Вне зоны комфорта

Помни проснулась оттого, что замерзла. Тяжёлое зимнее одеяло, в которое она так тщательно укутывалась с вечера, теперь сиротливо покоилось на полу. Сама же Помни лежала головой к двери, на самом краю матраса, мёртвой хваткой вцепившись в пушистый плед.  Она сонно зажмурилась и лениво потянулась рукой вверх, рассчитывая нащупать свою бутылку воды, но пальцы наткнулись на пустоту. Помни нахмурилась, неохотно приоткрывая глаза, и её туманный после сна взгляд тут же замер на противоположной стороне комнаты. Там, на её собственной кровати, царил идеальный порядок. А прямо на подушке преспокойно восседал маленький плюшевый кролик, которого Джекс выиграл для неё в автомате несколько недель назад.  В груди разлилось странное, непривычно тёплое чувство. Ведь если подумать... это действительно было очень мило со стороны Джекса. И то, что он пошёл к Зубл, чтобы она вернулась в комнату. Да и вчерашний вечер... Этот невыносимый эгоист на самом деле умел быть заботливым, просто почему-то не хотел этого показывать. Помни резко замерла, и глупая улыбка мгновенно сползла с её лица. Она медленно, боясь подтвердить свою страшную догадку, приподнялась на локтях и опустила взгляд на руки. Плед, который она так уютно обнимала секунду назад, принадлежал совсем не ей. Помни испуганно скользнула глазами по простыне в мелкую клетку, затем по стене прямо над головой, где висел дурацкий рок-плакат, а не её звёзды, и до неё наконец дошло. Она уснула на кровати Джекса. Словно обжегшись, Помни с тихим вскриком отпихнула от себя чужой плед и резко вскочила на пол. Сердце бешено заколотилось в груди, а к щекам прилил такой удушающий жар, что ей захотелось провалиться сквозь землю. Она судорожно огляделась по сторонам, готовая в ту же секунду перехватить издевательский взгляд карих глаз и услышать едкий комментарий в духе: «А говорила, что ненавидишь меня», но в комнате стояла мёртвая тишина. Джекса нигде не было. Его ноутбук был закрыт, а телефон исчез. Помни перевела взгляд на настенные часы. Начало восьмого. Девушка быстро перебежала на свою сторону, схватила чистые вещи и буквально ввалилась в ванную. Это поведение, которое Помни так искренне надеялась оставить в прошлом после его недавней простуды, возобновилось с какой-то пугающей точностью. Джекс снова ушёл на рассвете в неизвестном для Помни направлении, и ей оставалось только надеяться, что он вернётся раньше, чем в полночь. Первые пары прошли как в тумане. Помни ловила себя на том, что то и дело поворачивается и гипнотизирует взглядом пустую парту в конце аудитории, где обычно разваливался Джекс. Преподаватели перестали даже спрашивать, где носит «умника» их группы перед самыми зачётами, а лишь молча ставили в журнале размашистые «н». — Помни, ты вообще меня слышишь? — негромкий, обеспокоенный голос Рагаты выдернул её из оцепенения. Помни вздрогнула и растерянно моргая перевела взгляд на подругу. Оказалось, что лекция по биохимии уже две минуты как закончилась, а сама она так и сидела неподвижно, сжимая в руке ручку над абсолютно чистым листом тетради. Рагата вздохнула, упираясь ладонями в край стола и внимательно вглядываясь в её лицо. — Поверить не могу, что ты думаешь о Джексе, — без лишних предисловий сказала Рагата, кивнув в сторону пустующего места.  — В смысле? — Помни принялась судорожно запихивать пенал в рюкзак, лишь бы не смотреть подруге в глаза. — Я думаю только о зачётах.  — Ну да, конечно, — Рагата покачала головой, и в её голосе послышалось мягкое сочувствие. Она накрыла ладонью её суетящиеся пальцы, заставляя остановиться. — Слушай, мой тебе совет — выкинь его из головы. Джекс бессердечная сволочь, которая думает только о себе. Ты только измучаешь себя, пытаясь его понять. — Знаю, — буркнула Помни, не поднимая головы. Горло противно сдавило, и отрицать очевидное дальше было просто глупо. — Я всё знаю, Рагата. Но я переживаю! Что, если у него действительно проблемы, а я сижу тут и ничем не могу ему помочь? Рагата на мгновение замолчала, удивлённая такой редкой откровенностью с её стороны, а затем лишь облегчённо вздохнула. — Не думаю, что на обычной подработке у него могут быть проблемы.  Помни резко вскинула голову, позабыв про рюкзак. Пальцы замерли на полуоткрытой молнии. — На какой ещё подработке? Рагата виновато прикусила губу и оглянулась на дверь аудитории, словно проверяя, не подслушивает ли их кто-то. Затем она решительно шагнула ближе и положила ладонь на плечо Помни. — Вообще-то, Джекс просил об этом молчать, — Рагата сочувственно улыбнулась. — Но думаю, тебе будет легче, если ты будешь знать, что всё в порядке. — Но... почему он не сказал об этом мне? — почти шёпотом спросила Помни, и голос предательски дрогнул.  — Девочка, ну ты чего! — Рагата опустила голову, стараясь заставить Помни смотреть на себя, но та лишь сильнее сжала голову в плечи. — Я знаю об этом на правах старосты, только и всего. Добровольно Джекс никого и никогда не посвящает в свои дела.  Рагата мягко, но настойчиво потянула Помни за рукав по направлению к выходу. Та послушно сдвинулась с места, на автомате переставляя ноги по пути в другой корпус. Они молча шли по длинным переходам, но слова подруги намертво засели в голове, превращаясь в один сплошной болезненный ком В груди противно и мелко закололо от обиды. Он скрыл от неё такое простое дело. Словно она какой-то глупый, капризный ребёнок, которого нельзя посвящать во взрослые дела! Он заставил её чувствовать себя дурой, которая переживает и не спит ночами, пока он сам преспокойно играет во взрослую жизнь.  И на что ему вообще так срочно понадобились деньги? Глухая обида быстро переросла в злость. Вот значит как?! Раз он считает её пустым местом и держит за дурочку — отлично. Ей тоже будет плевать. На следующей лекции она упрямо писала каждое слово за преподавателем, заставляя себя даже мысленно не возвращаться к пустующему месту сзади. Однако к концу следующей недели эта злость окончательно перегорела. Зимняя сессии была уже позади, но радоваться не получалось. До Нового года оставалось всего несколько дней, весь университет стоял на ушах в предпраздничной суете, а в четырёх стенах комнаты душная атмосфера давила на сознание тяжелее любого экзамена. Раньше ей действительно было бы всё равно. Но после всего, что произошло между ними за такое короткое время совместного проживания, многое изменилось. Помни ловила себя на постыдной мысли: она скучала.  Ей отчаянно хотелось провести эти предпраздничные дни вместе, поговорить или хотя бы просто послушать, как он ворчит на дурацкие гирлянды, которые развесили в коридоре. Ей хотелось быть рядом, но Джекс, казалось, намеренно лишал её этой возможности.  В конце концов, ближе к девяти часам вечера, не выдержав этого давящего ожидания, Помни решительно поднялась со стула. Она накинула на плечи огромную серую толстовку и выскочила в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.  