Alt 1996

1994 год. Откуда в здании берутся министерские маги, Барти не очень понимает. Вот уж кого точно не должно быть. Как минимум потому, что количество нарушений, допущенных и Министерством, и Хогвартсом при проведении турнира, тянет на пожизненное в Азкабане для организаторов. Вот только для чиновников наказаний не существует, если, конечно, это не политические разборки, как тринадцать лет назад. А значит, и соваться точно не должны. Арест? Нет, ну это уж совсем глупость. Он взахлёб доказывает, что имеет право здесь быть и что в Аврорате всё подтвердят. Но его никто не слушает. Для драки расклад сил очень так себе. Министерские волшебники может и не бойцы, но их много, они сытые и отдохнувшие. Ладно, если заавадят. А вот угодить под Империус не хотелось бы. Визг со стороны окна раздаётся внезапно. Орут, будто саму Смерть увидели. Крауч-младший растерянно оборачивается. Костлявые лапы высовываются из-под тряпок. Когтистые, скелетообразные пальцы ложатся на щёки незадачливого уголовника. Обычно бешеный и шустрый Барти стоит, замерев. Перед лицом ужаснейшей расправы из всех возможных. Чудовище под капюшоном приникает ртом ко рту... Маги, поскуливая, жмутся друг к другу, прикрывшись бесполезным магическим щитом, и по стеночке ползут к выходу. Казнь затягивается. Костлявые серые лапы скользят на рыжий затылок. Всеми заранее похороненный Барти, забывшись, ныряет глубже под капюшон, запустив руки в лохмотья, и явно начинает целовать в ответ... Выбравшись из импровизированного хоррор-цирка, министерские работники отчитываются о несанкционированной казни, сваливая вину на командира дементоров, с которого, как известно, не спросишь, и докладывают: мол, «овощ» увезли в Азкабан. Искать бессознательное, но технически живое тело Барти Крауча-младшего никто, разумеется, не собирается. *************************************** Аластор «Грозный Глаз» Грюм. Легенда мракоборцев. Неутомимый борец с тёмной магией... Вообще-то легендой он был не всегда. Да, в смелости ему было не отказать. Но до определённого момента славился он исключительно парадоксальной живучестью и бараньим упрямством. А в преклонном возрасте искалеченный, не слишком везучий и не самый талантливый мракоборец раздобыл секретный рецепт невыразимцев. Рецепт, способный на время операций возвращать ему молодость и даже утраченные части тела. Такой прыти, изобретательности и гиперактивности он не проявлял и в молодые годы. Вот только процесс трансформации в обе стороны считался опасным и болезненным. А ещё столь жутким, что его никто ни разу не видел. Не видел... По той банальной причине, что тринадцать лет назад дурнопомешанному заключённому Азкабана сделали предложение, от которого было сложно отказаться... С тех пор Барти Крауч-младший выходил на задания под именем Аластора Грюма. Пока сам «Грозный Глаз» тихонько скатывался в деменцию, толкал речи о постоянной бдительности в Министерстве и... получал завидные боевые за каждую вылазку. И, конечно, доплату от Невыразимцев — за участие в научном эксперименте. Хотя единственной заслугой их зельеваров была разработка усовершенствованного Оборотного с менее мерзким вкусом и возможностью непрерывного употребления. Да и то, рецепт под шумок перепродали Шармбатону за хорошие деньги — в качестве зелья красоты. Вроде как кинул волос вейлы в стакан — и вперёд. Девочки и мальчики с обложки, как на подбор... *************************************** 1981 год. Барти не помнит, как долго он бежит. Возможно, тупо носится по кругу. План бестолковой мамаши пошёл по звезде буквально в шаге от порога. Дементоры слепы в человеческом понимании. Их Обороткой не обманешь. Сопровождавшие посетителей мракоборцы шустро порскнули к лодке, забыв знатную леди среди серых ледяных теней. Глава департамента магического сотрудничества нёсся впереди всех, бессвязно проклиная сынулю-уголовника и безмозглую супругу, умудрившуюся налажать даже под Империусом. В любом случае он не планировал оставлять в живых бабу, которая не столько из любви к гиперактивному, всех задолбавшему детёнышу, сколько ради репутации своего сраного рода задумала выволочь на свет косяки Визенгамота. Так и до трибунала недалеко... Конвой влетел в лодку следом и шустро погрёб в направлении магического барьера. Как он бежал и уворачивался, Крауч-младший толком не помнит. Да и зачем бежал — тоже. Добраться вплавь нереально. Может, анимаг бы справился. Вот только он не анимаг. Барти падает спиной в низенькую, жухлую траву. Надо же. Уже глубокая ночь. И Луна такая яркая... Вот сейчас дементоры накинутся и сожрут нахрен. Останется тут его овощеобразный недотруп. В мамашкином платье. Ага. Он складывается пополам и смеётся. Тряпки немилосердно жмут. Он рвёт их как попало, лишь бы не задохнуться. Туфли давно пришлось сбросить. И дебильные шелковистые чулки нелепо свисают на щиколотках изорванными кровавыми лохмотьями. Босиком бегать по каменным лестницам — так себе идея. Почему-то серых теней становится меньше. Намного меньше. Крауч-младший на них не оборачивается. Он лежит на смотровой площадке Азкабана, раскинув руки, и хохочет, расфокусированно глядя в ясное ночное небо. Вот оно, видимо, как — стать овощем. А ничего так. Даже приятно. Весело и спокойно одновременно. Перед смертью. Ну что ж теперь... При жизни Барти привык не находить себе места. Магия бесновалась и жгла изнутри, требуя действий. Только среди Пожирателей, выполняя сложные, иногда близкие к убийственным задания Лорда, он почувствовал, что нашёл что-то для себя. Нет, спокойней не стало. Но хотя бы его принимали как своего. Как и бешеную Бэлу, и бесячего, запойного Антонина, и язву Снейпа... Только недолго это продолжалось. Но почему-то сейчас не злят даже воспоминания о нелепо рухнувшей жизни. И идиотский финал этой самой жизни не злит. Серый туман закрывает собой небо. Волшебник краем гаснущего сознания успевает понять, что перестал задыхаться. Ресницы опускаются против воли. Когда что-то ледяное ложится на горячечный лоб, бесноватый Пожиратель проваливается в глубокий, непривычно спокойный сон. Чудовище в капюшоне нерешительно устраивается рядом. Нет, ни тёмной, ни светлой магии командир отряда дементоров не боится, тем более от лишённого палочки волшебника. Дело не в этом... Беспокойное, яростное счастье странного смертника не вычерпывается. Наоборот — только становится спокойнее. Будто до этого его магическое ядро кипело запертым котлом, а прикосновение монстра наконец-то дало пару выход. Рыжеватый чудик переворачивается на бок и улыбается во сне. Может, к утру он умрёт... Хотя нет. Это ценная еда. Его нельзя убивать. И отряд подпускать не стоит. Надо помочь. Чудовище растерянно покачивается из стороны в сторону, перебирая в воспоминаниях радостные моменты, которые забирал у заключённых. Кое-что находится. Хоть он и не уверен, что сможет это применить. Но в итоге наклоняется ближе к спящему и начинает что-то тихо насвистывать. На слух опознать невозможно. Но, судя по тому, что улыбка становится блаженней и шире, Барти сквозь сон узнаёт колыбельную.