Вне зоны комфорта

Слова комендантши прозвучали как гром среди ясного неба. Помни чувствовала, как внутри всё обрывается. Она физически ощутила, как пол уходит из-под ног, оставляя её один на один с этой пугающей новостью. Узнай Помни об этом вчера — она бы наверняка засияла от счастья, представляя  себя подальше от вечных подколок и невыносимого характера соседа. Но сейчас, сжимая в руках выигранного им зайца, она с ужасом поняла: жизнь «без Джекса» внезапно потеряла всякий смысл.  Оказалось, что за эти недели она незаметно привязалась ко всему, что было в этой комнате. Она вспомнила, как её бесил вечный беспорядок на стороне стола Джекса, и как он стал стараться его убирать. Она привыкла к тому, как скрипит его стул, когда он допоздна засиживается за ноутбуком. Даже вечные перепалки из-за открытых штор казались чем-то родным. Теперь мысль о переезде была не освобождением, а принудительным выселением из места, которое она, сама того не желая, начала считать своим домом. Что будет, когда рядом не окажется человека, способного одной фразой довести её до бешенства и тут же заставить улыбнуться? Комендантша уже скрылась в коридоре, и эхо её шагов постепенно затихло, оставляя после себя оглушительную, мёртвую тишину. Помни всё ещё стояла посреди комнаты, не в силах выпустить из рук игрушку. Ей казалось, что если она пошевелится, то окончательно убедится в том, что это реальность, и ей придётся начать собирать вещи. — Ну, — подал голос Джекс, и этот звук заставил Помни вздрогнуть. Она медленно перевела взгляд на его кровать. Джекс сидел, сцепив руки в замок и низко опустив голову. — Поздравляю. Ты наконец-то получила то, чего хотела. Он не смотрел на неё. Голос звучал безразлично, но в этой холодности было слишком много скрываемого напряжения. — Джекс... — тихо позвала она. Парень наконец поднял голову, и на его лице сияла улыбка, полностью перекрывающая возможность увидеть, что он чувствует на самом деле. Он лениво потянулся, хрустнув позвонками, и закинул руки за голову, всем своим видом демонстрируя облегчение. — Да-а, эти недели были весьма неловкими, — выдал он, и в его голосе зазвенела привычная издевательская нотка. — Я уж думал, ты застряла здесь навсегда.  Джекс приоткрыл один глаз, лениво рассматривая её. В утреннем свете её глаза казались непривычно яркими, пронзительно-голубыми, и он на долю секунды запнулся, поймав себя на мысли, что раньше никогда не обращал на них внимания.  — Ты действительно этого хочешь? — тихо спросила она, делая шаг к нему. — Чтобы я просто собрала вещи и ушла? Мужские плечи напряглись, но он мгновенно взял себя в руки, и вальяжно наклонился вперёд, оперевшись локтями о колени. Его взгляд стал холодным, и Помни, как бы ни пыталась, не могла считать в этом прищуре ни единой искренней эмоции.  — Кажется, ты что-то путаешь, — он выдержал паузу, смакуя каждое слово. — Или забыла, кто я? Мне нет дела ни до тебя, ни до кого-либо ещё в этой общаге.  Помни замерла, и на мгновение в комнате стало так тихо, что можно было услышать обрывистый стук её сердца.  — Ладно... — сорванным голосом произнесла она, и это слово прозвучало почти как выдох. — Ладно. Я поняла. Она медленно подошла к своей кровати и опустила зайца на подушку. Пальцы предательски дрожали. Помни глубоко вздохнула, пытаясь сглотнуть вставший в горле ком, и достала из-под кровати дорожную сумку.  Девушка старалась не смотреть в сторону Джекса. Она чувствовала его взгляд, такой же оценивающий, как в тот самый первый день, когда она переступила порог этой комнаты. И это только усугубило ситуацию. В горле жгло, а в глазах начало щипать. Помни изо всех сил прикусила нижнюю губу, запрещая себе плакать. Она резко отвернулась к шкафу, делая вид, что ищет что-то на верхней полке. В этот момент первая слеза всё-таки скатилась по щеке. Джекс же, начав игнорировать её присутствие, подошел к своему столу и с сухим щелчком открыл крышку ноутбука. Но стоило ему вновь сесть на кровать, как взгляд против воли скользнул в сторону. Он посмотрел на угол комнаты, который стремительно пустел. Его челюсть была так плотно сжата, что зубы заболели. Он ждал, когда она что-то скажет. Обзовет его, бросит в него этой сумкой, сорвется на крик, но Помни молчала. Она методично уничтожала следы своего пребывания в 312-й. Через несколько минут девушка резко дернула молнию сумки, подхватила её и, не давая себе ни секунды на раздумья, шагнула к двери. Джекс не шевельнулся. Он продолжал смотреть в экран, даже когда услышал, как щелкнул замок, и в коридоре затихли её поспешные шаги. Только тогда он медленно закрыл ноутбук и повернул голову.  