В общежитии в этот час было на удивление тихо: большинство студентов либо уехали на выходные домой, либо отмечали успешную сдачу зачётов в комнатах подальше от дежурного коменданта. Помни дошла до крыла старшекурсников и коротко постучала в дверь с треснувшей пластиковой цифрой «509». За дверью что-то глухо грохнуло, послышались невнятные оскорбления, и через полминуты замок щёлкнул. На пороге стояла Зубл. Её растрёпанные красные короткие волосы торчали во все стороны, на лбу покоились огромные защитные очки для сварки, а в руках были плотно зажаты плоскогубцы. — Кого там ещё черти... — Зубл осеклась, разглядев гостью. — О, невестка. Какими судьбами? Помни опешила, растерянно моргнув. — Привет, Зубл! — она махнула рукой, и холодный общажный воздух тут же заставил её поёжиться. — Ты не занята? Я могу войти?  Зубл прищурилась, оценивающе оглядывая её с ног до головы. Она шире распахнула дверь и отошла в сторону, освобождая проход.  — Залетай, что уж там, — почти пропела она, пряча плоскогубцы за спину. — Только под ноги смотри.  Помни зашла внутрь. Комната Зубл, как и в последний раз, когда она здесь была, напоминала свалку безумного инженера: повсюду валялись куски пластика, провода, обрезки картона и чертежи. Помни осторожно пробралась к единственному свободному углу на своей старой кровати и опустилась на неё. Зубл вернулась к своему рабочему столу, где под яркой лампой лежал полусобранный металлический каркас какого-то арт-объекта, со щелчком включила старенький электрический чайник и села на стул, скрестив руки на груди. — Так, — Зубл достала из ящика две чашки и поставила их на стол. — Колись. Чего пришла? Несколько недель носа не сувала, а тут вдруг здрасьте. Что-то с Джексом? Помни горько ухмыльнулась и сильнее сжала пальцы на своих коленях, пряча ладони в длинных рукавах толстовки. — Нет, нет, дело не в нём! — соврала она, но, наткнувшись на недоверчивый взгляд Зубл, поняла, что оправдываться глупо. — То есть... частично. Он пропадает на какой-то подработке, а мне не удосужился даже сказать об этом. Зубл, которая уже потянулась к чайнику, на секунду замерла. Её брови поползли вверх, а в голове мгновенно возникло недоумение.  — Вот как? — выдавила Зубл, возвращаясь к столу и бросая по пакетику чая в чашки. — Разве, ему не нужно сдавать зачёты?  Она раздражённо дёрнула плечом. Мысль о том, что её придурковатый младший брат вместо учёбы ввязался в какую-то сомнительную авантюру с ночными сменами, оптимизма не внушала. Если родители узнают, что он завалил сессию из-за подработок, её саму заставят выслушивать нотации. — Сдаёт вроде, — пробормотала Помни. — Правду он мне всё равно не расскажет. — Ты заслуживаешь большего, чем думать о нём, даже когда он не здесь, — Зубл протянула ей чашку, от которой приятно пахло мятой. — Скажи слово — и я сотру эту глупую улыбочку с его лица.  Помни слабо улыбнулась, принимая горячую чашку. На секунду от этой незамысловатой, но искренней поддержки внутри стало чуточку теплее. Она сделала маленький глоток, и Зубл мягко подтолкнула к ней вазочку с конфетами. Взгляд Помни рассеянно скользнул по комнате и наткнулся на огромную спортивную сумку, стоящую у шкафа. Из неё торчали сложенные вещи и пара обуви. — Уже собираешься? — спросила Помни, кивнув на сумку. — А, да, потихоньку, — Зубл мельком глянула на вещи и вздохнула. — Завтра уезжаю к родителям за город. А ты?  Помни судорожно сжала чашку. От этого простого вопроса внутри всё привычно и болезненно сжалось, а недавняя обида на Джекса окончательно сменилась глухой тоской. Она перевела взгляд на тёмное окно, за которым кружились редкие снежинки. — Я буду здесь, — ответила Помни, и слова утонули в намерено громком стуке чашки о стол. — У отца новая жена, у матери ухажёр... Им явно не до меня. Зубл замерла с конфетой в руке, так и не донеся её до рта. Внимательный, чуть прищуренный взгляд её глаз на мгновение стал мягче, растеряв всю привычную колючесть. — Вот же дерьмо, — с глубоким сочувствием констатировала Зубл. Она встала, бесцеремонно пододвинула ногой стул ближе и села прямо рядом с Помни, заставив ту поднять глаза. — То есть, в новогоднюю ночь ты планируешь тусоваться в одиночестве? Здесь? Помни неопределённо пожала плечами. — У меня нет выбора, — грустно подытожила Помни, но поняв, как жалко это звучит, поспешила исправиться. — Зато я смогу выспаться в тишине! Всё круто, правда.  — Это не круто, — Зубл покачала головой и раздражённо бросила конфету обратно в вазочку. — Встречать Новый год в полупустой общаге — сомнительное удовольствие. Зубл хмуро уставилась в свою чашку, лениво помешивая чай ложкой. В её голове со скрипом прокручивались шестерёнки. Оставить Помни одну в ледяной, затихшей общаге поедать лапшу под поздравление президента? Ну уж нет. Зубл чувствовала странное, почти материнское чувство по отношению к Помни, так что бросать её в таком состоянии она точно не собиралась. К тому же, в голове зрел идеальный, просто гениальный план. — Я не позволю тебе сидеть тут одной, — Зубл решительно наклонилась ближе и её руки упёрлись в колени. — Так что, собирай шмотки. Поедешь со мной. Слова подруги долетели до Помни не сразу. На секунду ей показалось, что она ослышалась. Было глупо и совершенно унизительно вваливаться в чужую семью. К тому же, если собственным родителям она оказалась не нужна, то с какой стати посторонние люди должны улыбаться ей за праздничным столом? Из жалости? Потому что Зубл притащила с собой бездомного общажного котёнка, которого некуда деть? — В смысле, — с тобой? — её голос прозвучал тише, чем хотелось бы. — Зубл, это ведь… это семейный праздник. Туда нельзя просто так привести постороннего человека. — Во-первых, «посторонней» ты будешь не больше пары месяцев, я уверена, — Зубл пренебрежительно махнула рукой, пресекая любые возражения и вопросы.  Помни непонимающе нахмурилась, уловив в её голосе странную, непривычно весёлую интонацию. — Что это значит? — подозрительно спросила она. — Ничего, забудь, — Зубл фыркнула, хитро прищурившись из-под растрёпанных волос, но развивать тему не стала. — Во-вторых, родители будут только рады. Мама вечно жалуется, что я к ним никого, кроме своих поехавших художников с зелёными волосами, не привожу.  Помни дала себе несколько секунд, чтобы обдумать это безумное предложение, но возразить больше ничего не могла. — Я не знаю, Зубл… — Помни судорожно вздохнула, неосознанно потянув вниз рукава огромной толстовки, словно пытаясь в неё спрятаться. — Это точно не будет проблемой? — Проблема в моей жизни только Джекс, — отрезала Зубл, поднимаясь со стула. Она с грохотом переложила кучу инструментов на верстаке, демонстрируя, что возражения не принимаются. — Завтра в восемь жду тебя на вахте. Помни слабо, но наконец-то искренне улыбнулась. Тяжесть, давившая на плечи последнюю неделю, начала медленно таять, уступая место робкой, пугливой надежде. Когда дверь за ней закрылась, Зубл предвкушающе усмехнулась. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.  Джекс, который ни словом не обмолвился родителям о своей новой соседке, а самой Помни не рассказал про сестру, наводило на очень интересные мысли.  Зубл прошлась по комнате, лениво пнув валяющийся на полу обрезок пластиковой трубы. Только законченный осёл бы не заметил, как сильно изменилось поведение брата рядом с этой девчонкой. Начать хотя бы с того, когда Помни жила у неё. Ведь Джекс пришёл, чтобы вернуть её в комнату. Переступил через себя, припёрся в чужое крыло и, более того, извинился, только бы она вернулась. Джекс? Который обожает одиночество, трясётся над личным пространством и плевать хотел на чужие чувства?  