Звук твоей иллюзии

      Зал, в котором они оказались, был спроектирован человеком с явными проблемами с чувством меры.       Колонны уходили вверх на такую высоту, что терялись в полумраке, напоминая скорее стволы секвой, чем архитектурные элементы. Пол был выложен плитами из материала, который при каждом шаге издавал звук, похожий на очень дорогой хрусталь. А потолок… потолок вообще отсутствовал как таковой. Вместо него над головой простиралось небо — чужое, с двумя лунами и россыпью звезд, которые мерцали в такт дыханию мертвых. — Это какой-то сбой в матрице, — сказал Бан Чан, все еще сидя на полу и пытаясь нащупать ногами твердую опору. — Меня сейчас вырубило, и я лежу в студии лицом в клавиатуру. Это единственное логичное объяснение. — Если это сбой, то он коллективный, — Минхо стоял у ближайшей колонны, прислонившись к ней с видом человека, который нашел единственное место в комнате, где его не достанут. Его тень под ногами вела себя подозрительно спокойно, что само по себе было подозрительно. — Может, нас похитили? — предположил Чонин, все еще не выпуская из рук гортензию. — Для какого-нибудь реалити-шоу. Типа «Выжить в магическом замке». Я видел такое в интернете. — Кто будет похищать парня с цветочком? — фыркнул Хенджин. Он уже успел обойти зал по периметру, изучить каждую трещину в полу и каждую завитушку на колоннах и теперь вернулся в центр с видом эксперта, который только что обнаружил, что экспертиза не требуется. — И зачем похитителям декорации стоимостью с бюджет небольшой страны? — Может, они фанаты? — Чонин пожал плечами. — У меня хороший голос. — У всех нас хороший голос, — заметил Чанбин, который с момента приземления не сдвинулся с места ни на шаг и теперь стоял в центре зала, как живая статуя, готовая в любой момент начать крушить все вокруг. — Это не объясняет, почему нас затянуло в…       Он обвел рукой пространство. — …в это. — В это, — согласился Феликс. Он стоял чуть в стороне от остальных, и его лицо было бледнее обычного. Крылья за его спиной исчезли так же внезапно, как появились, но ощущение, что они все еще там, не проходило. Феликс то и дело оглядывался через плечо, проверяя, не выросло ли у него чего еще.       Хенджин заметил это движение. Уголок его губ дернулся вверх, но он ничего не сказал. Пока. — Слушайте, — голос Джисона прозвучал громче, чем он, вероятно, хотел. Он все еще стоял на четвереньках, но уже не дрожал. Вместо дрожи появилось раздражение. — Может, кто-нибудь объяснит, что происходит? Потому что у меня тут…       Он замолчал, прислушиваясь к себе. — Что у тебя там? — спросил Минхо с ленивым любопытством. — Не знаю, — признался Джисон. — Как будто внутри… зарядная станция. Которая работает на полную мощность, а телефон к ней не подключен. — Красиво звучит, — оценил Сынмин. Он единственный из всех выглядел более-менее спокойным, если не считать того, что его пальцы все еще светились изнутри, как лампочки в дорогом торшере. — Я бы сказал, что чувствую себя призмой. В которую ударил свет, а она не знает, в какую сторону отражать. — А я чувствую себя бетономешалкой, — мрачно сообщил Чанбин. — Это у тебя всегда, — уточнил Чан.       Чанбин посмотрел на него без злобы. Почти. — Заткнись. — Друзья, — раздался голос с противоположного конца зала, и все восемь голов синхронно повернулись на звук.       