Ты не сможешь спасти меня.

***

      Се Лянь провёл почти весь день за ноутбуком. Экран уже рябил перед глазами, буквы расплывались, а строчки вакансий сливались в одно бесконечное полотно требований и отказов. Он откликнулся на десятки предложений — аккуратно, вдумчиво, стараясь не упустить ни одной возможности, — но с каждой новой отправленной анкетой внутри становилось всё тяжелее. Он устало потёр переносицу, прикрыл глаза на пару секунд и тихо выдохнул. Как же хотелось найти что-то из дома, что-то что позволило бы не оставлять Эмина одного и хоть немного удержать их хрупкую, трещащую по швам жизнь. — Пап, я хочу есть! — раздался голос Эмина из комнаты. Мальчик вышел к нему, нахмурив брови, с тем нетерпением, которое бывает только у детей, ещё не умеющих ждать. Се Лянь тут же выпрямился, будто его вырвали из вязкой усталости. Он мягко улыбнулся и провёл рукой по волосам сына. — Хорошо, сейчас что-нибудь приготовлю, — тихо сказал он.       Открыв холодильник, он на мгновение замер. Почти пусто. Холодный свет лампы лишь подчёркивал это. Несколько простых продуктов, ничего лишнего, ничего «вкусного». Се Лянь медленно провёл взглядом по полкам, словно надеясь, что там вдруг появится что-то ещё, но чуда не произошло. Его взгляд остановился на курице. Спустя некоторое время на столе стояли тарелки, тушёная курица и рис в томатном соусе. Эмин сел за стол, взял палочки и замер. Его лицо недовольно скривилось. — Пап… это не выглядит аппетитно, — пробурчал он, морща нос. — Я хочу том ям. Давай закажем доставку. Ты не очень готовишь… — слова прозвучали слишком прямо, слишком честно. Эмин часто так говорил и не задумывался о сказанном.       Се Лянь едва заметно нахмурился. Его пальцы на секунду сжались, но он быстро опустил взгляд, скрывая выражение лица. Было больно слышать это от собственного ребёнка, но он знал, что так будет. Эмин привык к другой жизни — к яркой, лёгкой, полной изобилия, где еда появлялась по щелчку пальцев, а выбор был чем-то само собой разумеющимся. Теперь всё было иначе. И принять это ребёнку было куда сложнее, чем ему самому. — Солнышко… — тихо произнёс Се Лянь, стараясь, чтобы голос звучал мягко, — Сегодня на ужин будет это. Мы не можем позволить себе доставку какое-то время. Он говорил спокойно, но внутри что-то неприятно сжималось от собственной беспомощности, от того, как тяжело даются эти простые слова. — Но почему? — резко вскинулся Эмин. — Когда рядом был папа У, он покупал нам всё! И готовил он лучше тебя! Я не буду это есть! — голос мальчика сорвался на крик. Он резко отодвинул стул, тот скрипнул по полу, и, не дожидаясь ответа, Эмин вскочил и убежал в свою комнату, громко хлопнув дверью.       Тишина, которая осталась после, показалась оглушающей, Се Лянь так и остался стоять у стола. Парень медленно опустился на стул, еда уже начинала остывать. Тихо вздохнув, юноша начал медленно есть и параллельно просматривать приложение доставки. Он знал, что вестись на манипуляции Эмина нельзя, но и оставить того голодным, он тоже не мог. Заказав тому том ям, Се Лянь устало прикрыл глаза, надеясь, что скоро всё наладится. Через час еда была доставлена. Поставив суп на стол, он убрал рис с курицей в холодильник. — Эмин, солнышко! — зовёт он того. — Иди есть, пожалуйста! Я заказал тебе том ям, — сказал Се Лянь. Мальчик выбежал на кухню, лицо его тут же просветлело, глаза загорелись. Он радостно улыбнулся, сел за стол и без лишних слов принялся за еду. — Спасибо, папочка! Люблю тебя! — весело сказал он и, не удержавшись, подскочил, крепко обняв Се Ляня. — Я тоже тебя люблю, Эмин, — ласково произнёс мужчина, прижимая того к себе и целуя в макушку.       Через час Се Лянь уложил Эмина спать, поцеловал того в лоб и вышел из комнаты. Усталость навалилась сразу — тяжёлая, глухая, до ломоты в плечах. Он не чувствовал её так сильно, пока не уложил сына спать. Се Лянь медленно подошёл к своему чемодану, всё ещё не до конца разобранному, достал от туда пачку сигарет, колебался всего секунду, а после вышел в подъезд, прошёл на балкон. Холодный воздух встретил его резче, чем ожидалось. Здесь было пусто и тихо, в самый раз для него. Он чиркнул зажигалкой, огонёк на мгновение дрогнул в темноте, парень залюбовался тем на долю секунды. Сигарета наконец-то коснулась губ, она была нужна ему сегодня. Первая затяжка обожгла горло, но это ощущение показалось просто необходимым. Се Лянь не был уверен, что сможет уснуть без сигарет. Он облокотился на перила и медленно выдохнул дым, опуская голову, пряди волос коснулись щёк, осторожно щекотя их. — Тяжёлый день? — раздался за спиной бархатный голос. Он вздрогнул и обернулся — там стоял Хуа Чэн, Се Лянь слабо улыбнулся тому и кивнул. — Ммм… Что-то вроде того, — тихо ответил он, делая ещё одну затяжку. — Тот мальчик, это Ваш ребёнок? — интересуется тот, становясь рядом и зажигая сигарету. — Д-да… Его зовут Эмин. Мы переехали сюда буквально сегодня и переезд даётся нам непросто, — тихо произносит Се Лянь, покусывая собственную губу. — Уверен, что Вы справитесь с этим. Переезд всегда даётся нелегко. Если нужна будет какая-то помощь, обращайтесь, — улыбнулся Хуа Чэн. — Спасибо… — едва слышно произнёс Се Лянь, затушил сигарету и вернулся в свою квартиру. Он знал, что вряд ли обратиться за помощью к соседу. Побег от Цзюнь У делал его параноиком. Парень не знал кому можно доверять, а кому нет. А рисковать он попросту не мог.       Разложив диван, Се Лянь постелил себе и тихо выдохнул. Он забрался под одеяло, укутался плотнее, будто это могло защитить его не только от холода, но и от всего остального. Комната была тёмной и тихой, но эта тишина не успокаивала, наоборот, давила, заставляя слышать собственные мысли слишком отчётливо. Тревожные мысли, словно червяки, стали проникать в его голову глубже, заставляя сжимать одеяло крепче до побелевших пальцев. Он знал, что Цзюнь У уже обнаружил пропажу, знал, что тот уже начал действовать, но не знал, когда же тот придёт к ним. В какой момент решит заявится и нарушить их хрупкое спокойствие. Взяв телефон, он дрожащими пальцами зашёл в смс сообщения и тяжело вздохнул. Десятки сообщений от неизвестных номеров уже были там. Он открыл лишь один диалог и поджал губы, читая сотни угроз в свой адрес. Угрозы, оскорбления, обещания найти, вернуть, наказать, забрать Эмина, а его отправить в психушку. Се Ляню и гадать было не нужно, чтобы понять кто за этим стоит. Читать всё он не решился, не хотел подкармливать свои страхи лишь больше. Горло и так сжалось, он поджал губы, чувствуя, как внутри поднимается холодная, вязкая паника. Убрав телефон подальше от себя, словно это могло спасти его, парень уткнулся носом в подушку и погрузился в беспокойный сон. Он просыпался от каждого шороха, шума за окном… Се Лянь каждый раз принимал сидячее положение, прислушивался к тишине, пытаясь уловить малейший признак того, что к ним пришли.