А эти его вечные ночные исчезновения? Рагата, конечно, свято верила в «обычную подработку», но Зубл знала, что Джекс скорее удавится, чем пойдёт добровольно вкалывать ночами ради лишней копейки на чипсы и энергетики. Он что-то задумал. Что-то серьёзное, и обязательно для Помни.  Зубл остановилась у шкафа и потянула вверх молнию на своей спортивной сумке. Внутри неё крепло глубокое, почти злорадное удовлетворение. Джекс запутался в собственных чувствах, упрямо строя из себя хладнокровного пофигиста перед соседкой, которая была в тысячу раз добродушнее него.  Предвкушение хаоса грело душу, и Зубл, недолго думая, взяла телефон, чтобы предупредить родителей о скорой гостье. __________________________ Помни вернулась в свой блок, когда на часах было начало десятого. На душе до сих пор колыхалось странное, трепетное волнение из-за грядущей поездки. Она аккуратно толкнуло дверь и вошла в комнату. В комнате горел свет. Джекс устроился прямо на полу, в проходе между их кроватями, опёршись спиной о матрас. Помни растерянно моргнула и непроизвольно перевела взгляд на настенные часы. Это было странно. Последние недели Джекс заваливался в комнату глубоко после полуночи — бледный, выжатый как лимон, едва волоча ноги, и сразу отключался. Сейчас же он выглядел намного лучше, хотя синяки под глазами выдавали его усталость. Джекс лениво листал что-то в телефоне, но стоило Помни войти, как его палец на секунду замер на экране. Он не поднял головы, лишь едва заметно повёл плечом, показывая, что заметил её присутствие. Посмотрев на него, такого непривычно тихого и измотанного, она почувствовала, как вся её напускная злость куда-то испарилась. Ей стало его жаль. Какая бы тайна у него ни была, этот парень явно работал на износ. Помни тихо, стараясь не шуметь, подошла ближе. Джекс даже не пошевелился, только лениво перевёл на неё сонный, затуманенный взгляд. Она без тени привычного стеснения аккуратно опустилась на пол прямо рядом с ним, подогнув под себя ноги. — Джекс… — негромко позвала она, и в её голосе проскользнула неприкрытая забота. — Скажи, я могу чем-то помочь? Парень медленно открыл рот, явно собираясь выдать какой-то очередной едкий комментарий, и Помни поспешила перебить: — Я знаю, что это не моё дело, — порывисто добавила она. — Но я правда... очень переживаю.  Он так и застыл с полуоткрытым ртом. Джекс устало закинул голову назад, прижимаясь затылком к матрасу и глядя в потолок, чтобы скрыть то, как эти слова повлияли на него. В полумраке комнаты его лицо казалось совсем бледным. Он долго молчал, слушая тишину комнаты, а потом тяжело вздохнул, потёр лицо ладонями и неожиданно тихо произнёс: — Подработка. Помни удивлённо моргнула, затаив дыхание. Что он только что... — Сборка мебели на складе и ночная доставка, — продолжил Джекс. — Платят нормально, но спишь по три часа в сутки. Вместо облегчения, в голове Помни моментально прокрутилась самые жуткие сценарии. Вдруг он ввязался во что-то опасное? Вдруг у него проблемы, о которых нельзя говорить вслух? Он ведь мог крупно проиграться, задолжать кому-то страшному или… Помни неосознанно подалась вперёд, её голубые глаза взволнованно округлились. — Ты… ты кому-то должен? — её голос упал до испуганного шепота. — Пожалуйста, скажи правду, это точно не связано с чем-то плохим? Джекс, который уже расслабился, от её напора едва не подавился воздухом. Пару секунд он просто безмолвно смотрел на чужое лицо, пытаясь осознать масштаб её бурной фантазии. Ему было дико обидно, что она считает его способным вляпаться в какой-нибудь криминал, но ещё тяжелее было молчать о том, что он гробит своё здоровье на этой чёртовой работе только ради неё. — Нет, — наконец выдавил