Женщина в мантии, которую они уже мельком видели, спускалась к ним по широкой лестнице, и каждый ее шаг отзывался в полу легким хрустальным звоном. За ее спиной двигались трое — мужчина в строгом темном костюме, женщина в серебристом платье и еще один мужчина, облаченный в нечто среднее между военной формой и вечерним смокингом. — Профессор Сарафина, — представилась женщина, останавливаясь в центре зала. Ее голос был ровным, но в нем чувствовалась сила, которая не нуждалась в громкости. — Декан Алфеи. Мои коллеги — магистр Вернон из Редфонтауна и глава Аркадия из Облачной Башни. — Облачная Башня? — переспросил Джисон, поднимаясь на ноги. — Это звучит угрожающе. Я за угрожающее. — Я за то, чтобы мне объяснили, — Чан наконец встал с пола и отряхнул джинсы. Он выглядел так, будто его личная картина мира только что дала трещину, и он пытался склеить ее обратно голыми руками. — Где мы? Что это за место? Почему у него за спиной были крылья?       Он ткнул пальцем в Феликса. Феликс дернулся, снова оглянулся на плечо и, не обнаружив крыльев, выдохнул с облегчением, смешанным с разочарованием. — Хорошие вопросы, — кивнула Сарафина. — Ответы потребуют времени. Но начнем с главного.       Она подняла руку, и над ее ладонью вспыхнула карта — объемная, мерцающая, с тремя крупными точками, соединенными серебряными нитями. — Вы в Магическом Измерении. Месте, которое существует параллельно вашему миру. Здесь магия — не исключение, а правило. Академии, которые вы видите перед собой, — Алфея, Редфонтаун, Облачная Башня — существуют тысячи лет. Они готовят тех, в ком проснулся дар, к жизни в мире, где этот дар может быть как благословением, так и проклятием. — Подождите-подождите, — Чан выставил перед собой ладони, как будто пытался остановить невидимый поток информации. — Магия? В смысле, настоящая? С палочками и заклинаниями? — Без палочек, — ответил магистр Вернон — мужчина в военном смокинге. Его голос был низким, с металлическими нотками. — Палочки — это для тех, кто не умеет концентрировать силу самостоятельно. Вы, судя по тому, какой всплеск энергии зафиксировали наши датчики, умеете. — Мы не умеем, — сказал Чанбин. — Мы вообще ничего не умеем. Мы просто… жили. А потом…       Он запнулся, не находя слов для того, что произошло с ним в спортзале. — Потом искра проснулась, — мягко сказала женщина в серебристом — глава Аркадия. Ее голос был тихим, но каким-то обволакивающим, как теплый плед. — Это случается. Иногда дар дремлет годами, иногда десятилетиями. Но рано или поздно он требует выхода. — И выход — это забрать нас из дома? — голос Феликса прозвучал тише, чем он хотел. — Без предупреждения? Без возможности сказать родным?       В зале повисла тишина.       Сарафина посмотрела на него с чем-то, похожим на сочувствие. — Портал открылся стихийно, — сказала она. — Это не было запланировано. Ваша сила прорвалась наружу, и измерение ответило. Такое случается раз в столетие, когда несколько носителей дара оказываются в одной точке пространства-времени. — Восемь, — добавил Вернон. — Восемь в одном городе. В один день. Это… беспрецедентно. — Беспрецедентно — это хорошо или плохо? — спросил Чонин, который, казалось, уже смирился с ситуацией и теперь разглядывал свою гортензию, которая продолжала цвести даже без воды и солнечного света. — И то, и другое, — честно ответила Сарафина. — Хорошо, потому что вы сильны. Плохо, потому что нестабильны. Если мы не научим вас контролировать ваши дары, вы можете навредить и себе, и окружающим. — Или уничтожить пару городов, — добавил Вернон.       Чанбин посмотрел на свои руки. — У меня не было таких планов, — сказал он. — Ни у кого не было, — кивнула Сарафина. — Поэтому вы здесь. В Алфее. Мы проведем распределение, определим, в какой академии вам будет комфортнее всего развивать ваши способности, и… — Распределение? — перебил Хенджин. Он стоял, скрестив руки на груди, и его лицо выражало скептицизм, который мог бы конкурировать с профессиональным. — Нас сейчас рассортируют по факультетам, и мы будем учиться варить зелья? — В Алфее не варят зелья, — сухо заметила Сарафина. — Для зелий есть специальные курсы на третьем году обучения. — Это был сарказм, — сказал Хенджин. — Я поняла. Но крайне неудачно.       