Коллекция кошмаров Джона Доу

Рабочая смена на ярмарке тянулась от звонка до звонка — от первого детского крика на каруселях до последнего хлопка фонарей на центральной аллее, когда механики гасили свет. Карлос работал на «Сбей банки» третий сезон: пять жестяных цилиндров на деревянных подставках, три броска за двадцать песо, пластиковые призы на полках. Соседний прилавок продавал лимонад, через два шатра крутилась карусель с единорогами, а дальше, ближе к выходу, стоял фургон сахарной ваты. Водитель фургона — мужчина с лицом усталого клоуна, которого все звали Фернандо — никогда не повышал голос, разве что в последний час перед закрытием, когда заканчивался сахар. Продавцы и работники аттракционов неплохо ладили между собой: менялись сигаретами, подменяли друг друга на обеде, скидывались на ящик пива по субботам. Каждый вечер в семь тридцать, когда солнце застревало в верхушках тополей за оградой парка аттракционов, продавец сахарной ваты отрывал от рулона два билета и уводил очередную девочку за фургон с надписью «Сладкое облако». Карлос видел, каких именно девочек выбирает Фернандо — тех, которые проигрывали в тире или не могли сбить больше двух банок. Фернандо угощал их сахарной ватой — бесплатно, с поклоном, и они шли за ним, потому что им было семь или восемь, и взрослый дяденька обещал показать, как машина делает облака. Девочки возвращались через пятнадцать, иногда двадцать минут. Никто из родителей не поднимал шума, потому что родители оставались у аттракционов для взрослых — в тире, где стреляли из пневматики по уткам, или за столиками с пивом. Карлос впервые заметил слезы на лице девочки в красном платье в середине июня. Она вышла из-за фургона, вытирая щеки тыльной стороной ладони, и побежала к матери, которая даже не подняла головы от телефона. Он хотел спросить у Фернандо, что тот делает с детьми, но запрещал себе сам — слишком легко представить ответ и слишком страшно ошибиться. Вторая девочка плакала сильнее. Третья — темноволосая, с бантом, который съехал на ухо — выбежала, давясь рыданиями, и Фернандо проводил ее взглядом, облизывая палец, на который намотался розовый сахар. Четвертая не плакала — она шла, глядя перед собой, как кукла, которую вынули из коробки и забыли посадить на стул. Карлос попытался заговорить с одной из девочек. Она стояла у автомата с игрушечными когтями, пытаясь вытащить плюшевого мишку. Карлос подошел, присел на корточки и спросил: «Что он с тобой сделал?» Девочка даже не повернула головы. Когда Карлос повторил вопрос еще раз, уже громче, девочка просто бросила когти и убежала к выходу, не взяв приз. В начале августа генератор в фургоне «Сладкое облако» заглох. Фернандо возился с проводкой полчаса, выругался и пошел искать механика. Карлос мыл банки от пыли, когда мимо пробежал помощник Фернандо и закричал, что если через десять минут не запустят машину, сахар в баке затвердеет, и тогда выколупывать его оттуда придется ломом. Сегодня никто не хотел помогать: механик ушел ужинать, электрик пил в подсобке. Карлос знал об устройстве генератора достаточно, чтобы переподключить клеммы — три года назад он работал в мастерской по ремонту холодильников. Он вошел в фургон через заднюю дверь, откинув хлипкий крючок. Генератор стоял у левой стены рядом с мешком яблок, ждущих своей очереди окунуться в карамель. Карлос опустился на колени, открутил крышку распределительной коробки и начал проверять контакты. Он перебрал половину проводов в поисках обрыва, когда заметил, что резиновый коврик под генератором приподнят — край загнулся, открывая под собой тайник. Под фанерой обнаружился металлический ящик. Карлос открыл его, потянув за прорезь для пальцев. В ящике лежал альбом — обычная папка на кольцах, потертые углы, грязная обложка. Карлос открыл первую страницу: фотография девочки в красном, заплаканной. Под фото стояла цифра синими чернилами от руки: 500. Вторая страница — темноволосая с бантом. Цифра 700. Третья — девочка с кукольным лицом. Цифра 1200. Карлос перелистывал дальше, и на каждой странице находил новую девочку, новую цифру, иногда две или три фотографии одного ребенка. В конце альбома оставались пустые листы, и на полях аккуратным почерком было выведено: «среда — мальчики». Карлос закрыл альбом, положил обратно в ящик, задвинул коврик, закрутил крышку генератора, вышел из фургона, постоял минуту, глядя на гирлянды, которые уже зажглись к вечеру, и пошел в участок через три квартала от ярмарки. Дежурный сержант куда-то торопился — то ли на трансляцию матча, то ли за кофе. Карлос настойчиво рассказал все — про альбом, про девочек, про цифры. Дежурный выслушал, нахмурился и позвал старшего. Пришедший в кабинет хмурый лейтенант выглядел так, будто слишком часто стучался в закрытые двери. — Ты про владельца ярмарки? — спросил лейтенант, когда Карлос повторил свой рассказ от начала до конца. — Он спонсор нашего участка. Каждый год дает деньги на форму. Карлос не понял связи. Лейтенант терпеливо объяснил: владелец ярмарки — уважаемый человек, его брат заседает в городском совете, а Фернандо работает у него пятнадцать лет и ни разу не было жалоб. Девочки плачут, потому что сахарная вата горячая — так они говорят родителям. А цифры в альбоме — это, наверное, стоимость оборудования. — Иди работай, — сказал лейтенант и вернулся к бумагам. Карлос вышел из участка, когда начало темнеть. Он прошел мимо закрытой ярмарки, не пытаясь разглядеть за ограждением фургон «Сладкое облако» или свою будку с банками, сел на скамейку у входа и просидел до полуночи, глядя на пустой парк. На следующий день он вернулся к работе. Фернандо привычно улыбнулся ему и поблагодарил за спасение оборудования от маленькой сахарной катастрофы. Девочки подходили к аттракциону, кидали мячи, сбивали банки или не сбивали. В семь тридцать Фернандо оторвал два билета и увел новую девочку — на этот раз в синем платье, с косичками — за фургон. Карлос посмотрел на гирлянды, на огни, на мать девочки, которая пила пиво с мужчиной в кепке, и понял, что безумно устал. Девочка в синем платье выбежала из-за фургона через двадцать минут. Карлос отвернулся к стойке с банками, взял мяч, потер его о ладонь, отряхивая ворс, лезущий от старости. Ему почти хотелось сбить все пять цилиндров одним броском — просто чтобы услышать, как жесть гремит о дерево. Девочка убежала к матери. Фернандо вышел из-за фургона и пошел к кассе за новым рулоном билетов. Гирлянды на центральной аллее мигали желтым и красным — всегда одинаково, в одном ритме, уже три года. Карлосу не хотелось идти в полицию во второй раз, не хотелось думать о девочках и представлять, что именно происходит за фургоном, и тем более идти туда проверять — он лично не видел, догадаться может, но если он вдруг ошибется... Он бросил мяч: первая банка упала, вторая покачнулась, третья осталась стоять. Из толпы донесся разочарованный вздох ребенка. Карлос поднял следующий мяч и уже не смотрел в сторону фургона, потому что вечер только начинался, а до закрытия оставалось еще три часа.