он, устало ворча. — Расслабься. Коллекторы за мной не бегают, в карты я не проигрывал и душу дьяволу не продавал. Никому я ничего не должен. — Тогда зачем? — не унималась Помни, всё ещё всматриваясь в его лицо в поисках подвоха. — Надо, — Джекс раздражённо взъерошил и без того растрёпанные волосы. — Прекращай придумывать мне бандитское прошлое. Себе лучше помоги, вон, бледная какая ходишь. Убедившись, что он хоть и злится, но говорит правду, Помни наконец тихонько, с облегчением вздохнула. Внутри разлилось удивительное, трепетное тепло. Он доверился ей, нарушив все слова Рагаты. — Ладно, — мягко согласилась она, робко улыбнувшись. — Хоть на праздниках в тишине выспишься. Комната в твоём полном распоряжении.  Джекс удивленно приподнял бровь и проследил за ней, когда она встала, чтобы достать чемодан из-под кровати. — Это ещё почему? — спросил он, и в его голосе сквозь привычную лень пробилось искреннее непонимание. — Уезжаешь домой? Помни на секунду замерла, держась за ручку чемодана, и опустила глаза. Упоминание «дома» отозвалось внутри привычным, тупым уколом обиды. Она поспешно справилась с собой, качнула головой и натянула дежурную улыбку, стараясь говорить как можно непринуждённее.  — Нет, не домой. Меня… подруга к себе позвала, за город. С её семьёй отметить. Так что уезжаю завтра утром. Пальцы, которыми Джекс только что лениво крутил телефон, заметно дрогнули. В его глазах промелькнуло странное, быстрое выражение — какая-то смесь досады, растерянности и укола ревности. — И кто этот несчастный человек, который добровольно согласился слушать твоё ворчание в новогоднюю ночь? Рагата, что ли? — фыркнул он, закинув руки за голову. — Разочарую тебя, козявка, но я завтра тоже уезжаю. Помни оставила толстовку, с которой возилась, и задумалась. — Уезжаешь? К семье? — Допустим, — уклончиво буркнул Джекс, неопределенно поведя плечом. Ему до безумия не хотелось признаваться, что его ждёт уютный загородный дом, мамины пироги и семейные посиделки — это совершенно не вязалось с его токсичным образом. — Нужно поизображать приличного сына пару дней.  Помни тихонько, искренне рассмеялась. Обида на его скрытность окончательно растаяла. Ей было так тепло от этого простого, неожиданно откровенного разговора. Она повернула защёлки на чемодане и принялась аккуратно выкладывать вещи из шкафа. Посмотрев на него сверху вниз, из-под прядей тёмных волос, она добавила: — Я рада, что ты побудешь с семьёй. И что наконец-то отдохнёшь. Джекс промолчал, молча проводил её взглядом, а затем снова уставился в потолок, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла от глухой, удушающей досады. Он отчаянно хотел провести новый год с ней. А в итоге сам же всё испортил своей дурацкой гордостью и молчанием. Теперь его ждали долгие праздники в загородном доме, мамины расспросы и компания Зубл.  Джекс резко поднялся с пола, швырнул телефон на кровать и, не говоря ни слова, вышел из комнаты, оглушительно хлопнув дверью. _____________________ Помни проснулась за пятнадцать минут до будильника. Сердце сразу сделало робкий, волнительный кувырок. Это сегодня! Она тихо, стараясь не шуршать одеялом, поднялась с постели. На соседней кровати, зарывшись носом в подушку и с головой замотавшись в свой плед, спал Джекс. Девушка на цыпочках прошла в ванную, умылась и быстро оделась: натянула любимые джинсы и красный свитер. Напоследок она бросила взгляд в зеркало, пригладила вечно взъерошенные тёмные пряди и вернулась в комнату. Застегнув молнию на куртке, она аккуратно подхватила чемодан за ручку, выкатила его в коридор и бесшумно закрыла дверь.  