Минхо издал звук, который можно было интерпретировать как сдерживаемый смех. Хенджин бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. — Процесс распределения прост, — продолжила Сарафина, делая вид, что не заметила обмена взглядами. — Ваша сила сама определит, какая из академий ей ближе. Феи — Алфея. Ведьмы — Облачная Башня. Специалисты — Редфонтаун. — Ведьмы? — Джисон оживился. — Это те, которые летают на метлах? — Те, которые работают с более сложными, более… глубокими аспектами магии, — поправила Аркадия. — Эмоции, хаос, трансформация. Ведьма — не оценочное суждение, это направление силы. — Звучит как мое, — протянул Джисон, потирая руки. — Я в последнее время чувствую себя сплошным хаосом. — Это заметно, — тихо сказал Минхо.       Джисон повернулся к нему. — Ты вообще кто такой, чтобы комментировать? — Тот, кто заметил, как ты чуть не поджег скамейку в парке, — спокойно ответил Минхо. — Я был на мосту. Видел.       Джисон открыл рот, чтобы ответить, но Сарафина подняла руку. — Позже. Сначала распределение.       Она щелкнула пальцами, и в центре зала загорелись три круга — золотой, серебряный и черный. Каждый пульсировал, притягивая взгляд, и каждый излучал свой набор ощущений: золотой пах солнцем и медом, серебряный — озоном и металлом, черный — грозой и чем-то сладковатым, почти приторным. — По одному, — сказала Сарафина. — Встаньте в центр. Ваша сила покажет путь.       Восемь парней переглянулись. Никто не двигался. — Я первый не пойду, — заявил Чонин. — Почему? — спросил Чан. — Потому что в фильмах тот, кто идет первым, всегда либо герой, либо жертва. Я не хочу быть ни тем, ни другим. — Логика железобетонная, — признал Чан. — Я пойду, — сказал Феликс.       Хенджин посмотрел на него с удивлением. — Ты уверен? — Нет, — честно ответил Феликс. — Но если не я, то мы будем стоять здесь до следующего тысячелетия. А у меня, между прочим, завтра запись в студии. — Думаю, запись придется отменить, — заметил Хенджин. — Вот поэтому я и злюсь.       Феликс шагнул вперед, и три круга вокруг него вспыхнули ярче. Золотой замерцал часто-часто, словно сердцебиение. Серебряный загудел. Черный… черный качнулся в его сторону, но тут же отпрянул.       А потом золотой свет ударил вверх, окутывая Феликса с ног до головы, и у него за спиной снова распахнулись крылья — но теперь они были не полупрозрачными, а плотными, золотистыми, с переливами, как у бабочки-парусника. — Алфея, — произнесла Сарафина с удовлетворением. — Фея Света и Звука. Очень редкое сочетание. — Свет и звук, — повторил Феликс, оглядываясь на свои крылья. — Это… я могу с этим что-то сделать? — Многое, — улыбнулась Сарафина. — Но сначала научиться не разрушать все вокруг, когда чихаешь.       Феликс открыл рот, чтобы спросить, что это значит, но передумал. Он отошел в сторону, осторожно сложив крылья за спиной, и заметил, что Хенджин смотрит на него. Смотрит с выражением, которое Феликс не мог расшифровать — смесь интереса, удивления и чего-то еще, более глубокого. — Теперь я, — сказал Чан, решительно шагнув вперед.       Три круга загорелись снова. Серебряный отозвался мгновенно — он обвился вокруг Чана, как змея, и замерцал тысячей математических символов, которые проступали на коже, на одежде, в воздухе. — Редфонтаун, — кивнул Вернон. — Специалист. Техномаг. Будете работать с пересечением магии и технологий. Судя по потоку данных, вы уже начали это делать интуитивно. — Я просто музыку пишу, — растерянно сказал Чан. — Теперь будете писать иначе.       Чан отошел к Феликсу, все еще глядя на свои руки, на которых проступали и исчезали серебряные формулы. — Я иду, — Чанбин не ждал приглашения.       