Вне зоны комфорта

— Папа?  Тоненький голосок вырвал отца из раздумий. Он опустил взгляд: на него смотрели встревоженные карие глаза.  — Да, дорогая? — отозвался он, опускаясь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с дочерью. — Зачем мы здесь? — девочка с трудом сдерживала слёзы, готовые сорваться от страха перед бесконечными стерильно-белыми коридорами. — Где мама?  Незнакомые места пугают в любом возрасте, но особенно, если тебе чуть больше, чем три.  — Мама сейчас вернётся, — мужчина почувствовал, как маленькая ладошка судорожно сжала его пальцы в ответ на громкий голос медсестры. — Мы с тобой кое-кого ждём, помнишь? Девочка слабо кивнула, хотя на самом деле ничего не помнила. В памяти остались лишь смутные обрывки недавних разговоров с родителями. Она была слишком мала, чтобы понять суть происходящего, но инстинктивно чувствовала: сейчас случится что-то важное. Дверь в конце коридора приоткрылась, и на пороге появилась уставшая женщина. Несмотря на нелепый белый халат, накинутый прямо поверх домашней одежды, девочка узнала её мгновенно. Она рванулась вперёд, отпустив руку отца. — Мама! — выдохнула она, утыкаясь носом в её колени. Та лишь слабо улыбнулась и прижала дочь к себе свободной рукой, стараясь не тревожить то, что так бережно держала в руках. Она стояла неподвижно, слишком обессиленная, чтобы наклониться. Отец подошёл следом и склонился над свертком. Девочка вытянула шею, пытаясь разглядеть хоть что-то, но обзор перекрывали материнские руки. Заметив её тщетные попытки, отец легко подхватил дочку под мышки — теперь она была достаточно высоко, чтобы видеть всё. Из мягкого одеялка на неё смотрело крошечное, сморщенное личико. Существо в свертке засопело, смешно поморщилось и приоткрыло один глаз. — Мам, пап, — прошептала она, недоверчиво разглядывая розовую кожу. — Кто это? — Твой младший братик, — мама ласково провела кончиком пальца по его щеке. — Он очень ждал встречи с тобой.  Девочка разочарованно нахмурилась. В её представлении братик должен был выглядеть иначе — не таким маленьким, не таким… странным. — Он мне не нравится, — буркнула она.  Словно почувствовав её холод, младенец ответил тем же: он гневно дёрнул бровями, нахмурился точь-в-точь как сестра и издал недовольное кряхтение. — Кажется, он тоже не в восторге от знакомства, — рассмеялась мама, поправляя край одеяла. — Определенно, у вас много общего.  Нет. Не нужен ей никакой брат.  Девочка дернулась, требуя свободы, и отец аккуратно опустил её на пол. Она тут же отступила на шаг назад и вызывающе перекрестила руки, всем видом показывая: эта встреча — огромная ошибка. Малыш отреагировал мгновенно: из его груди вырвался обиженный всхлип, переходящий в пронзительный плач. — Ну-ну, тише, маленький, — мама принялась суетливо поглаживать его по спинке, пока отец пытался отвлечь сына погремушкой. — Мы здесь, всё хорошо. Девочкам раздраженно выдохнула. Глядя на эту бесполезную возню, она поняла, что родители делают только хуже. — Подними меня! — она требовательно потянула отца за край одежды. Тот послушно выполнил просьбу.  — Эй, заткнись! — рявкнула она, перекрывая детский крик. — Я здесь, доволен? Малыш, опешив от такого напора, на секунду захлебнулся воздухом и замолк, уставившись на неё широко открытыми глазами. — Ладно, — добавила она уже мягче. — Если что случится, так и быть, можешь идти ко мне. Без меня ты совсем пропадёшь. Она осторожно вытянула руку и коснулась крошечного кулачка. Тот вдруг шевельнулся и намертво вцепился в её указательный палец. — Ты станешь прекрасной старшей сестрой, Зубл, — негромко произнесла мама. — Правда ведь, Джекс? Зубл стояла посреди своей комнаты, погруженная в тёплые воспоминания. С того дня прошло почти двадцать лет, но она до сих пор могла в деталях восстановить ту самую первую встречу. — Ты самая упёртая женщина на планете! — донёсся из-за двери голос Джекса. В тот момент Зубл окончательно утвердилась в своём решении: помогать ему она больше не станет. Развернувшись, она решительно направилась к кровати, намереваясь проигнорировать его визит, но тут в дверь снова стукнули. Судя по глухому звуку, парень прислонился к ней лбом. Джекс понимал, что зашёл в тупик, а времени на пустые разговоры у него попросту не было.  — Я не знаю, что мне делать, Зу, — его голос прозвучал так сдавленно, что Зубл, сама того не желая, покосилась на запертую дверь. — Мне стоило и раньше сказать тебе кое-что, но я трусил. Он набрал в грудь воздуха, готовясь выплеснуть тяжёлое признание. Зубл тихо подошла ближе и прижалась ухом к прохладному дереву. Они стояли вплотную, разделяемые лишь тонкой перегородкой. — Ты — лучшее, что случалось со мной в жизни, — выпалил он, взволнованно потирая шею свободной рукой. — Ну, возможно, после Помни, но всё-таки... Зубл картинно закатила глаза, но губы сами собой тронула слабая улыбка. Она знала брата слишком хорошо: Джекс не умел говорить о действительно важных вещах, не упомянув девчонку, которая занимала все его мысли. — Я правда люблю тебя, сестрёнка, — добавил он тише. — И мне чертовски стыдно заявляться вот так среди ночи. Но я… правда не справляюсь сам. Секундная тишина затянулась, превращаясь для обоих в целую вечность. Зубл прикрыла глаза, ощутив, как внутри ворочается непреклонное чувство ответственности. Она не могла позволить своему младшему брату уйти вот так. Если он переступил через свою гордость и выдал такое признание, значит, всё по-настоящему серьезно. Замок сухо щелкнул и дверь распахнулась. Джекс, не ожидавший такого, едва не влетел в комнату, потеряв равновесие. Выглядел он еще более потрепанным, чем обычно: волосы торчали в разные стороны, шнурки волочиличь по полу, а куртку он, кажется, накинуть даже не успел. — Слушай, не то, чтобы я сильно переживала, но… — начала было она, но договорить ей не дали. Джекс подался вперёд и сгрёб ее в охапку, сжав в коротком, судорожном объятии. Зубл опешила, но тут же обняла брата в ответ и неловко потрепала по взъерошенным волосам. — Я здесь, доволен? Он закивал, невольно усмехнувшись от знакомой ворчливой интонации. — Случилось что-то важное, раз ты приперся в три часа ночи, сорвал мне сон и выдал порцию душевых признаний, — Зубл мягко отстранила его. — Разве у тебя есть время для объятий? В его глазах промелькнуло запоздалое осознание: пока он тратил драгоценные минуты на сентиментальность, Помни оставалась одна. Джекс разомкнул руки и отступил на шаг, сбивчиво проводя ладонями по лицу. — Помни... ей очень плохо, — торопливо заговорил он, не дожидаясь уточняющих вопросов. — Сжалась в комок, держится за живот. Я… я растерялся.  Плечи девушки расслабленно опустились, а суровое выражение лица сменилось понимающей насмешкой. Ситуация сразу прояснилась, унося с собой все тягостные мысли. — О-о, так это обычные месячные, — буднично заявила она.  Джекс заметно смутился от того, как легко и просто она произнесла это слово. Он неловко кашлянул, отводя взгляд в сторону. — Да ладно тебе. Главное, что конечности пока не оторвало. — А должно? — он испуганно округлил глаза. — Ага, ей осталось меньше часа. Но вместо ожидаемого возмущения, она увидела, как брат буквально оцепенел. Его дыхание перехватило, а зрачки расширились — он воспринял эту идиотскую шутку абсолютно серьёзно. — Да нет, конечно! Ты что, придурок?! — она с силой встряхнула его за плечи, приводя в чувство. — Я пошутила! Она не умирает, Джекс!  Уязвимость брата пугала, но вместе с тем помогала понять, насколько сильно он был влюблён. В руках Помни было нечто большее, чем его спокойствие. Он добровольно отдал ей ключи от своего сердца.  Зубл отпустила его, и парень, лишившись опоры, слегка качнулся.   — Слушай меня внимательно, — она развернулась к своей сумке и принялась искать что-то в её недрах. — Найди грелку или просто бутылку, налей теплой воды и заверни в полотенце. Пусть приложит к животу. Покопавшись, она извлекла со дна помятый блистер, отщелкнула одну таблетку и протянула Джексу.  — Вот. Это снимет основную часть боли минут через двадцать.  — Всего одна?! — возмутится он. — Ей же снова станет плохо! — Всё, что осталось, — она демонстративно встряхнула пустым блистером перед его носом. — Этого хватит, чтобы она поспала до утра. Джекс выжидательно уставился на неё, явно надеясь на что-то большее. — Это всё, чем я могу помочь, — она пожала плечами, ткнув пальцем в его грудь. — Остальное зависит от тебя. Короткая пауза позволила Зубл внимательно изучить лицо брата. В его глазах паника постепенно уступала место растерянности. — И что мне делать? С губ девушки сорвался тихий выдох, в котором смешались усталость и странное, почти материнское умиление. Она окинула его долгим взглядом, словно впервые видя, насколько сильно он сейчас открыт и безоружен. — Может, ты и не знаешь, что делать с её болью, но ты уже понимаешь, что к ней чувствуешь, — Зубл замолчала, заметив, что он даже не пытается это отрицать. Наконец-то. — Будь собой. Джекс коротко кивнул и развернулся к выходу. Однако, сделав пару шагов, он внезапно остановился и обернулся к Зубл, которая собиралась рухнуть обратно на кровать. — Мне очень повезло с сестрой, — бросил он, прислонившись плечом к дверному косяку. Она улыбнулась и лениво махнула на него рукой, удивлённая вторым приступом сентиментальности за эту ночь.  — Это Помни повезло с парнем, — подмигнула она, выразительно выделив последнее слово.

