Вне зоны комфорта

Этого. Просто. Не может. Быть.  Помни была готова скорее поверить в то, что окончательно сошла с ума, чем в то, что за углом действительно стоял человек, образ которого моментально вырисовался в голове.  Она узнала бы этот голос из тысячи. Тот самый насмешливый тон, привычка дерзить невпопад и эта особенная, узнаваемая манера выговаривать имя «Зубл» с напускным, театральным отвращением. Когда звук его голоса долетел из прихожей, Помни замерла, вцепившись пальцами в край стола. Это не могло быть совпадением, но и реальностью быть не могло. Послышались восторженные восклицания. Мама, не сдерживая эмоций, явно заключила парня в объятия, и было слышно, как он глухо, по-мальчишески недовольно вздохнул, стараясь отстраниться. Помни, как бы ни пыталась взять себя в руки, не могла произнести его имя даже в собственных мыслях. Ей нужно было убедиться.  Девушка осторожно перевела взгляд на Зубл. Та, абсолютно невозмутимо, с вызывающей медлительностью отправила в рот кусочек пирога. В её глазах переливался нескрываемый триумф. Она едва заметно пожала плечами, и в этом жесте Помни вдруг отчетливо увидела его. Сходство. Боже мой, как она могла не заметить этого раньше? Джекс был до жути похож на Зубл. Тот же высокий рост, те же чуть узкие, пронзительные глаза, та же вечная привычка немного горбиться... В голове Помни словно сложился пазл из тысяч мелких осколков. Теперь она поняла, почему Джекс с такой настойчивостью требовал, чтобы она держалась от Зубл подальше. Это не было отвращение к бывшей девушке или желание контролировать её круг общения. Он намеренно выстраивал между ними дистанцию, чтобы Зубл не проговорилась о том, что они... Брат и сестра. В прихожей что-то упало. Женщина продолжала оживленно щебетать, но вдруг её голос сменился на заговорщический, от которого у Помни всё похолодело. — У меня есть для тебя отличная новость! — донеслось из прихожей. — В этот раз мы не будем отмечать Новый год вчетвером. — О, Зубл, — его голос эхом отозвался в коридоре. Он скинул ботинки, небрежно пнув их в сторону. — Тридцать первого ты куда-то свалишь? Поверить не могу, что мне привалило такое счастье.  Зубл, до этого момента сохранявшая почти пугающее спокойствие, моментально вскинулась. Она подалась вперед, и её лицо исказила привычная гримаса раздражения. — Поверить не могу, что мама не разрешает мне бить тебя, — отрезала она, не сводя глаз с Помни, которая отчаянно пыталась сохранить подобие невозмутимости. — Мечтай больше, я остаюсь. Парень издал короткий, донельзя сухой смешок, от которого Помни едва не потеряла сознание. Чёрт возьми, зайди же уже наконец! Мама, совершенно не обращая внимания на перепалки детей, стояла в проходе между кухней и прихожей. Она продолжила своё: — Иди сюда, иди. У нас гостья. Ты посмотри, какая девочка хорошая! Тебе бы обратить внимание, а то всё один да один, никакой личной жизни. А она как раз… Парень перебил её резким хлопком дверцы шкафа в прихожей, будто пытаясь отгородиться от назойливых попыток устроить его жизнь. Все его мысли уже давно были заняты кем-то другим.  Послышались тяжелые шаги, которые становились всё ближе и ближе к порогу. — Я тебе в сотый раз повторяю, мам, мне никто не интересен, — отрезал он, жестикулируя свободной рукой, и шагнул в дверной проём кухни. — Просто за- Он остановился так резко, будто наткнулся на невидимую стену. Его взгляд, до этого метавшийся по кухне, сфокусировался на фигуре, сидевшей за столом. — … -помни это, —  закончил он, хотя его голос дрогнул и просел на последнем слове. Помни моргнула, чувствуя, как лицо заливает жар. Она подняла голову и тут же поймала удивлённый взгляд карих глаз. Парень стоял, не в силах сдвинуться с места. Его привычно взъерошенные волосы кое-где намокли от растаявшего снега, и одна непослушная прядь прилипла ко лбу. Он судорожно сглотнул, продолжая метаться глазами по её лицу, словно пытаясь понять, не мерещится ли она ему. Помни неловко подняла руку и вяло махнула в беззвучном приветствии. — Джекс, — мягко подтолкнула его мать в спину, не замечая напряжения, висящего между ними. — Помни, знакомься, это мой сын. Женщина обошла Джекса и с лучезарной улыбкой похлопала его по плечу. Она видела лишь то, что хотела видеть: двое молодых людей, застывших в неловком молчании, которое она приняла за стеснительность. Джекс перевел взгляд на сестру, и та — о, боги, она была само воплощение невинности — медленно, демонстративно поднесла чашку к губам, наблюдая за братом поверх края. — Ты… — Джекс наконец выдавил из себя, обращаясь к Помни. — Ты что тут делаешь?  — Обедает, разве не ясно? — перебила Зубл. Она говорила с такой сладостной вежливостью, что Джекс на секунду поверил в случайность ситуации. — Помни составит нам компанию на праздниках. Надеюсь, ты не будешь против? Ты ведь любишь… гостей. Зубл сделала едва заметный акцент на последнем слове. Джекс мгновенно понял игру, которую она вела. Чёрт возьми. Она знает. Джекс чувствовал, как внутри закипает гремучая смесь из ярости и паники. Он хотел развернуться, схватить сумку и сбежать обратно в общежитие, но под взглядом голубых глаз Помни его ноги будто приросли к полу. — Вы знакомы? — спросила мама, вытирая руки полотенцем.  Джекс выдохнул, словно на секунду перестал задыхаться. Его сердце гулко колотилось в ребрах, отдаваясь глухой болью в висках.  Это ведь то, чего он хотел, разве нет? В глубине души он отчаянно жаждал возможности провести эти выходные рядом с Помни — просто чтобы быть рядом, смотреть какой-нибудь очередной глупый мультик, который она бы выбрала, и наконец-то почувствовать себя на своём месте. Но всё пошло совсем не так. Вместо тихой близости — этот давящий обеденный стол, пронзительный взгляд матери и Зубл, которая видела его насквозь и точно не собиралась оставлять в покое. — Мы учимся на одном курсе, — ответил Джекс, намеренно опуская важную деталь о совместном проживании.  Мама просияла ещё ярче. Джекс почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он понял, что загнан в ловушку, и единственным способом не выдать себя окончательно было продолжать этот нелепый спектакль. Сияющая женщина почти силой усадила сына на стул, прямо рядом с Помни. Колени Джекса случайно коснулись её ноги, и он тут же вжался в противоположный край стула, стараясь максимально увеличить дистанцию между ними. — На одном курсе? Ну надо же! — мама снова засуетилась, пододвигая сыну тарелку. Она не замечала ни его окаменевших плеч, ни того, как Помни нервно теребит край скатерти. — Почему ты не говорил, что у тебя на факультете есть такие прелестные люди? Джекс опустил глаза в тарелку. Он вцепился в вилку, но не сделал ни единого движения, чтобы начать есть. — Мы... не так часто общаемся, мам, — выдавил он, наконец подняв взгляд на Помни. В его карих глазах на долю секунды мелькнула тень мольбы, перемешанная с тревогой: он был на грани паники.  Но женщину, казалось, было уже не остановить. Она сияла, рассматривая Помни с такой нежностью, будто та была не просто девушкой, а редким и долгожданным подарком. — Очень зря! — воскликнула она, всплеснув руками. — А ведь посмотри, какая пара! Джекс бросил быстрый, полный отчаяния взгляд на Зубл, надеясь на хоть какую-то поддержку, но та лишь демонстративно подперла щеку рукой, с наслаждением смакуя его мучения. Спектакль для неё становился только интереснее. Помни хотела сбежать, провалиться сквозь пол, но вместо этого лишь судорожно вцепилась пальцами в край свитера. — Помни, дорогая, скажи: у тебя есть молодой человек? — не унималась она, пересаживаясь ближе.  Джекс перестал дышать. Он явно был не готов к такому «допросу» и уже собирался выпалить что-то резкое, чтобы прервать мать, но его опередили. — Конечно нет, — протянула Зубл. Она медленно отложила ложку, которой помешивала чай, глядя с той самой полуулыбкой, которая обычно не предвещала ничего хорошего. — Помни сейчас слишком занята, чтобы тратить время на всякую ерунду, — Зубл бросила мимолетный, пронзительный взгляд на брата.  — Закрой рот, — одними губами произнес он. В его глазах было столько угрозы, что любой другой бы замолчал. Но Зубл лишь насмешливо приподняла бровь, словно предлагая ему попробовать заставить её.  — У неё есть дела поважнее. — продолжила она, совершенно не смутившись. — К тому же, зачем ей искать кого-то, когда самый занудный парень на курсе и так постоянно крутится вокруг неё? Мама Джекса, не поняв истинного подтекста слов Зубл, восприняла их как явный намек на то, что за Помни кто-то ухаживает. Её лицо, до этого сиявшее восторгом, мгновенно вытянулось. — О… — протянула она, разочарованно опустив плечи. — Выходит, твоё сердце уже занято? Помни замерла. Она видела, как в глазах женщины промелькнуло искреннее огорчение, как будто она только что потеряла что-то очень ценное. — Я сейчас... сосредоточена на учёбе, — Помни попыталась оправдаться, но Зубл её перебила. — Какая жалость, правда? — небрежно бросила Зубл, отпив немного чая и не сводя глаз с брата. — Кста-а-ти, мам, пап. Джекс уже рассказывал вам, что у него новый сосед в комнате? В кухне воцарилась звенящая тишина. Джекс, до этого момента сидевший за столом с каменным лицом, резко дернулся. Его стул с неприятным скрежетом отъехал назад, когда он вскочил на ноги. — Да, ты права, — отрезал Джекс, перебивая мать, которая уже открыла рот, чтобы задать уточняющий вопрос. — Нам нужно убрать снег.  Он в два шага обогнул стол, схватил сестру за плечо и с рывком поднял её со стула. Зубл на секунду потеряла равновесие, но тут же усмехнулась, заметив, что смогла вывести Джекса из себя, сказав несколько слов. — Я сказала это минут пять назад, — процедила она, пытаясь высвободиться, но Джекс потащил её к выходу. — Ребята, подождите! — воскликнула Помни, встав из-за стола. — Я тоже могу помочь!  Она уже была готова броситься в прихожую за курткой, но Джекс резко обернулся.  — Сиди, Помни, — отрезал он. — Но я тоже могу... — начала она, не желая оставаться одной. — Я сказал — сиди.  Он не стал ждать, пока она ответит. Джекс молча развернулся, на ходу подхватил с вешалки куртку и натянул ботинки, даже не потрудившись как следует зашнуровать их. Он рванул дверь на себя, вышел на улицу и коротким жестом приказал сестре следовать за ним.

***

Когда Дверь за Джексом и Зубл захлопнулась, Помни невольно вжала голову в плечи. В кухне повисла тишина, такая густая, что, казалось, можно было услышать, как она сглотнула.  Что это вообще было?  Она попыталась разложить всё по полочкам, но в голове творился полный бардак. Итак, оценим ситуацию. У Зубл есть брат. И этот брат — Джекс. Весь этот визит на новогодние каникулы, который казался просто «неловким», вдруг обрел совершенно иные масштабы. Ей предстояло провести несколько дней в семье человека, который месяцами не рассказывал о своих родственных связях добровольно.  Помни неловко отодвинула чашку и вымученно улыбнулась. — Они… часто так? — осторожно спросила она, надеясь выведать хоть что-то новое.  Женщина рассмеялась — легко, беззаботно, совсем не так, как смеялся Джекс. — С самого детства. Зубл всегда говорит о чём думает, а Джекс… — она замолчала, задумчиво разглаживая скатерть. — ... совсем не такой. Ему трудно даются слова, особенно если дело касается чего-то важного. Помни стало не по себе. Перед глазами пронеслись те немногие ситуации, когда он прямо говорил то, о чём на самом деле думал. Его привычные колкости, его насмешливый тон... всё это было лишь безопасной крепостью, за которой он прятал то, что действительно имело значение. — Хочешь ещё пирога? — ласково спросила женщина, нарушая тишину. Помни посмотрела на тарелку. Есть не хотелось. Чтобы хоть как-то отвлечься от этого давящего ощущения, она поднялась со своего места. — Давайте я лучше помогу, — она указала на стопку тарелок. — Всё было очень вкусно, спасибо вам. Женщина улыбнулась, охотно принимая помощь.  Помни неловко подошла к раковине. Тёплая, почти горячая вода приятно согревала озябшие пальцы. Она принялась методично ополаскивать тарелки, стараясь сосредоточиться на звуке воды и звоне фарфора, чтобы ни о чём не думать. В её собственной семье праздники были тихим дежурный ужином, где каждый занят своим телефоном. Здесь же всё было… иначе. — Ты очень аккуратная, — заметила мама, не глядя на неё, занятая расстановкой блюдец по местам. — Спасибо, — она улыбнулась. — И за то, что позволили остаться.  — Глупости, — отмахнулась она, подхватив с края стола салфетку. — Может, рядом с тобой дети станут хоть немного покладистей. Помни лишь кротко улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Через несколько минут последние тарелки отправились на сушилку, а кухонная суета естественным образом сошла на нет. — Всё, закончили, — мама довольно оглядела чистую кухню. Она вытерла руки и легко коснулась плеча Помни. — Знаешь что? Иди-ка ты наверх, отдохни. Я зайду к тебе позже. Помни кивнула и послушно направилась к лестнице.