Помни спустилась на первый этаж, бережно переставляя чемодан на ступеньках. Вахтёрши не было на месте, хотя она уже успела поставить на свой стол крошечную искусственную ёлочку. Зубл стояла, прислонившись спиной к массивной колонне у самого выхода, и лениво прокручивала ленту в телефоне. Заметив Помни, она оторвала взгляд от экрана. — Семь пятьдесят восемь, — вместо приветствия сипло бросила старшекурсница, окинув Помни оценивающим взглядом. — Даже не опоздала. — Привет, — Помни робко улыбнулась, подкатывая чемодан ближе. — Не могла спать. Я так волнуюсь! Зубл легко подхватила свою тяжёлую сумку и закинула её на плечо, словно та ничего не весила. Она насмешливо фыркнула, но в её глазах проскользнуло непривычное, мягкое тепло. Вся эта трогательная паника вызывала у неё непреодолимое желание  закатить глаза. — Завязывай. Родители в курсе, что ты со мной, — Зубл коротко кивнула в сторону массивных дверей выхода. — Идём. Дорога до станции оказалась тем ещё испытанием. Помни тащила за собой чемодан, колёсики которого то и дело вязли в сугробах, издавая жалобный пластиковый скрип. Зубл шагала чуть впереди, наступая своими тяжёлыми ботинками прямо в глубокий снег и пробивая для Помни подобие тропинки. Вокруг было тихо и как-то по-особенному красиво. Редкие прохожие, укутанные в шарфы по самые носы, спешили по магазинам за последними покупками, а из окон редких открытых кофеен пахло пряниками и корицей. На платформу они взлетели ровно за пять минут до прибытия поезда. На удивление, вагон оказался полупустым. Зубл заняла место возле окна, а Помни села напротив, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Поезд плавно тронулся, и через несколько минут за окном замелькали пригородные пейзажи.  Через два часа вышли на небольшой загородной станции. Дом родителей Зубл находился в небольшом посёлке неподалёку от платформы.  Это было добротное двухэтажное здание из тёмного дерева, с аккуратным крыльцом и большими окнами. Помни заворожённо замерла у калитки, разглядывая эту живую сказку, пока Зубл бесцеремонно толкала ногой деревянную дверцу. Стоило им подняться на крыльцо и открыть входную дверь, как на них обрушился восторженный крик. Из глубины дома вышла улыбчивая, аккуратная женщина в уютном вязаном кардигане. У неё были добрые, задорные глаза, а светлые волосы оказались собраны в низкий пучок. — Зубл! Приехали! — она тепло обняла дочь, а затем с искренним радушием повернулась к притихшей гостье. — А ты, должно быть, Помни? Проходи, не стесняй-... ох, какая миниатюрная! Женщина шагнула вперёд и так же мягко, по-матерински тепло обняла растерявшуюся Помни. — Здравствуйте, — вежливо улыбнулась Помни, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от такого приёма. — Избегай тему роста, — пробормотала маме Зубл в самое ухо, тут же забирая у Помни чемодан.  Женщина лишь звонко, добродушно рассмеялась, отмахиваясь от ворчания дочери. — Не цепляй девочку! Она же хорошенькая, прямо куколка.  Женщина принялась суетиться, помогая Помни повесить вещи, и как бы между прочим, забирая какую-то коробку со стола, обернулась к Зубл. — Вы одни? — тон вдруг стал твёрже. — Я же сказала тебе проследить за братом, Зубл. Зубл, которая в этот момент как раз стягивала второй ботинок, замерла. В прихожей на мгновение повисла тяжёлая, неуютная тишина, от которой Помни невольно сжалась, переводя растерянный взгляд с подруги на её мать.  — Ну ма-а-ам, — протянула Зубл и закатила глаза, явно слыша этот упрёк не в первый раз. — Он совершеннолетний парень. Я должна была за ручку его привести? — Даже если так, — женщина недовольно всплеснула руками. — Ты обещала зайти к нему перед выходом и проконтролировать! — Ещё чего, — огрызнулась Зубл, окончательно избавляясь от обуви. На её лице написалось такое искреннее, глубокое отвращение, что Помни невольно задумалась. Да что там за брат такой?  