***

Вернувшись в комнату, Джекс бесшумно запер за собой дверь. Он старался двигаться предельно осторожно, боясь потревожить Помни, но судя по её прерывистому дыханию: уснуть ей так и не удалось. Молча выложив на стол всё, что принёс, Джекс замер. Импровизированная грелка из бутылки, обёрнутая в мягкое полотенце, одна единственная таблетка и стакан воды. Неужели это всё, на что Зубл возлагала надежды?! Он присел на край кровати и осторожно коснулся её плеча. Помни выглядела изможденной: лицо осунулось и побледнело, а на лбу отчётливо заблестели новые капли пота. В груди у Джекса появилось отчаянное желание забрать все её страдания себе, лишь бы она снова чувствовала себя хорошо. — Помни, — позвал он, с трудом сглотнув ком в горле. — Сможешь выпить таблетку? Помни медленно приоткрыла глаза. Она слабо кивнула и попыталась шевельнуться, но тут же поморщилась, не в силах преодолеть слабость. Джекс, не дожидаясь повторной попытки, мягко, но решительно подхватил её под лопатки, помогая подняться. Его свободная рука бережно придерживала стакан, пока она делала глоток, чтобы проглотить таблетку. Как только стакан оказался в стороне, Помни обессиленно подалась вперёд. Она доверчиво уткнулась лицом в его грудь, стремясь быть как можно ближе к теплу, исходящему от чужого тела. На мгновение Джекс замер, поражённый этой внезапной близостью, а затем его руки сами собой притянули её к себе. В его объятиях Помни казалась до невозможности крошечной и беззащитной. Тонкие пальцы сжимали край его толстовки, а плечи мелко подрагивали от холода. Одеяло сползло, и Джекс, скованный в движениях, не смог вернуть его на место. С явной неохотой он отстранился и осторожно опустил её голову на подушку. Помни тут же издала жалобный звук. Ладонь метнулась к нему в попытке удержать, но соскользнула с одежды и безжизненно повисла с края кровати. — Не уходи… — полусонно прошептала она. Вместо ответа Джекс пододвинул грелку к её ноющему животу и плотно укутал девушку до самого подбородка. Опустившись на пол, он прислонился спиной к кровати, прямо рядом с ней. Стараясь не создавать лишнего шума, он достал из кармана телефон, убавил яркость до минимума и начал гуглить.  Как помочь при сильной менструальной боли? «Дайте обезболивающее, положите тёплую грелку на живот…»  Ладно, Зубл была права. Что чувствуют женщины во время спазмов? «Сильная тянущая боль внизу живота, слабость, озноб, холодный пот…» Да, тебе явно повезло собрать целый набор побочек, Помни.  Как поддержать свою девуш… — он тут же стер последние два слова.   Как поддержать девушку, когда ей очень плохо? «Важно находиться рядом, сохранять спокойствие и обеспечить тактильный контакт…» За чтением время утекало незаметно. Быть девушкой куда сложнее, чем он мог вообразить. В голове крутился настойчивый, логичный вопрос: почему он не замечал этого раньше? Скорее всего, она принимала таблетки. Но почему не сейчас? Связано ли это с тем, что она экономила даже на продуктах? Почувствовав на себе чей-то взгляд, он оторвался от размышлений и повернул голову, встречаясь с любопытными глазами Помни. — Отпустило немного?  Она кивнула. Лекарство ещё не подействовало в полной мере, но острая фаза боли, кажется, притупилась. Джекс облегченно выдохнул и положил голову на край матраса, совсем близко к её лицу. С такого ракурса они могли внимательнее изучить друг друга. Вблизи он позволил себе рассмотреть каждую деталь: темные ресницы, суховатые губы и крошечную царапинку на подбородке. Он словно заново открывал её для себя, но в этот раз намного более трепетно. Не отводила взгляда и сама Помни. Она видела легкую щетину на его скулах, опущенный уголок губ и странное спокойствие в карих глазах. Она смотрела так сосредоточенно, что Джексу до безумия хотелось узнать: о чём она думает прямо сейчас? Тишину прервало неуверенное движение. Помни приподняла руку. Сначала её пальцы, колеблясь, замерли в воздухе, а затем мягко коснулись его волос. Прикосновение было почти невесомым, но — чёрт возьми — оно было всем, чего он желал. Затаив дыхание, Джекс с нескрываемым наслаждением позволял ей перебирать непослушные пряди.  