Рана последствий

      Музыка била по ушам тяжелыми басами, смешиваясь с криками, смехом и звоном стекла. Разноцветные лучи — алые, синие, изумрудные — резали густой, пропитанный дымом и потом воздух. На танцполе кипела бесконечная оргия движений, и в этом хаосе Люцифер Морнингстар, Король Ада, чувствовал себя… потерянным.       Они сидели за барной стойкой в углу. Энджел чувствовал себя как рыба в воде — он уже успел подмигнуть трем барменам, оставить свой номер на салфетке двум демонессам и принять комплимент от проходящего мимо инкуба. Люцифер же сжимал свой первый коктейль так, будто это был ядерный чемоданчик.             — Расслабься, Ваше Высочество, — крикнул Энджел, перекрывая музыку. — Ты выглядишь так, будто ждешь, что тебя сейчас арестуют.             — Я не привык к… такой обстановке, — признался Люцифер, оглядываясь по сторонам. Его черные очки давно съехали на кончик носа, но он их не поправлял. — Слишком много… всего.             — Вот именно! — Энджел поднял свой бокал. — За то, чтобы было слишком много всего!       Они чокнулись. Люцифер сделал глоток. Коктейль оказался обжигающе сладким, с горьковатым послевкусием. Ничего общего с изысканными винами его дворца. И это ему… понравилось.             — Еще! — крикнул он бармену.       Через полчаса они пили уже по четвертому. Энджел рассказывал какую-то нелепую историю о том, как он однажды перепутал Валентино с его же статуей, и Люцифер смеялся — искренне, запрокинув голову, так, что слезы выступили на глазах. Он не помнил, когда в последний раз смеялся.       Через час они оба были пьяны в стельку.             — Я… я никогда не танцую, — заявил Люцифер, пытаясь встать с барного стула и чуть не упав. Энджел подхватил его под локоть.             — Сегодня будешь, — сказал Энджел и потащил его на танцпол.       То, что началось как неуклюжее покачивание под музыку, быстро переросло в нечто совершенно безумное.       Энджел двигался с текучей, змеиной грацией, обвивая Люцифера руками, проводя ладонями по его плечам, груди, бедрам. Он был в своей стихии — чувственный, раскрепощенный, опасный. Но Люцифер… Люцифер превзошел все ожидания.       Сначала он просто повторял движения Энджела, неуверенно и смешно. Но алкоголь снял все блоки. Король Ада, который тысячелетиями носил сюртуки и цилиндры, вдруг сорвал с себя белую рубашку пуговицы разлетелись в разные стороны и закружился в бешеном ритме.       Его волосы разметались, кожа светилась в ультрафиолете, а тело — стройное, бледное, покрытое старыми шрамами — двигалось с неожиданной пластикой. Он извивался у шеста, проводил руками по собственным бедрам, откидывал голову назад, и на его губах застыла пьяная, бесшабашная улыбка.       Энджел подхватил его танец. Они двигались синхронно, почти сливаясь в единое целое. Энджел скользил спиной по груди Люцифера, тот прижимался к нему сзади, их бедра двигались в такт музыке. Это было на грани — похоть, страсть, чистый, животный драйв. Толпа взревела.       Никто не был против. Все были пьяны.       Оба стояли в тени колонны, и выражение их лиц можно было описать одним словом — охуевание.       Аластер, который всегда контролировал каждую свою эмоцию, сейчас смотрел на танцующего Люцифера с открытым ртом. Его радио-треск исчез, сменившись полной, оглушительной тишиной.             — Это… это Люцифер? — прошептал он, хотя его никто не мог услышать из-за музыки. — Король Ада? Тот, кто проклял человечество?             — Ага, — Хаск стоял рядом, сжимая в лапе недопитую бутылку. Его глаза были размером с блюдца. — И он сейчас… танцует стриптиз. С Энджелом.             — Я вижу, — голос Аластера сел. — Как, черт возьми, Энджел умудрился его так раскрепостить?             — Алкоголь и харизма, — Хаск мрачно покачал головой. — Я бы сказал, что мне страшно, но мне скорее… любопытно. Долго ли он продержится, прежде чем упадет в обморок?       Аластер не ответил. Он следил за Люцифером — за каждым изгибом его тела, за тем, как свет играет на его обнаженной груди, за тем, как он смеется, запрокинув голову, и в этом смехе нет ни грамма королевского высокомерия. Только чистое, пьяное счастье.             «Он красивый, — подумал Аластер, и эта мысль пришла неожиданно, как удар под дых. — Без всей этой официальной мишуры — просто красивый. Идиот».       Он уже хотел отвернуться, но заметил движение у барной стойки.       Низкорослый демон в кожаном плаще подошел к месту, где они сидели, и быстро, почти незаметно, высыпал что-то из маленького флакона в бокал Люцифера. Тот самый бокал, который Король оставил почти полным, когда Энджел потащил его танцевать.       Аластер напрягся. Он узнал этот флакон. «Сонная пыльца» — дешевое зелье, которое использовали похитители, чтобы вырубить жертву. Если Люцифер выпьет это в его нынешнем состоянии — не дай Сатана, он может не проснуться вообще.       Демон в плаще скрылся в толпе. А через минуту Люцифер, шатаясь, вернулся к бару, чтобы допить свой напиток.       Он уже поднес бокал к губам, когда рука Аластера выбила его.       Стекло разлетелось вдребезги. Жидкость растеклась по стойке, зашипев.       Люцифер замер. Его мутные, пьяные глаза уставились на Аластера с недоумением и обидой.             — Какого… — начал он, но Аластер перебил, наклонившись к самому его уху:             — Тебя хотели отравить, идиот королевский. Не пей ничего, что не открыто при тебе.       Люцифер моргнул. Секунду он переваривал информацию, а затем его лицо исказилось — не от страха, а от гнева. Пьяного гнева.             — Кто?! — рявкнул он, оглядываясь. — Кто посмел? Я их всех…             — Потом, — Аластер схватил его за запястье. — Сейчас ты даже свою магию не можешь контролировать. Остынь.       В этот момент на танцполе раздался оглушительный свист. Энджел, заметив, что Люцифер пропал, а вместо него появился Аластер, радостно замахал руками.             — Хаск! Идите сюда! — заорал он. — Нам нужна еще пара! Конкурс! Самый лучший парный стриптиз! Победители получают ящик виски!       Хаск, который пытался слиться со стеной, замер. Он перевел взгляд с Энджела на Аластера, потом на Люцифера. Потом вздохнул — тяжело, обреченно — и направился к танцполу.             — Если я это делаю, ты мне должен будешь вечность, — прошипел он, проходя мимо Аластера.             — Иди уже, — усмехнулся Аластер. — Твой пушистик зовет.       Но Хаск не успел сделать и трех шагов, как Люцифер дернул Аластера за рукав.             — Ты тоже, — сказал Король, и в его голосе, несмотря на пьяную кашу, прозвучали командные нотки. — Ты выбил мой бокал. Значит, ты теперь мой напарник.             — Я не танцую, — отрезал Аластер.             — А я — король, — Люцифер ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то дьявольское что иронично. — Я приказываю. Или ты боишься, что радио-демон не умеет двигать задом?       Аластер открыл рот, чтобы ответить чем-то едким, но Люцифер уже потащил его в центр танцпола.       Судьи — трое пьяных демонов в блестящих костюмах — сидели за столиком и оценивали пары. На танцполе царил хаос, но две пары выделялись особенно.       Энджел и Хаск. Энджел извивался вокруг бармена, как кошачья лоза, а Хаск… Хаск, который клялся, что ненавидит этот рефлекс и любые прикосновения, вдруг обхватил Энджела за талию и приподнял, крутанув над головой. Энджел взвизгнул от восторга. У Хаска из-под шапки предательски торчали уши, но он улыбался — впервые за вечер.       Люцифер и Аластер. Их танец был совсем другим. Не нежным, не чувственным — опасным. Они двигались как два хищника, оценивающих друг друга. Люцифер проводил ладонью по груди Аластера, тот перехватывал его руку и кружил, заставляя прогибаться. Их взгляды сталкивались, искрили. Толпа ревела.       Аластер, сам не зная как, поймал ритм. Его тело, привыкшее к теням и статике, вдруг ожило. Он скользил, прижимался, отталкивал — и Люцифер подыгрывал, не отставая.       В какой-то момент они оказались лицом к лицу, в нескольких сантиметрах друг от друга. Дыхание Люцифера пахло коктейлями. Глаза Аластера горели красным.             — Ты… — прошептал Аластер. — Ты невыносим.             — А ты… танцуешь лучше, чем я думал, — выдохнул Люцифер в ответ.       И тут же они разомкнулись, потому что музыка смолкла.       Судьи совещались минуту. Затем главный — огромный, похожий на быка демон — поднял табличку.             — Победители! — проревел он. — Все четверо! Ничья! Лучший парный стриптиз века! Аплодисменты!       Толпа взорвалась криками, свистом и топотом. Энджел схватил Хаска за морду и чмокнул в нос. Хаск покраснел до кончиков ушей. Люцифер, шатаясь, поклонился, как артист на бис. Аластер стоял с каменным лицом, но его глаза… его глаза смеялись.             — Слово победителям! — крикнул бык, протягивая микрофон.       Энджел, не раздумывая, выхватил микрофон.             — Спасибо! — заорал он. — Спасибо всем! Вы прекрасны! А теперь — всем хорошего вечера! Нам пора!             — Еще! Еще! — заскандировала публика.       Но Энджел был непреклонен. Он взглянул на Люцифера — тот едва стоял на ногах, привалившись к плечу Аластера. Аластер, к своему ужасу, не оттолкнул его.             — Уходим, — скомандовал Энджел. — Пока кто-нибудь не вызвал подкрепление.       Они ввалились в холл — грязные, мокрые от пота, пьяные в дрова. Энджел рухнул на диван, раскинув руки и ноги, и застонал.             — Никогда… больше… не пейте со мной, — простонал он. — Я старый.             — Ты не старый, ты — размазня, — Хаск стоял рядом, сжимая в руке выигранный ящик виски. Он уже собирался уйти в бар, но Энджел вдруг схватил его за лапу.             — Хаск, — голос Энджела стал тихим, почти неслышным. — Проводи меня до номера, а? Ноги не держат.       Хаск замер. Посмотрел на Энджела — тот выглядел не просто пьяным, а опустошенным. Под слоем туши и блесток пряталась усталость, граничащая с отчаянием.             — Ладно, — буркнул Хаск. — Идем.       Он подхватил Энджела под руку и повел вверх по лестнице. Энджел спотыкался, но Хаск держал крепко, не отпуская.       Люцифер, который все это время висел на плече Аластера, попытался сделать шаг к лестнице, но его повело в другую сторону.             — Моя комната… там… — он махнул рукой в никуда и тут же схватился за живот. — О, нет…             — Только не на ковер, — Аластер мгновенно среагировал. Он зажал Люциферу рот ладонью и, не обращая внимания на его мычание, потащил его в ближайший туалет на первом этаже.       Люцифер стоял на коленях перед унитазом, обнимая его, как самого родного существа в мире. Его плечи содрогались от рвотных позывов, светлые волосы упали на лицо, закрывая глаза.       Аластер сидел на корточках рядом, одной рукой держа Люцифера за волосы, чтобы те не пачкались, другой — поглаживая его по спине. Медленно, ритмично.             — Тш-ш-ш, — говорил Аластер, и в его голосе не было привычной насмешки. Только усталая, почти отеческая забота. — Выплюнь всё. Легче будет.             — Я… ненавижу… тебя… — простонал Люцифер между приступами.             — Знаю, — кивнул Аластер. — Ты мне тоже не нравишься. Но сейчас не время для выяснений. Давай, еще раз.       Люцифер согнулся снова, и Аластер крепче сжал его волосы.             «Какого черта я тут делаю?» — подумал он, глядя на короля Ада, который обнимал унитаз и блевал в него. — «Держу за волосы того, кто пытался меня уничтожить. Того, кто спас меня своей кровью. Того, кто… танцевал со мной стриптиз час назад».       Он покачал головой. Ответа не было.       Через сорок минут Люцифер наконец затих. Он сидел, прислонившись к стене, бледный, как смерть, с мокрым лицом и слипшимися волосами. Аластер протянул ему стакан воды — откуда он его взял, осталось загадкой.             — Пей маленькими глотками, — сказал он.       Люцифер послушно отпил. Потом поднял на Аластера мутные, но уже более осмысленные глаза.             — Спасибо, — выдохнул он.             — Не благодари, — Аластер сел рядом, опираясь спиной о холодный кафель. — У меня к тебе разговор.             — О чем?             — О трактате. О крови. О том, что ты влил в меня.       Люцифер замер. Даже пьяный, он понял, что попался.             — Не сейчас, — попытался он отмазаться.             — Сейчас, — голос Аластера стал жестче. — Я читал. Лекарство временное, да? Ты просто дал мне отсрочку. Неизвестно, на сколько.       Люцифер молчал. Долго. Затем его плечи поникли.             — Да, — сказал он тихо. — Временное. Я не знал, как сказать. Думал, найду настоящее решение. Или… или мы подружимся, и ты перестанешь быть таким… таким невыносимым, и тогда я смогу…             — Смог бы что? Умереть вместе со мной, если не найдешь способ? — Аластер усмехнулся. — Ты идиот, Люци.             — Я знаю, — Король закрыл глаза. — Но я не мог позволить тебе умереть. Не после того, как ты спас Чарли. Не после того, как… — он запнулся.             — После чего?             — Неважно.       Повисла тишина. Аластер смотрел на Люцифера — уставшего, пьяного, беззащитного, без цилиндра и сюртука. И впервые за долгое время он не видел в нем врага. Он видел того, кто тоже ошибался. Того, кто тоже был одинок.             — Хорошо, — сказал Аластер. — Мы разберемся. Вместе. Но если ты еще раз солжешь мне — я сам вырву эту рану и позволю свету сожрать меня. Понял?             — Понял, — прошептал Люцифер.       Аластер помог ему подняться. Они вышли из туалета, и Люцифер, шатаясь, направился к лестнице.             — Ты дойдешь? — спросил Аластер.             — Дойду, — бросил Люцифер через плечо. — Я король. Короли не падают.       И тут же споткнулся о первую ступеньку. Аластер вздохнул и пошел следом, чтобы подхватить его, если что.       Энджел лежал на кровати, свернувшись калачиком. Хаск сидел на краю, не зная, что делать. Он уже хотел встать и уйти, но Энджел вдруг схватил его за лапу.             — Не уходи, — попросил он, и в его голосе не было игривости. — Пожалуйста.       Хаск замер.             — Я… я не…             — Пожалуйста, — повторил Энджел. — Мне страшно. Я не знаю почему. Просто… останься.       Хаск смотрел на него. На волосы, разметавшиеся по подушке, на размазанную тушь под глазами, на дрожащие губы. И что-то щелкнуло у него в груди.             — Ладно, — сказал он, снимая пальто и усаживаясь рядом. — Я здесь.       Энджел придвинулся, положил голову ему на колени. Энджел неловко, но осторожно провел лапой по его волосам. Рефлекс сработал снова — он замурлыкал. Но на этот раз не отдернул руку.             — Пушистик, — прошептал Энджел. — Ты не обязан здесь быть хоть я тебя и попросил.             — Знаю, — ответил Хаск — Но не могу оставить тебя одного. Ты… ты не заслуживаешь быть один.       Энджел всхлипнул. Слезы потекли по его щекам — настоящие, не игровые. Он прижался к Хаску, уткнувшись лицом в его живот, и Хаск обнял его, прижимая к себе.             — Все будет хорошо, — сказал Хаск, хотя сам в это не верил. — Мы что-нибудь придумаем.       Энджел затих. Через минуту он уснул, а Хаск так и сидел, обнимая его, пока за окном не начало светать.       Аластер довел Люцифера до его комнаты. Король рухнул на кровать, даже не разуваясь, и мгновенно отключился. Аластер постоял, глядя на него, потом наклонился, стащил с него ботинки и укрыл одеялом.             — Спокойной ночи, Ваше Величество, — прошептал он и вышел, закрыв за собой дверь.       Он шел по коридору, и его голова гудела от мыслей. Лекарство временное. Люцифер солгал. Но теперь он знает правду. И, что важнее, Люцифер согласился искать решение вместе.             «Может быть, — подумал Аластер, останавливаясь у окна и глядя на серое адское небо, — может быть, я ошибался в нем. Может быть, он не просто высокомерный король. Может быть, он… тоже человек».       Аластер усмехнулся собственной глупости. Люцифер не был человеком. Но в эту ночь он был им ближе, чем когда-либо.       Он пошел в свою комнату, чтобы наконец лечь спать. Но сон не шел. Перед глазами все стояло лицо Люцифера — бледное, мокрое, с закрытыми глазами, когда он обнимал унитаз, и потом — когда он сказал «спасибо». Искренне. Без игры.             — Черт бы тебя побрал, Люцифер Морнингстар, — прошептал Аластер в потолок. — Ты делаешь меня слабым.       Он закрыл глаза и уснул только под утро, когда первые лучи адского солнца проникли сквозь шторы.