Ошибка 404 в системе Дружбомагии

Индиго посмотрела на свой измазанный углем чертеж, потом на дверь. Представила, как она идет по шумной улице, как к ней подлетают другие пегасы, как кузнец начинает задавать миллион вопросов... Внутри всё похолодело. Нет. Увольте. Лимит на социализацию в этом месяце исчерпан. Она вырвала лист с чертежом из альбома. Затем взяла чистый кусок бумаги и, сжав зубами обломок угля, коряво, но максимально четко вывела сопроводительное письмо. Без реверансов. Чисто техническое задание. «Ф. Мне нужна эта штука. Мелкая моторика копыт не позволяет сделать идеальный металлический шарик и трубку. В Эквестрии наверняка есть ювелиры или маги, которые работают с мелким металлом. Пожалуйста, передай им этот чертеж. Состав пасты я намешаю сама. В долгу не останусь — могу сделать на заказ грозовую горгулью на крышу в качестве оплаты. Или отдам ту искрящуюся тварь, которую ты гладила. — И.» Индиго сложила чертеж и записку вместе. Провела копытом по мордочке, стирая лишнюю угольную пыль (в результате просто размазав её от уха до носа), и подошла к двери. Отодвинула засов. Выглянула. Снаружи никого не было. Флаттершай, видимо, улетела по своим делам или просто решила не мозолить глаза. На облачной скамейке лежал только тот самый гладкий камешек, которым вчера была придавлена записка к термосу. Идеально. Секретный почтовый ящик. Бесконтактная доставка. Индиго быстро подбежала к скамейке, положила свои листы бумаги и придавила их камешком. Взглянула на этот импровизированный тайник и испытала глубокое, почти физическое удовлетворение. Она решила сложную проблему, вообще не вступая в вербальный контакт с живыми существами. Артём из прошлой жизни, который терпеть не мог звонить по телефону и всё заказывал только через приложения с галочкой «оставить у двери», мог бы ею гордиться. Она вернулась в мастерскую, закрылась и с чистой совестью завалилась на свой облачный матрас. Мяч был на их стороне поля. Теперь это их проблема — расшифровывать чертежи странной синей пегаски и искать мастера. А у Индиго впервые за эти дни появилась какая-то искра ожидания. Не страха, не депрессии, а нормального, человеческого (или пони-инженерного) любопытства: сработает ли эта технология здесь? Прошло два дня тишины. Индиго спала, пила воду и даже слепила небольшую, размером с кошку, грозовую тучку-барашка, просто чтобы размять копыта. На третье утро она услышала за дверью тихое, деликатное: «Тук-тук». Не барабанная дробь Пинки Пай, не официальный стук Твайлайт. Просто два робких удара. А затем звук удаляющихся шагов. Индиго подождала минуту для верности. Открыла дверь. На пороге лежал аккуратный деревянный пенал. Никаких записок. Никаких Флаттершай в засаде. Они приняли правила бесконтактной игры. Индиго затащила пенал внутрь, заперлась и дрожащими копытами откинула крышку. Внутри, на бархатной подложке, лежала... она. Шариковая ручка. Точнее, её эквестрийский, магическо-стимпанковский аналог. Корпус был выточен из темного, гладкого дерева. Наконечник сиял латунью. Механизм выглядел идеальным, с зазором ровно таким, как она рисовала в разрезе. А рядом стояла маленькая стеклянная баночка с густой, черной, маслянистой субстанцией — видимо, Твайлайт, как местный гений, лично занялась подбором химического состава пасты по её описанию. Плюс в пенале лежала та самая грозовая статуэтка-монстр, которую Индиго когда-то вылепила от отчаяния (видимо, в качестве ответа, что оплата принята). Индиго надела кожаную насадку, зажала в неё новенькую ручку. Макнула кончик в баночку с пастой (шарик внутри мягко провернулся, забирая чернила), подтянула к себе чистый лист альбома. И провела первую линию. Гладкую. Тонкую. Непрерывную. Она не скрипела, не рвала бумагу и не оставляла клякс. Шарик крутился, оставляя за собой идеальный черный след. Индиго замерла, глядя на эту линию. Она попыталась написать букву. Потом слово. Идеально. Она снова могла писать и рисовать не грубыми мазками и царапинами на тучах, а тонко, детально, так, как привыкла. Что-то тяжелое и глухое в её груди внезапно отпустило. Индиго опустила голову на стол и, не выпуская ручку из зубов, тихонько, прерывисто засмеялась. В этом звуке было столько же нервного облегчения, сколько искренней радости. Она смогла. Система всё еще была полна багов, но она только что установила первый полезный патч.