Половина комнаты, принадлежавшая Помни, теперь выглядела так, будто там никогда никто и не жил. Пустая кровать, голый стол и стены... Всё стало серым. Джекса кольнуло неприятное осознание: у неё было так мало вещей, что на сборы не ушло и десяти минут. Он опустил голову на руки, запуская пальцы в волосы. Его ведь бесила её ранимость, заставлявшая чувствовать себя жестоким. Бесили эти светящиеся звёзды на её стене, которые казались ему детской глупостью, но в которые он привык вглядываться перед сном. И больше всего бесила её улыбка, которая вопреки здравому смыслу заставляла его самого чувствовать себя чертовски счастливым.  Какой бы холодной не была маска равнодушия, какой бы непроницаемой ни казалась его броня из сарказма и цинизма... Джекса тянуло к Помни.  И это было его самым позорным поражением.  — Черт бы тебя побрал, Помни, — прошептал он в пустую комнату, и его голос растворился в тишине. ____________________ Помни переступала с ноги на ногу, стоя рядом со своей новой, 509-й комнатой. Здесь, в корпусе для старшекурсников, было непривычно тихо, а единственным звуком стал размеренный звук бас-гитары.  Она робко постучала, но стук утонул в очередном затяжном рычании струн. Помни вздохнула и, набравшись храбрости, толкнула дверь. Комната была завалена какими-то железками, проводами и деталями манекенов. В центре этого хаоса, спиной к двери, сидела высокая девушка с короткой резкой стрижкой. Она даже не обернулась, полностью погруженная в свой ритм. — Эм... привет? Я Помни. — её голос прозвучал совсем тихо. Гитара тут же смолкла.  Девушка медленно, пугающе плавно повернула голову. Её взгляд был сухим, колючим и совершенно непроницаемым. Она молча, сверху вниз, смерила Помни и её помятый чемодан коротким взглядом. — Помни, значит... — голос незнакомки был низким и резким. — Послушай сразу: я не терплю болтовни, не выношу девичьих истерик и если ты хоть пальцем тронешь мои чертежи... Она сделала паузу, и Помни уже почти физически почувствовала, как её выставляют за дверь, но вдруг лицо девушки дрогнуло. Суровые черты мгновенно разгладились, и она внезапно расплылась в широкой, совершенно обезоруживающей ухмылке. — Расслабься, я шучу! — она легко спрыгнула с пуфа и закинула гитару на кровать. — Обожаю смотреть на лица первокурсников. Такие нежные все, не могу.  Девушка подошла ближе, возвышаясь над Помни своей высокой фигурой. Её движения стали мягкими, почти материнскими. Она протянула руку и, прежде чем Помни успела отпрянуть, осторожно провела пальцами по её волосам, закрутив одну прядь. — Судя по всему, тебя знатно потрепали за утро, — тихо произнесла она, без доли смущения разглядывая покрасневшие глаза Помни. — Скажи мне, кто это сделал, я разберусь. Помни замерла, не в силах отвести взгляд. От этой девушки исходила такая уверенность и спокойствие, что защитные барьеры, которые Помни выстраивала всё утро, просто рухнули. Она шмыгнула носом и почувствовала, как в груди наконец-то перестало печь от обиды. — Да там... — Помни замялась, опустив голову и разглядывая носки своих кед. — В общем, сосед. Мы не поладили. То есть, я думала, что мы поладили, а он... оказался сволочью. Она произнесла последнее слово почти шепотом, но в нем прозвучало столько накопленной боли, что в комнате на секунду стало совсем тихо. — Не па-арься, — голос незнакомки стал твердым и надежным. — Если этот тип решит, что может продолжить свои фокусы, ему придется иметь дело со мной. Она придвинулась ближе и обхватила Помни за плечо, притягивая к себе в подбадривающем жесте. Но рука тут же наткнулась на жесткий контур чехла за спиной гостьи. — Опа. Ты тоже гитаристка? Тогда мы точно поладим. — Девушка отстранилась ровно настолько, чтобы оценить скрытый за тканью инструмент заинтересованным взглядом, и её губы тронула широкая ухмылка. — Я Зубл. Заходи, коллега, не стой на пороге.  Она наконец отпустила гостью и протянула ей руку, пальцы которой были слегка испачканы в чернилах. Помни пожала ладонь, чувствуя, как расплывается в улыбке. Зубл не стала донимать её вопросами, за что Помни была ей безмерно благодарна. Новая соседка просто кивнула на свободную кровать, заваленную какими-то чертежами, и одним махом сгребла их на пол. — Располагайся. Можешь даже поплакать, если приспичит. Я буду играть громче, — бросила Зубл, снова потянувшись к своей гитаре.