Он встал в центр, и на этот раз все три круга отреагировали одновременно. Золотой дернулся, черный отшатнулся, а серебряный… серебряный схватил Чанбина и притянул к себе с такой силой, что воздух вокруг задрожал. — Редфонтаун, — Вернон даже не удивился. — Специалист. Защитник. Ваша сила — земля и структура. Вы будете тем, кто держит щит. — Я и так его держу, — буркнул Чанбин, отходя к остальным. — Только раньше это был блин или штанга.       Следующим вызвался Сынмин. Он шагнул в круг с грацией, которая была у него в крови, и золотой свет обрушился на него, как водопад, разбиваясь на тысячи отражений, которые заполнили весь зал. — Алфея, — Сарафина прищурилась, разглядывая игру света. — Фея Иллюзий и Отражений. Судя по спектру, вы способны создавать не просто миражи, а… почти реальность. — Почти? — переспросил Сынмин. — А можно полностью? — Можно, — кивнула Сарафина. — Но это требует времени. И осторожности.       Сынмин улыбнулся своей идеальной улыбкой, которая никого не обманула, и отошел в сторону.       Чонин пошел следующим, все еще сжимая гортензию. Когда он встал в круг, золотой свет выстрелил вверх, и из пола вокруг него начали пробиваться ростки — трава, цветы, маленькие кустики, которые росли прямо на глазах. — Алфея, — сказала Сарафина. — Фея Жизни и Природы. Ваш дар связан с эмоциями, не так ли?       Чонин кивнул. — Когда я счастлив, цветы цветут. Когда злюсь…       Он не договорил, но пол под его ногами слегка треснул, и из трещины выполз толстый корень, обвивший его лодыжку. — Контроль, — мягко сказала Аркадия. — Этому мы научим. — А гортензию можно оставить? — спросил Чонин, отходя. — Можно, — усмехнулся Вернон. — У нас тут не тюрьма.       Теперь осталось трое: Джисон, Минхо и Хенджин.       Джисон и Минхо посмотрели друг на друга. Взгляд был красноречивее слов. — Иди, — сказал Минхо. — Не указывай мне, — огрызнулся Джисон, но шагнул вперед.       Он встал в центр, и…       Мир сошел с ума.       Черный круг взревел, как раненый зверь. Фиолетовые молнии ударили из пола, из воздуха, из самого Джисона, и он закричал от переполнения, от того, что хаос внутри наконец нашел выход. Эмоции выплескивались наружу в чистом виде: страх превращался в лед, радость — в фейерверк, ярость — в ударную волну, от которой треснула ближайшая колонна. — Облачная Башня! — голос Аркадии перекрыл гул. — Ведьма Хаоса. Сильнейший экземпляр за последние триста лет. — Сильнейший? — прохрипел Джисон, опускаясь на колени. — Я себя чувствую слабейшим. — Это пройдет, — Аркадия шагнула к нему и положила руку на плечо. Фиолетовые молнии успокоились. — Хаос — это не слабость. Это потенциал. Наша задача — направить его.       Джисон поднялся, пошатываясь, и отошел к остальным, стараясь не смотреть на Минхо. Но Минхо смотрел на него. И в его взгляде не было насмешки. — Твоя очередь, — сказал Хенджин. В его голосе не было напряжения. Скорее… предвкушение?       Минхо шагнул в круг, и тьма отозвалась. Но не черный круг Облачной Башни — нет. Его собственная тень, которая все это время лежала у ног, вдруг взметнулась вверх, обхватила его, и серебряный свет Редфонтауна потянулся к нему, переплетаясь с тенями в странный, почти прекрасный узор. — Редфонтаун, — Вернон выглядел заинтригованным. — Специалист. Теневой бой. Ваша тень — не просто тень, мистер Ли. Она — часть вас. И оружие. — Я знаю, — тихо сказал Минхо, и тень за его спиной послушно сложилась в плащ.       Он отошел, заняв место рядом с Чаном и Чанбином, и только тогда позволил себе бросить взгляд на Джисона. Джисон смотрел в пол.       Последним остался Хенджин.       Он не торопился. Он прошел в центр круга с ленивой грацией кота, который решил, что весь этот спектакль устроен ради него. Встал. Закрыл глаза.       И мир вокруг него начал таять.       Не буквально — но стены зала стали полупрозрачными, пол пошел рябью, а люди вокруг начали двоиться, троиться, распадаться на тысячи отражений, каждое из которых жило своей жизнью. Хенджин стоял в центре этой калейдоскопической реальности, и на его лице не было ни удивления, ни страха — только сосредоточенность.       