо. Джинши смотрел на нее и думал о том, как давно хотел застать ее в ситуации, когда ей некуда будет убежать. Не для того, чтобы наказать. Для того, чтобы наконец поговорить. По-настоящему. — Дальше, — он шагнул к ней, сокращая расстояние до вытянутой руки, — ты отвечаешь, зачем тебе рецепт запрещенного яда. — Чтобы сделать противоядие. — Противоядие к чему? Она помолчала, видимо, взвешивая, сколько правды можно сказать. — В городе появились случаи отравления. Симптомы не похожи ни на что из известных мне составов. Я подозреваю модифицированную версию «Гельземия изящного». — И ты решила действовать в одиночку? — Я решила действовать. Джинши сделал еще шаг, и теперь между ними расстояние было не больше локтя. Он чувствовал запах ее волос — те же травы, смешанные с его маслом. Она продолжала пользоваться подарком, и это знание грело его каждый раз. — Ты могла попросить меня. — Вы бы дали разрешение? — Нет, — признал он. — Но я бы помог по-другому. — Как? Он протянул ладонь и взял свиток из ее рук. Их пальцы соприкоснулись — на секунду, но этого хватило, чтобы она замерла. — Я бы принес тебе рецепт сам. Без необходимости лезть в закрытое крыло ночью. — Зачем вам это? — Затем, — он положил свиток на ближайшую полку и вернулся к ней. Теперь они стояли лицом к лицу. — Что я устал ждать, пока ты сама ко мне придешь. МаоМао открыла рот, но не нашлось ответа. Джинши наблюдал за сменой выражений на ее лице: удивление, недоверие, попытка спрятаться за привычной колкостью. — Господин, если вы хотите меня наказать за вторжение… — Я хочу не это, и тебе об этом известно. Он не прикасался к ней, но она чувствовала его тепло. Его взгляд — тяжелый, почти осязаемый. В полумраке библиотеки, среди тысяч свитков и древних манускриптов, они были совершенно одни. — Я не понимаю, — солгала она. — Понимаешь. Он поднял руку и провел пальцами по ее щеке, легко, как по струне. МаоМао вздрогнула, но не отступила. Ее глаза расширились, но в них не было страха. — Ты хочешь, чтобы я перестал делать вид, что твое присутствие меня не волнует? — спросил он тихо. — Хорошо. Перестаю. Она смотрела на него, и Джинши видел, как внутри нее идет борьба. Инстинкт самосохранения против чего-то, что она отказывалась называть. — Вы не можете просто так взять и… — Могу. — Его пальцы скользнули вниз, к ее подбородку, приподнимая лицо. — Я принц. Я могу все, что захочу. — Это не ответ. — А это? — он наклонился и поцеловал ее. Нежно. Медленно. Давая ей время отстраниться, если она захочет. Она не захотела. Ее губы были прохладными, чуть горьковатыми — наверное, от трав, которые она перетирала днем. Джинши углубил поцелуй, и почувствовал, как ее пальцы вцепились в его рубашку. Не отталкивая. Удерживая. — Я могу это расценить как согласие? — спросил он, отрываясь на секунду. — Можете расценивать как угодно, — выдохнула она. — Но если вы сейчас остановитесь, то я уйду с рецептом. Он рассмеялся — тихо и хрипло. — Шантаж? — Констатация факта. Он поцеловал ее снова, крепче. Руки легли на талию, притягивая ближе. МаоМао ответила — сначала неуверенно, потом смелее. Ее пальцы скользнули в его волосы, и он почувствовал, как внутри разливается горячая волна. — Не здесь, — прошептал он, отрываясь. — В покоях. — А рецепт? — ее голос дрогнул. — Завтра. Клянусь. Она смотрела на него секунду, другую. Потом кивнула. В покоях было тихо. Свечи почти догорели, луна светила в окно, заливая комнату серебром. Джинши закрыл дверь и повернулся к ней. МаоМао стояла у входа, прямая, напряженная. Вся ее поза говорила о готовности защищаться, но глаза уже выдали с потрохами. В них было то самое — то, что она прятала за насмешками и профессиональным тоном. — Боишься? — спросил он, подходя. — Нет. — Жаль. Я надеялся, что ты будешь нервничать хоть немного. — Это чтобы потешить