***

Гараж был совсем недалеко, но путь сквозь сугробы требовал усилий. Джекс шёл первым, размашисто протаптывая тропинку, а Зубл семенила следом, ехидно поглядывая на его напряженную спину. Джекс открыл дверь, покопался в гараже и вытащил две снеговые лопаты, одну из которых бросил ей в ноги. Когда они отошли на пару шагов, чтобы начать работу, он резко остановился. — Объяснишь? — он повернулся к сестре, сжимая дерево лопаты так, что оно больно впилось в кожу. Зубл, ни на секунду не теряя спокойствия, даже не подняла брошенную лопату. Она плавно опустилась на корточки, подняла инструмент, но вместо того чтобы начать чистить снег, невинно прислонилась подбородком к рукоятке, будто совершенно не понимала, о чем шла речь. — Что именно? — протянула она, нарочито широко распахнув глаза.  Джекс раздраженно сбросил в головы капюшон, и сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство. Высокий рост не был преимуществом, когда он говорил с Зубл. Он привык смотреть на мир, наклонив голову вниз — туда, где обычно находилась Помни. — Не делай вид, что не понимаешь, — выдохнул он, из последних сил собирая остатки самообладания. — Твоя рука во всём видна. Ты нарочно притащила её сюда. Джекс подался вперед, но Зубл даже не дрогнула. Она медленно подняла руку и кончиком пальца упёрлась ему в переносицу, с холодным спокойствием отодвигая его лицо от своего. — Возможно, — протянула Зубл, прищурившись. — Но разве, не этого ты хотел?  — На что намекаешь? Ты это о чём?! —Джекс едва не выронил лопату, и без ответа понимая, что имеет ввиду сестра.  Кровь прилила к лицу, и даже морозный воздух не помогал остыть. Зубл демонстративно закатила глаза и скрестила руки на груди, словно вела беседу с упрямым, глупым подростком. — Не вижу ни одной причины что-то тебе объяснять, — отрезала она, перешагнула через сугроб и, не глядя на него, уверенно вонзила лопату в снег, собираясь продолжить работу. Джекс среагировал быстрее, чем успел подумать. Он сделал шаг вперёд и перехватил рукоятку лопаты прямо над её руками, с силой прижимая лезвие к земле. Лопата замерла, намертво вцепившись в лед. — Нет, ты объяснишь, — процедил он, подаваясь вперед. В его глазах вспыхнула такая паника, что Зубл на секунду притихла. — Это она тебе что-то сказала? — Убери руки, кретин, — Зубл попыталась дернуть лопату, но Джекс держал её слишком крепко. Она раздраженно выдохнула и вскинула на него взгляд, полный презрения. — Боже... Она ничего не говорила. Мне не надо. Всё и так очевидно по тому, как ты на неё смотришь. — Отвечай нормально! — рявкнул он, почти прижав её к краю гаражной стены.  — Ты окончательно свихнулся, — Зубл со злостью дернула лопату, но он даже не шелохнулся. Она видела, что он не отступит, пока не выбьет из неё признание, которое сам же боялся произнести вслух. — Хочешь это услышать? Серьезно? Она резко подалась вперед, схватила его за ухо и, притянув к себе, прошептала: — Хорошо. Ты любишь Помни. И так боишься, что кто-то узнает об этом, что выдаёшь себя сам.  Джекс резко отдернул её руки. Он сделал шаг назад, сбив ногой кучу снега, и его лицо, минуту назад красное от ярости, внезапно стало бледным и непроницаемым. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — отрезал он, и в этом голосе, вопреки всем попыткам звучать отстранённо, проскользнул плохо скрываемый страх. — Строишь теории на пустом месте и понятия не имеешь, что на самом деле происходит.  Зубл насмешливо фыркнула, поправляя перчатку. — Мы знакомы кучу лет, — она смерила его осуждающим взглядом. — Ты настолько предсказуем, что это даже скучно. Джекс сжал зубы, резко отвернул голову в сторону, уставившись на пустые окна гаража. Ответить не было сил, а любая попытка спорить казалась сейчас унизительной даже для самого себя. Зубл, заметив его молчание, чуть прищурилась, и её тон стал неожиданно тише, лишившись прежнего едкого напора. Она снова принялась вонзать лопату в снег, сбрасывая его в сторону, но уже не с такой яростью. — Помни ничего не замечает, — бросила она в пустоту, не глядя на брата. — Ей вообще плевать, кто на неё смотрит, потому что она привыкла, что на неё не смотрит никто. Джекс медленно повернул голову, хмурясь. Он попытался уловить смысл её слов, но в голове была лишь пустота. — Её родители... — Зубл запнулась, поправляя воротник куртки, будто слова давались ей с трудом. — Судя по её виду, им до того, что она делает, всегда было как до фонаря. Поэтому я и предложила ей приехать сюда. Чтобы она не была одна, понимаешь?  