Женщина раздражённо вздохнула, но спорить не стала — видимо, прекрасно знала, какими «тёплыми» бывают отношения между её детьми. Поймав на себе испуганный, притихший взгляд Помни, она тут же спохватилась, и строгое выражение мгновенно сошло с её лица. — Помни, ты извини нас, — виновато проговорила она, ласково коснувшись плеча гостьи. — Зубл, проводи подругу в гостевую комнату. Помни послушно зашагала вверх по деревянной лестнице вслед за Зубл, которая тащила её чемодан. Голову не отпускала забавная мысль: надо же, брат Зубл, похоже, тот ещё олень, раз умудряется доводить её до белого каления одной только мыслью о своём существовании. — Ты не говорила, что твой брат учится в нашем университете, — негромко заметила Помни, когда они поднялись на второй этаж и пошли по светлому коридору. Зубл, уверенно шагавшая впереди, на секунду споткнулась на ровном месте, но тут же выровняла шаг. Она толкнула дверь плечом, с глухим стуком поставила чемодан у кровати и, наконец, повернулась к Помни. На её лице сияла запредельно невинная, почти святая ухмылка. — Разве?  — хмыкнула она, и скрестила руки на груди. — Я была уверена, что говорила.  — Нет, ни разу, — Помни прошла вглубь комнаты и огляделась. Комната была маленькой, но уютной. Кровать стояла по центру, рядом деревянный шкаф, а в углу аккуратный туалетный столик. — Тут очень красиво! Она подошла к окну, за которым тихо падал снег, и присела на край аккуратно заправленной постели. Матрас был мягким, плед — пушистым и тёплым, а из приоткрытой форточки приятно тянуло морозной свежестью. Всё было просто идеально. — Обустраивайся и спускайся на кухню через десять минут. Через отмеренное время Помни послушно спустилась на первый этаж. Утренний страх окончательно испарился, уступив место лёгкому, приятному любопытству. На лестнице её встретил ещё более густой, умопомрачительный аромат выпечки, от которого в животе заурчало. На кухне вовсю кипела жизнь. Мама напевала под нос какой-то старый новогодний мотив, ловко нарезала салат, а за большим столом уже сидел отец Зубл. Он переоделся в чистую домашнюю рубашку в клетку, а на носу поблёскивали очки для чтения. Рядом с ним, развалившись на стуле и лениво ковыряя вилкой в тарелке, сидела Зубл. — Добро пожаловать, Помни! — Мужчина приветливо улыбнулся, откладывая в сторону газету. — Проходи, садись к столу. — Садись, дорогая, садись! — женщина тут же подлетела к ней, мягко усаживая на свободный стул прямо напротив Зубл и пододвигая огромную тарелку с пирогом. — Кушай, пока горячий! А то худенькая какая!  — Спасибо большое, — Помни вежливо улыбнулась, принимаясь за еду. За столом завязался простой, тёплый разговор. Отец расспрашивал Помни об учёбе, добродушно подкалывая дочь за её «инженерные замашки». Помни быстро расслабилась — в этой комнате было так уютно, наряженная в углу ёлка подмигивала разноцветными огоньками, а за окном медленно падал крупный пушистый снег. Вдруг в прихожей раздался отчётливый, громкий щелчок открывающегося замка, а следом — тяжёлый вздох и глухой стук брошенной на пол сумки. — Доехал! — воскликнула мама, вскакивая из-за стола, чтобы встретить сына.  — Не раздевайся, придурок, идём чистить снег, — громко, с явной издёвкой крикнула в коридор Зубл, откидываясь на спинку стула.  Наступила секундная тишина, а затем послышался хриплый, до боли знакомый, запредельно усталый голос, от которого у Помни внутри всё мгновенно заледенело: — Как грубо, Зубл. Теперь я не хочу помогать тебе.