ваше самолюбие? — Чтобы знать, что я не единственный, кто чувствует себя так, будто земля уходит из-под ног. Она удивленно моргнула. Джинши подошел вплотную и взял ее за руку. Пальцы холодные. Он поднес их к губам, согревая дыханием. — Я ждал тебя, — сказал он просто. — Каждый день. Каждую ночь. Ты даже не представляешь, сколько раз я просыпался и думал, что слышу твой голос. — Зачем вы мне это говорите? — Чтобы ты знала. Я не играю, МаоМао. Никогда не играл. Она молчала, глядя на их соединенные руки. Потом подняла глаза. — Я тоже, — тихо сказала она. — Не играю. Этого было достаточно. Он потянул ее к кровати, не отпуская руки. Она шла за ним без сопротивления, и это добровольное следование пьянило больше, чем любая покорность. Когда она оказалась на краю постели, Джинши опустился перед ней на колени. Она смотрела на него сверху вниз, и в ее глазах было что-то похожее на благоговение. Или на страх. — Ты можешь остановить меня в любой момент, — сказал он. — Скажи слово — и я уйду. — Не уходите. Он улыбнулся и потянул завязки ее пояса. Аоцюнь скользнуло вниз, открывая плечи, грудь. МаоМао вздрогнула от прохладного воздуха, но не прикрылась. Джинши смотрел на нее, боясь пропустить хоть одно движение, хоть одно выражение. — Ты безумно красивая, — выдохнул он, касаясь губами ее ключицы. — Не льстите. — Я никогда тебе не льстил. Он целовал ее кожу — медленно, изучающе, запоминая каждый изгиб, каждую родинку. Она дрожала под его губами, и эти дрожь отдавалась в нем желанием быть еще нежнее, еще медленнее. Чтобы запомнила. Чтобы поняла. — Ложись, — сказал он, поднимаясь. Она послушалась. Волосы разметались по подушке, глаза блестели в лунном свете. Джинши сбросил рубашку и лег рядом, притягивая ее к себе. Он провел пальцами по ее спине, чувствуя, как напрягаются мышцы. После поцеловал ее в уголок губ, потом в щеку, в шею. Руки скользили по телу, находя места, от которых она задерживала дыхание. Он запоминал каждое. Каждый вздох, каждый полустон, каждое движение бедер навстречу. Когда он вошел в нее, она вцепилась в его плечи, и он замер, давая привыкнуть. — Больно? — шепотом. — Терпимо. Он рассмеялся и поцеловал ее в лоб. — Самый страшный пациент в моей жизни. — Самый настойчивый врач. Он начал двигаться, медленно, следя за каждым ее вздохом. Она отвечала, подстраиваясь, и это было похоже на танец — неуклюжий вначале, но все более слаженный. Джинши чувствовал, как напряжение в ее теле сменяется доверием, как дыхание становится глубже, движения — смелее. Он ускорился, чувствуя, как она выгибается под ним, как ее пальцы впиваются в спину, оставляя следы. Ее стоны — тихие, приглушенные — разжигали огонь, который горел в нем все это время. — Смотри на меня, — попросил он, и она открыла глаза. Синие и ясные, сейчас же — затуманенные желанием. Она смотрела, и в этом взгляде было всё: и страх, и доверие, и то, что он так долго ждал. Когда она кончила, вцепившись в него и прошептав его имя — просто Джинши, без титулов — он позволил себе последовать за ней, утыкаясь лицом в ее волосы. Они молча лежали в темноте, обнимаясь. Он чувствовал, как ее дыхание выравнивается, как расслабляются мышцы. — МаоМао, — позвал он. — М-м? — Тот рецепт. Завтра я сам принесу его в твою лабораторию. Она подняла голову и посмотрела на него с подозрением. — Просто так? — Нет. В обмен на один эксперимент. — Какой? Джинши улыбнулся, переворачивая ее на спину и нависая сверху. — Я хочу проверить, насколько сильно твое противоядие. Если оно сработает, то , возможно, я позволю тебе использовать меня в качестве подопытного и впредь. — Это шантаж. — Это наука, — он поцеловал ее в губы. — С тобой, МаоМао, я готов учиться вечно. Она фыркнула, но улыбнулась в ответ. И, кажется, впервые за всю ночь позволила себе просто расслабиться в его руках.