Опустив ладонь ниже, Помни очертила линию его скулы, исследуя каждый миллиметр кожи. Джекс не выдержал — он подался навстречу, прижимаясь щекой к горячей ладони. Он повёл головой, направляя её руку, пока тонкие пальцы не оказались у самых губ. Не в силах сдержать порыв, он прикрыл глаза и запечатлел на пульсирующем запястье едва уловимый поцелуй. Помни дернулась. Она вырвала руку и в ту же секунду отвернулась к стене. — Прости, — её голос сорвался. В нём было столько внезапного отчуждения, что тепло на лице Джекса мгновенно испарилось. Удушливый ком застрял в горле, мешая нормально дышать. Джекс поднялся, сунул дрожащие руки в карман толстовки и пересел на свою кровать.  Что это было? Перебирая в памяти последние минуты, он пытался понять, что именно её так напугало. Ведь он всё сделал правильно: принёс грелку, дал лекарство, был рядом, как и учили статьи. Она сама потянулась к нему. Сама коснулась лица. Это не могло быть случайностью. Неужели, он перегнул? Слишком быстро? Слишком... близко? Джекс поднес пальцы к губам, обводя их контур — именно там, где секунду назад чувствовал тепло её запястья. Повалившись на подушку, он перекатился на бок. Теперь они лежали спинами друг к другу, разделённые лишь парой метров и оглушительным молчанием. Помни разжала кулак и уставилась на собственные пальцы. Признать то, что он помог ей этой ночью, не требуя ничего взамен, было несложно. Куда труднее оказалось назвать необъяснимую тягу к Джексу влюбленностью. В его присутствии боль притуплялась, а мимолётные касания заставляли желать большего. Казалось, он тоже этого хотел, а значит... чувствовал к ней нечто подобное? Глупости.  За что её вообще можно любить?  Человек, буквально окружённый вниманием, никогда не выберет её. Да и плевать. Ей было совершенно всё равно, с кем он проводит время... правда? Скорее всего, его помощь была продиктована обычным чувством долга. Они ведь вынуждены делить одну комнату, и остаться в стороне было бы слишком жестоко даже для него. Это точно не имело никакого отношения к чувствам. Довольно. Нужно прекратить искать скрытый смысл там, где его нет. Больше никаких ложных надежд: единственный способ не дать ему разбить её сердце — не подпускать его к нему вовсе.

***

Рассвет принёс долгожданное облегчение. Острая ночная боль наконец отступила, оставив после себя лишь предательскую слабость. Впервые за три бесконечных дня тело не ощущалось полностью разбитым. Помни прислушалась к размеренному дыханию в комнате: Джекс всё ещё спал, уткнувшись лицом в подушку. Замечательно. Лишние расспросы и его напускная забота были сейчас ни к чему. Схватив с полки одежду, она юркнула в ванную. Отражение в зеркале встретило бледностью и припухшими от недосыпа глазами, но даже в таком виде она выглядела куда лучше, чем ночью. Вернувшись, девушка принялась собирать сумку, но пальцы дрожали, и тетради то и дело выскальзывали из рук. Каждый глухой удар о пол отдавался тревогой и резкой пульсацией в висках, заставляя замирать в надежде, что шум не разбудил соседа. Тщетно.  С соседней кровати донеслось недовольное ворчание, сопровождаемое скрипом старых пружин. Не открывая глаз, Джекс перевернулся на спину и запустил ладонь в спутанные волосы. — Опять? — прохрипел он, лениво приоткрыв веки. — Мы же договорились: одна ты никуда не ходишь. Помни проигнорировала его тон, пытаясь впихнуть непослушную тетрадь в рюкзак. Застежка заела, будто специально препятствуя побегу. — С кем я разговариваю? — он сел, опираясь на локти. — Сейчас не ночь, — отрезала она, резко дернув замок. Молния поддалась с неприятным скрежетом. Не глядя на парня, Помни накинула куртку. — Не пытайся переносить те правила на утро. Я дойду сама. Сделав глубокий вдох, она решительно направилась к выходу, стараясь не показывать, как болезненно отзывается внизу живота каждый шаг. Чёрт, опять начинается. Джекс внимательно следил за её движениями. Он видел, как она на мгновение задержала дыхание, перенося вес на одну ногу, и это окончательно его разозлило. — Тебя заносит, — заметил он, сбросил ноги с кровати и с гулким стуком поставил их на пол. Помни даже не обернулась, демонстративно поправляя воротник. — Это не твоё дело, — безразлично бросила она через плечо. Джекс поднялся и подчеркнуто буднично поправил простыню на своей кровати. — В три часа ночи я носился по этажам в поисках помощи, потому что места себе не находил, — его голос стал ниже. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство, и девушке пришлось отступить. — Когда тебя принесут сюда без сознания, разгребать это снова придётся мне. — Я не просила мне помогать! — отчеканила она, ткнув указательным пальцем в его грудь. — Ты просто пытаешься контролировать меня, хотя не имеешь на это никакого права. Джекс горько усмехнулся, глядя, как она судорожно вцепилась в лямку сумки. — Это не контроль, а здравый смысл. Тебе правда настолько важно оставить последнее слово за собой, что ты готова грохнуться в обморок прямо в аудитории? — Мне важно, чтобы ты перестал вести себя так, будто тебе на самом деле не всё равно, — она с вызовом подняла подбородок. В комнате стало почти физически душно. — Если бы мне было всё равно, я бы не тратил время на споры с такой упрямой девчонкой, — он натянуто рассмеялся. — Но тебе удобнее так думать, правда? Это освобождает от необходимости чувствовать хоть что-то в ответ. Слова повисли в воздухе немым вопросом, и на мгновение в карих глазах промелькнула растерянность. — Что ты этим хочешь сказать? — почти прошептала она.  — О чём ты вообще? Весь привычный цинизм внутри Джекса внезапно рассыпался в прах. Перед ним стояла девушка, от одного только присутствия которой грудь сдавливало болезненное чувство влюблённости. Хотелось подойти ближе, признаться в том, как он обожает её дурацкое упрямство, этот вечно нахмуренный лоб и бесконечные попытки переспорить его в каждой мелочи. Всё в ней вызывало желание притянуть к себе и заставить замолчать самым решительным способом — накрыв её губы своими. Он любил в ней всё: и нелепые вопросы про единорогов, которыми она пыталась разрядить обстановку, и как она брала его на «слабо», тут же ведясь на это сама, и как с азартом тащила его к игровым автоматам, чтобы обыграть… Рядом с ней весь его привычный мир терял смысл. Она смотрела на него с таким обезоруживающим доверием, что Джекса начинало тошнить от самого себя.  Что будет, когда она узнает, что за маской скрывается растерянный мальчишка, который до смерти боится быть отвергнутым? Проще разбить всё сейчас, чем подождать и увидеть разочарование в её глазах.  Резкий рывок плечом помог сбросить наваждение. Взгляд моментально потускнел, а на губах заиграла кривая усмешка. — О том, что мне надоело вытаскивать тебя из дерьма, в которое ты вечно лезешь сама, — он отошёл к столу, делая вид, что крайне занят какими-то бумагами. — Ты сама не замечаешь, как становишься обузой. Перестань наконец вести себя как ребёнок. Слова ударили под дых. Эти фразы, которые Помни слышала от родителей тысячу раз, прозвучали из уст единственного человека, которому она позволила увидеть себя настоящую. Она ошиблась, решив, что ночью он был искренен? Чтобы не выдать себя всхлипом, Помни до боли прикусила внутреннюю сторону щеки. Вкус крови подействовал отрезвляюще, помогая вернуть контроль над телом. Она зажмурилась, отчаянно загоняя слёзы обратно. — Разумеется. Пальцы вцепились в дверную ручку. Она выскочила в коридор, захлопнув дверь с такой силой, что со стены посыпалась побелка.  Джекс остался стоять посреди комнаты, сжимая руки в кулаки до боли. Хотелось броситься следом, схватить за плечи, заставить посмотреть в глаза и признаться, что каждое слово было ложью. — Я не... я не это хотел сказать. Проклятье! — он задохнулся от собственной трусости.  Ноги подкосились, и он медленно сполз на холодный пол. Обхватив голову руками он сжался в комок, чувствуя, как к глазам подступает жжение. В оглушающую тишину пустой комнаты Джекс выдохнул слова, которые теперь не имели никакого смысла: — Я люблю тебя, Помни.