Черный круг потянулся к нему. Серебряный дернулся, но отступил. Золотой замерцал, как будто не мог решить. — Облачная Башня, — сказала Аркадия, и в ее голосе прозвучало уважение. — Ведьма Иллюзий и Искажений. — Не просто иллюзий, — добавила Сарафина, пристально глядя на Хенджина. — Вы искажаете реальность, мистер Хван. То, что вы создаете, существует на грани между «кажется» и «есть».       Хенджин открыл глаза. Искажения исчезли, зал снова стал залом, люди — людьми. — Звучит как ответственность, — сказал он. — Это и есть ответственность, — кивнула Сарафина. — Надеюсь, вы к ней готовы. — Посмотрим, — Хенджин отошел к группе, которая теперь разделилась на три лагеря: золотая Алфея, серебряный Редфонтаун и черная Облачная Башня. — Трое в Алфее, — подвел итог Чан, глядя на Сынмина, Чонина и Феликса. — Трое в Редфонтауне. Двое в Облачной Башне. — Я думал, будет больше, — заметил Джисон. — Для хаоса и искажений. — Хаос и искажения — это не про количество, — тихо сказала Аркадия. — Это про качество. — Звучит как-то слишком загадочно, — Хенджин улыбнулся. Улыбка у него была странная — красивая, но какая-то… не до конца настоящая. Или слишком настоящая для улыбки. — Слушайте, — Чан потер лицо руками. — Я все еще не понимаю. Мы что, должны здесь остаться? Учиться? А как же наши жизни? Наши семьи? Наши… — Контракты? — подсказал Чанбин. — Я хотел сказать «планы», но да, контракты тоже, — кивнул Чан.       Сарафина обменялась взглядами с коллегами. — В вашем мире время течет иначе, — сказала она. — Пока вы здесь, там пройдет… немного. — Насколько немного? — спросил Феликс. — День. Может, два. — Два дня, — повторил Феликс. — И за два дня мы должны научиться управлять… этим?       Он махнул рукой в сторону, где все еще чувствовались отголоски его крыльев. — За два дня — нет, — честно сказала Сарафина. — За два дня вы научитесь не взрывать все вокруг. А дальше… дальше вы будете возвращаться. Портал между мирами можно открывать. Не сразу, но можно. — То есть мы не заперты здесь? — уточнил Минхо. — Вы — нет. Но и просто уйти, сделав вид, что ничего не произошло, тоже не получится. Сила требует выхода. И если вы не научитесь ее контролировать, она найдет способ сама. Обычно самый разрушительный.       Тишина повисла над залом. Восемь парней переглядывались, и в их взглядах читалось одно и то же: «Как мы вообще сюда вляпались?» — Ладно, — сказал Чан, нарушая молчание. Он выпрямился, и в его голосе прорезались нотки того самого лидера, который держал группу на плаву в самых безумных ситуациях. — Если мы здесь, то здесь. Значит, будем разбираться. Восемь человек, три академии. Как нам вообще между собой пересекаться? — Учебный план предполагает совместные занятия, — ответил Вернон. — Боевая магия, теория порталов, защита от темных искусств. Вы будете видеться. — Часто? — спросил Джисон. — Достаточно, чтобы не забыть друг друга, — сухо ответил Вернон. — А если мы хотим видеться чаще? — вдруг спросил Чонин.       Все посмотрели на него. Чонин пожал плечами. — Ну, мы же вместе сюда попали. Восемь человек. Это не просто так. Значит, есть причина. — Возможно, — мягко сказала Сарафина. — Но это вам предстоит выяснить самим.       Она обвела их взглядом — восемь парней, которые еще утром были просто жителями Сеула, а теперь стояли в зале магической академии с крыльями, формулами и тенями за спиной. — А пока — добро пожаловать. Ваши комнаты готовы. Завтра в 8 утра первое занятие. Опоздания не приветствуются. — А если мы опоздаем? — поинтересовался Хенджин. — Тогда вы узнаете, почему наших преподавателей боятся даже драконы, — улыбнулась Сарафина.       Улыбка была приятной. Но почему-то никому не захотелось ее проверять.

