Ошибка 404 в системе Дружбомагии

Следующее утро началось с уже знакомого, почти ритуального скрипа засова. Индиго приоткрыла дверь, ожидая увидеть пустоту или, в худшем случае, саму Принцессу Дружбы с очередным планом спасения. Но на пороге снова лежал сверток. Флаттершай рядом не было. Желтая пегаска оказалась на удивление тактичной — она поняла правила игры и не стала навязывать свое присутствие. Индиго быстро втащила сверток внутрь. Он был тяжелее вчерашнего. Внутри не было термоса. Там лежал плотный, переплетенный в кожу альбом с невероятно гладкой, качественной белой бумагой — явно не облачный суррогат, а настоящая земная бумага, которую, наверное, привезли из Кантерлота. Рядом лежало несколько кусков хорошего угля для рисования, стандартное эквестрийское перо с чернильницей и странная кожаная насадка-ремешок. К ремешку крепилась записка: «Твайлайт сказала, что земнопони и пегасам бывает трудно держать перо. Эта насадка надевается на копыто или зажимается в зубах, чтобы было удобнее. Я подумала, тебе захочется порисовать не только на облаках. — Ф.» Индиго долго смотрела на этот набор. Альбом манил. Она не видела нормальной бумаги уже несколько лет. Пальцы — точнее, те фантомные пальцы, которые всё еще жили в её мозгу — зачесались от желания провести линию. Она надела кожаную насадку на зубы, вставила туда перо, макнула в чернильницу и попыталась нарисовать круг. Клякса. Скрип. Порванная бумага. Индиго с раздражением выплюнула конструкцию. Перья! Гребаное Средневековье! Это было ужасно неудобно. Чернила текли, перья ломались, нужно было постоянно макать эту штуку в банку. В прошлой жизни она привыкла к карандашам, стилусам и ручкам. «Ручка...» — Индиго замерла. В голове, сквозь густой туман депрессии и усталости, вдруг вспыхнул яркий, до нелепости детский флешбек. Мелодия из старого мультика. «А кто такие фиксики — большой, большой секрет!» В детстве этот мультик крутили по телевизору бесконечно. И там была серия про шариковую ручку. Артём тогда смотрел её с открытым ртом, поражаясь гениальной простоте конструкции. Трубочка. Густая чернильная паста, которая не вытекает просто так. И крошечный, идеально гладкий металлический шарик на конце, который крутится, собирая пасту изнутри и оставляя след на бумаге. В Эквестрии все писали перьями. Даже аликорны. Но у них была магия левитации, им было плевать на эргономику! А вот для тех, у кого копыта... шариковая ручка стала бы революцией. Индиго уставилась на чистый лист альбома. Апатия, державшая её в заложниках последние дни, вдруг дала слабину. На её место пришла сугубо практичная, холодная инженерная мысль. «Смогу ли я это собрать? — она обвела взглядом свою мастерскую. — Трубочка... Полые стебли эквестрийского бамбука или тонкая медь. Шарик... С шариком сложнее всего. Он должен быть идеальным, иначе паста потечет. И сама паста — нужны чернила другой вязкости, возможно, смешанные с каким-то маслом или смолой». Она снова взяла в зубы кожаную насадку, но вместо пера вставила туда кусок угля. Индиго склонилась над альбомом. Линии выходили кривоватыми, уголь крошился, но она с маниакальным упорством чертила. Это был не «Автопортрет депрессии» и не монстр. Она рисовала чертеж. Крупно: разрез пишущего узла. Маленькая стрелочка, указывающая на шарик. Зазор для подачи чернил. Запирающий механизм. Состав пасты: «Чернила + масло (какое?) + загуститель». Она так увлеклась процессом, что не заметила, как пролетел час. Вокруг неё валялись измазанные углем листы. Мордочка была черной от графитовой пыли. Но впервые с момента перерождения в её глазах горел не страх и не отчаяние, а азарт. Азарт человека, который знает секретную технологию из другого мира и собирается заставить её работать здесь. «Так. Шарик мне самой не отлить. Мелкая моторика копыт — нулевая. Мне нужен ювелир или кузнец. А чтобы сделать заказ, придется вылезти из берлоги», — поняла Индиго. Она посмотрела на свой перепачканный чертеж. Если она придет к местному мастеру и попросит выточить микроскопический металлический шарик и вставить его в трубочку, на неё посмотрят как на сумасшедшую. Но если она это сделает, у неё появится инструмент. Нормальный инструмент для рисования. И самое главное: это была цель. Не связанная ни с «Магией Дружбы», ни с войной, ни с выживанием. Просто эгоистичное желание сделать свою жизнь чуть-чуть удобнее.