Джекс замер, крепко сжимая челюсти. В груди вдруг стало тесно, будто кислорода в морозном воздухе совсем не осталось. — Я ничего не знал, — тихо выдавил он, глядя на свои ботинки, засыпанные снегом. — Она никогда об этом не говорила. Зубл тяжело вздохнула, сделала шаг к брату и положила ладонь ему на плечо. — Разумеется. Ты был слишком занят, пытаясь прятать свои чувства, — негромко произнесла она, от чего Джекс закатил глаза. Джекс резко дернул плечом, сбрасывая чужую руку, словно это были её слова. — Опять ты за своё, — процедил он, уставившись в пустоту перед собой. — У меня нет никаких чувств. Зубл, не меняясь в лице, лишь коротко хмыкнула, протянув ему лопату. — Ладно, — в её голосе прозвучала едва уловимая ирония. — Раз чувств нет, то, надеюсь, ты хотя бы поможешь мне с этим? Джекс раздраженно выдохнул, молча шагнул вперед, выхватил у неё инструмент и вонзил его в снег, отбрасывая тяжелый ком в сторону. Зубл спокойно наблюдала за его рваными, резкими движениями, методично расчищая дорожку рядом с ним. Больше они не говорили. Лишь слышался скрип лопат по мерзлой земле и тяжелое дыхание Джекса, который, казалось, пытался выместить в этом снегу всё то, что не мог сказать.

***

Помни была несоизмеримо благодарна самой себе за то, что оставила в общежитии большую часть своих вещей. В чемодане, который стоял сейчас посреди гостевой комнаты, умещалось так мало, что она разложила вещи по полкам за десять минут. Джекс и Зубл вернулись в дом, не проронив ни слова. Помни, до этого момента нервно расхаживавшая по гостевой комнате, услышала шаги и, поддавшись внезапному порыву, приоткрыла дверь. — Эй... вы уже вернулись? — тихо спросила она, пытаясь поймать взгляд хотя бы одного из них. Джекс, который шел первым, даже не замедлил шага. Он словно не услышал её, а затем целеустремленно шагнул к своей двери, находившейся прямо напротив и захлопнул дверь. Помни невольно вздрогнула и отшатнулась назад. Зубл, следовавшая за ним, остановилась. Она медленно перевела взгляд с закрытой двери Джекса на Помни, которая продолжала стоять в дверном проеме, судорожно вцепившись пальцами в край двери. — Это из-за меня, верно? — голос Помни предательски дрогнул. Она опустила взгляд на свои разноцветные носки. — Не стоило мне приезжать. Я просто... не знала. Зубл, до этого момента сохранявшая отстраненное выражение лица, слегка смягчилась. Она сделала шаг ближе к Помни. — Не бери в голову, — бросила она будничным тоном. — У него неудачный день. Всё нормально, Помни. Помни лишь слабо кивнула в ответ. Ей хотелось верить Зубл, но не могла. Она промолчала, не найдя сил для вежливого ответа, и лишь сильнее сжала край двери.  Но Зубл, заметив этот поникший взгляд и её явную растерянность, вдруг изменилась в лице. Она вздохнула, словно решаясь на что-то неприятное, но необходимое, и сделала еще полшага вперед. — Послушай, — Зубл намеренно повысила голос, чтобы человек, находящийся за дверью, отчётливо услышал её слова. — Джекс просто трусит, потому что на самом деле ты для него очень много значишь и он рад тебя видеть. Помни вздрогнула, её глаза расширились от неожиданности, а щеки вспыхнули. Она хотела что-то возразить, но Зубл лишь подняла руку, призывая к молчанию. Её лицо стало абсолютно непроницаемым, когда она подняла правую руку перед собой, начав загибать пальцы один за другим, глядя прямо на закрытую дверь напротив. — Три... — произнесла она холодным, отчетливым шепотом.  Зубл опустила второй палец. — Два...   Помни затаила дыхание.  — Один... — едва слышно выдохнула Зубл. И в ту же самую секунду, словно подчиняясь её безмолвной команде, замок в двери напротив щелкнул.