***

      С момента их побега прошло три дня. Три долгих, тянущихся бесконечно дня, за которые Се Лянь вымотался так, как, казалось, не уставал никогда раньше. Тревожные мысли не покидали его голову ни на минуту. Эмин не переставал канючить и выражать недовольство, тот постоянно что-то просил, обвинял и говорил, что Цзюнь У лучше него. Последнее ударяло больнее всего. Иногда Се Ляню хотелось просто сесть и расплакаться тихо, беззвучно, чтобы хоть немного стало легче. Но он не мог себе этого позволить. Оставалось лишь кивать и обещать, что скоро всё наладиться. Радовало лишь то, что удалось найти работу. Платили не так уж много, но на оплату коммунальных услуг и базовые продукты должно было хватить.       Се Лянь уже укладывал Эмина спать, когда тот снова начал капризничать. Мальчик сверлил его обиженным, почти сердитым взглядом, сжимая губы. — Почему ты не можешь купить мне новую машинку? — вдруг выпалил он. — Я видел сегодня во дворе у мальчика такую классную! Я тоже её хочу! А ты не покупаешь! — злится мальчик, забираясь на кровать. Устало вздохнув, Се Лянь сел на край кровати и натянул улыбку на лицо. — Солнышко… — тихо начал он, стараясь говорить спокойно, — У меня сейчас нет возможности купить тебе новую машинку. Я обязательно куплю тебе новую игрушку в следующем месяце, но не сейчас… Обещаю. — А я хочу сейчас! — вскрикнул тот, а после быстро нырнул под одеяло и отвернулся к стене. — Ты не любишь меня! — глухо донеслось из-под ткани. — Скорее бы папа У вернулся… Он любит меня! Он бы никогда не отказал! А ты злой и жадный. Уходи!        Се Лянь тяжело взглотнул, поднимаясь на ноги. Сердце сжималось от слов сына. Сделав глубокий вдох, он аккуратно поправил одеяло, укрывая сына, и наклонился, мягко касаясь губами его макушки. — Я люблю тебя, Эмин, — прошептал он. Ответа не последовало. Се Лянь выключил свет и прикрыл дверь.       Как только он оказался в коридоре, лицо исказилось в гримасе боли. Непрошенные слёзы медленно покатились по щекам — горячие, тихие. Он резко втянул воздух, сдерживая всхлип, и прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Рука почти на автомате потянулась к спрятанной пачке сигарет. Через минуту он уже стоял в подъезде, на холодном балконе. Зажигалка привычно щёлкнула, разрушая ночную тишину. Её огонёк на мгновение осветил его лицо — усталое, бледное, с покрасневшими глазами и впавшими скулами.Он сделал затяжку. Глубокую, резкую. Дым обжёг горло, но это было его спасением. Се Лянь опёрся о перила, тихо шмыгнул носом, чувствуя, как его всё ещё мелко трясёт. Ему было очень больно. Намного больнее, чем удары Цзюнь У. Те были физическими, к ним Се Лянь привык, мог прикрыться руками, чтобы ослабить удар. А слова Эмина резали глубже любого ножа. Эмин верил, что его отец любящий, понимающий и заботливый, а Се Лянь просто не мог сказать правды. Для Эмина любовь измерялась подарками, вкусной едой, возможностью получить всё и сразу. А он мог лишь окружить вниманием, поддержкой, заботой и лаской. Этого Эмину было просто недостаточно. Се Лянь едва слышно всхлипнул, прикрывая рот рукой, а после вновь затянулся, пытаясь успокоиться. Пальцы дрожали и еле как удерживали сигарету. — Всё в порядке? У Вас всё хорошо? — раздался за спиной уже знакомый ему голос. Хуа Чэн медленно подошёл к нему и попытался заглянуть в лицо. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил тот. — Я могу чем-то помочь?..