***

      Их развели по разным корпусам академии.       Феликс шел по коридору Алфеи рядом с Сынмином и Чонином и чувствовал, как крылья за спиной пульсируют в такт сердцебиению. Стены здесь были из светлого камня, окна — огромные, без стекол, и в них влетал ветер, пахнущий цветами и чем-то еще, неуловимым, как воспоминание. — Красиво, — сказал Сынмин, разглядывая свою новую комнату. — Но пафосно. Как в отеле, где останавливаются только ради инстаграма. — А мне нравится, — Чонин уже нашел вазу для своей гортензии и теперь оглядывался в поисках воды. — Уютно. — Ты в любом месте найдешь уют, — фыркнул Сынмин. — Это плохо? — Нет. Просто.. довольно необычно. Это талант.       Феликс не слушал их перепалку. Он стоял у окна, глядя на чужое небо с двумя лунами, и думал о том, что случилось за последний час. О том, как его тело пело на частоте, которой он не знал. О том, как свет вырывался из него, как будто ждал этого момента всю жизнь.       И о том, как на него смотрел Хенджин.       Этот взгляд — странный, тяжелый, слишком пристальный для первого знакомства — застрял где-то под ребрами и не выходил. «С такими способностями тебе не в Алфее пыль глотать», — сказал Хенджин тогда, в приемном зале.       Феликс не знал, был ли это комплимент. Но почему-то хотел, чтобы был.

***

      В Облачной Башне было темнее.       Черный камень, узкие окна-бойницы, факелы, которые горели фиолетовым пламенем. Джисон крутил головой, пытаясь разглядеть детали, и чувствовал, как хаос внутри успокаивается — впервые за последние месяцы. — Тебе здесь нравится? — спросил Хенджин, наблюдая за ним из-за плеча. — Странно, но да, — признался Джисон. — Как будто… попал домой. Хотя дом у меня совсем другой. — У всех нас дом другой, — пожал плечами Хенджин. — Но теперь у нас есть и этот.       Он толкнул дверь своей комнаты и бросил взгляд внутрь. — Тоже ничего. Мрачновато, но стильно. — Ты всегда так спокоен? — спросил Джисон. — А смысл нервничать? — Хенджин прислонился к косяку. — Нас затянуло в магический мир, у нас выросли крылья и проснулись силы, мы оказались в школе, где нас будут учить управлять этой силой. Звучит как начало. И, раз уж мы здесь, будем выжимать максимум. — Максимум, — повторил Джисон. — И что для тебя максимум?       Хенджин посмотрел на него. В глазах отражалось фиолетовое пламя факелов. — Узнать, на что я способен. И понять, почему из всех мест вселенной меня затянуло именно сюда. — Думаешь, есть причина? — Всегда есть причина, — Хенджин оттолкнулся от косяка и направился в свою комнату. — Вопрос в том, успеем ли мы ее узнать до того, как что-нибудь взорвется.       Джисон остался в коридоре один. Он смотрел на закрывшуюся дверь и чувствовал, что с этим парнем что-то не так. Или, может быть, наоборот — все так.       Слишком так.

