Глава 2. Синий экран смерти и облачная рутина
2 апреля 2026 г., 11:10
«Желто-голубой? Было бы иронично и патриотично, конечно, — усмехнулась она про себя, вспоминая, чья именно ракета отправила её на этот свет. — Но нет, будем реалистами. Это слишком жирный троллинг даже для вселенной».
Она умудрилась скосить глаза на свои передние ноги. Копыта. Глубокий, насыщенный синий цвет шерстки. Как «экран смерти» на старой Винде. Очень символично. В прошлой жизни система её психики выдала фатальную ошибку, и вот — полный перезапуск в синем цвете.
Семья оказалась до одури «обычной». Никаких тебе кантерлотских дворцов, аристократических интриг или заговоров аликорнов. Место действия — Клаудсдейл, город из гребаных облаков, где законы физики явно вышли покурить и не вернулись. А родители — самые простые работяги-пегасы.
Мать — суетливая кобылка с вечно растрепанной гривой, которая, судя по всему, работала на местной погодной фабрике, потому что от неё постоянно пахло озоном, мокрым снегом и электричеством. Отец — крепкий, немногословный летун. После смены он просто заваливался на облачный диван и пялился в спортивную колонку местной газеты.
В каком-то смысле, новый отец очень напоминал её батю-полковника из прошлой жизни. Пришел, поел, отключился от внешнего мира. Это даже немного успокаивало: хоть какая-то стабильность и знакомый паттерн поведения в этом цветастом дурдоме. Батя не лезет в душу — и слава богу.
А вот мать...
Новая мамаша постоянно лезла с обнимашками. «Ой, моя маленькая тучка! Ой, какие крылышки! Ути-пути, кто тут у нас такой синенький!».
В прошлой жизни материнская «забота» выражалась в том, что её, словно безвольную куклу, запихивали на ненужные курсы и не давали иметь свое мнение. Здесь же её просто тискали по десять раз на дню. Для затворника, который годами шарахался от людей, сидел в муте и не выходил на улицу со времен предательства Насти, такой интенсивный тактильный контакт был сродни изощренной пытке.
«Не трогай меня, я интроверт, у меня социофобия, куча комплексов и воображаемая драконица-абьюзер в анамнезе!» — хотелось крикнуть ей в лицо, но вместо этого из горла вырвалось только жалкое и тонкое: — Иии-к!
Лошадиные звуки. Прекрасно. Просто венец эволюции.
Она лежала в своей кроватке, уставившись на синие копыта. С одной стороны, обычная семья — это хорошо. Быть статистом на заднем плане — отличная стратегия выживания. Это значит, что шансы встретить поехавшую Пинки Пай, заразиться пони-вирусом или стать случайной жертвой Твайлайт с её магическими экспериментами минимальны. Обычные фоновые пони живут долго, если не лезут в сюжет. Сиди себе тихо, не отсвечивай.
Но была одна глобальная проблема, которая грызла её изнутри.
Она попыталась согнуть копыто так, словно держит стилус от планшета или кисть. Не вышло. Анатомия категорически отказывалась сотрудничать — кость просто не гнулась там, где должны быть пальцы.
В прошлой жизни она была художником-неудачником. Да, кривым, косым, без наставника и нормального образования. Да, она продавала свои работы за копейки на OLX. Но она хотя бы могла рисовать. Это было её единственным спасением от реальности, единственным способом сублимировать боль.
А как творить без пальцев? Ртом? Зажимать кисть в зубах, пуская слюни на холст?
«Ну класс, — мысленно вздохнула она, глядя в окно на проплывающие мимо пушистые облака. — Из депрессивного затворника-художника я превратилась в синего пони-инвалида без рук. Какая же всё-таки сука эта ваша магия дружбы».