***

      В Редфонтауне царил порядок.       Чан, Чанбин и Минхо стояли в своей общей гостиной, которая больше напоминала штаб военного командования, чем жилую комнату. Карты на стенах, макеты оружия, строгие линии и минимум декора. — Уютненько, — сказал Чан. — Функционально, — поправил Минхо. — И то, и другое, — решил Чанбин, садясь на жесткий диван. — Главное, чтобы кормили нормально. — Ты о еде беспокоишься? — удивился Чан. — Я обо всем беспокоюсь, — Чанбин скрестил руки на груди. — Но если еда будет плохой, я устрою бунт. Один.       Минхо хмыкнул и отошел к окну. Его тень скользнула по стене, проверила периметр и вернулась на место. — Что думаешь о них? — спросил Чан, подходя ближе. — О ком? — О нас всех. О восьмерке.       Минхо помолчал. — Тот, который хаос, — сказал он наконец. — Опасный. — Джисон? — Он. Если не научится контролировать, наделает бед. — А если научится? — спросил Чанбин из глубины дивана.       Минхо не ответил. Он смотрел на две луны, висящие над чужой землей, и думал о том, как фиолетовые молнии били из парня на скамейке, и о том, как этот парень упал на колени, но не сломался. — Если научится, — сказал Минхо, — он будет сильнее всех нас.       В комнате повисла тишина. — А тот, из Облачной Башни? — спросил Чан. — Хенджин? — С ним что-то не так, — Минхо нахмурился. — Я не могу его прочитать. — Ты вообще никого не можешь прочитать, ты просто параноик, — заметил Чанбин. — Нет, — Минхо покачал головой. — С ним действительно что-то не так. Он слишком… спокоен. Слишком собран. Как будто знает больше, чем говорит. — Или просто умеет держать лицо, — предположил Чан. — Или это, — согласился Минхо. — Но проверить стоит. — Проверим, — кивнул Чан. — Вместе. Мы же теперь команда. — Мы теперь восемь человек, — поправил Минхо. — Команда — это когда ты готов прикрыть спину. — А ты не готов?       Минхо посмотрел на него. В его глазах отражались две луны, чужие и холодные. — Посмотрим, — сказал он. — Посмотрим, как они поведут себя, когда начнется настоящее.

***

      Ночь опустилась на Алфею.       Восемь парней лежали в своих новых комнатах, в разных корпусах, в разных мирах, которые только начинали становиться их мирами.       Феликс смотрел в потолок и чувствовал, как внутри пульсирует звук — тихий, ровный, как сердцебиение. Он попробовал прислушаться к нему, и звук отозвался, разливаясь по телу теплом.       В комнате напротив Сынмин создал на стене свое отражение и наблюдал, как оно живет своей жизнью — моргает, зевает, поворачивается на другой бок. Чонин во сне обнял гортензию, и та зацвела ярче, освещая комнату голубоватым светом.       Чан не спал — он сидел за столом и записывал формулы, которые видел во время распределения, пытаясь понять их структуру. Чанбин спал сном младенца, который только что поднял штангу весом с небольшой автомобиль и чувствует себя прекрасно. Минхо стоял у окна, и его тень бродила по комнате, проверяя углы, проверяя двери, проверяя темноту.       Джисон метался во сне. Ему снился хаос — красивый, страшный, манящий, и он тянулся к нему, и хаос тянулся в ответ, сплетаясь с его пальцами, с его дыханием, с его сердцем.       Хенджин не спал.       Он лежал с открытыми глазами и смотрел, как на потолке его комнаты, сложенные из теней и лунного света, танцуют фигуры. Он не знал, кто создает этот танец — магия места или его собственная сила, которая все еще не успокоилась после распределения.       Но он знал одно.       В зале, когда Феликс встал в круг, и золотой свет ударил вверх, и крылья распахнулись за его спиной — в этот момент Хенджин почувствовал что-то. Что-то, что не укладывалось в его привычную картину мира, где все можно проконтролировать, просчитать, исказить, если нужно.       Это что-то было похоже на некий слабый резонанс.       Как будто внутри него зазвучала нота, которую он никогда не слышал, но всегда знал. И эта нота идеально совпала с нотой, которая жила в Феликсе.       Хенджин закрыл глаза. «Нужно будет проверить», — подумал он. — «Завтра же».       А за окном его комнаты, высоко в чужом небе, две луны медленно двигались по своим орбитам, и где-то далеко, на границе Магического Измерения, что-то шевелилось в темноте.       Что-то, что почувствовало всплеск восьми новых сил.       Что-то, что начало просыпаться в Запретном Лесу.