Разноцветные коты, апрель и юмор

Прискас задумчиво смотрел на экран, постукивая пальцами по столу с пультом управления криокамерой Лискаса. Собственно, вышеозначенная ошибка науки, способная сорвать любое исследование своими скандалами, уже порядком действовал на нервы, а уж где он регулярно пополнял свой словарь ругательств, остаётся только гадать. Зато не нужно гадать, кто именно чаще всего удостаивается чести первым ознакомиться с новыми хлёсткими выражениями и оборотами. Казалось бы, как можно не управиться с подопытным существом, чьё сознание буквально перенесено в компьютер, а тело погружено в сон в криокамере? Оказывается, легко. Из размышлений Прискаса вырвал грохот распахнувшейся двери (открывали, видимо, не заморачиваясь – «с ноги») и запыхавшийся голос Крискаса: — Всем привет кого не видел, я задержался чутка! Словно миниатюрный ураган, он влетел в помещение, на ходу пытаясь натянуть лабораторный халат и, видимо, безнадёжно запутавшись в рукавах. Стоит ли уточнять, что Крискас вот уже сорок минут как должен был находиться здесь, так что имел все основания спешить? Так или иначе, пролетев по инерции через весь кабинет и уже готовясь тормозить, он запнулся о ножку стола и рухнул прямо на Прискаса, которого от удара об пол спасло только то, что между ним и твёрдым кафельным покрытием оказалась спинка крутящегося кресла, упавшего вместе с ним. В полёте он попытался ухватиться за что-нибудь и проехался рукой по пульту дистанционного управления криокамерой, задев несколько кнопок. Впрочем, Прискас не обратил на это внимания, пытаясь выбраться из-под Крискаса. Возможно, очень зря... Наконец, он спихнул его с себя и поднялся на ноги: — И что это сейчас было? — строго спросил Прискас, поднимая кресло. — Ты опоздал больше, чем на пол часа, а о том, что я из-за тебя голову чуть не разбил, вообще молчу. — Ой, да ладно, там такая история была: я сперва проспал, потом ещё... — начал было оправдываться Крискас, но Прискас прервал его: — Знаешь, мне казалось, что весной трудно так проспать: солнце в окно светит, и просто прилив энергии. — Так в этом и дело, как ты не понимаешь?! — принялся с жаром объяснять Крискас, поражённый непонятливостью своего друга. — Всё просыпается, цветёт и оживает с такой силой, что разве что зомбаки из-под земли не прут вместе с подснежниками, следовательно, равновесие вселенной нарушено! А я, жертвуя собой, героически его восстанавливаю – должен же хоть кто-то спать! А то знаешь, к чему нарушение гармонии в мире привести может? — Так, соловей, хорош песни петь! — прервал его Прискас вот уже во второй раз, видимо, не понимая важность сохранения баланса вселенной. В ответ Крискас оскорблённо фыркнул и перешёл в наступление: — Ну раз на мир тебе наплевать, то хоть скажи, у кого из нас медицинское образование – у тебя или у меня? Правильно, у тебя. И ты не можешь не знать, к чему приводит систематический недосып! — Крискас наигранно вздохнул, утирая несуществующую слезу — Так неужто ты желаешь такого зла своему лучшему другу?! Неужели готов жертвовать его здоровьем?! Не ожидал я от тебя такого, совсем не ожидал! Как только Крискас на секунду умолк, Прискас поспешил вклиниться в эту паузу: — Ладно, ладно, чёрт с тобой, пришёл и хорошо, только уймись! Крискас тут же расплылся в самодовольной улыбке и протянул: — Так то лучше, а то-... — Эй, попридержи коней, я твой начальник в конце-концов! — бесцеремонно одёрнул его Прискас уже который раз. — Окей-окей, босс, спокойно! — Крискас с наигранным испугом выставил руки перед собой и отступил на шаг. Прискас вздохнул: порой Крискас действительно абсолютно невыносим. — Ладно, поведай уж, что подтолкнуло тебя к спасению баланса вселенной? Крискас усмехнулся и, потирая руки в предвкушении, воскликнул: — Ну наконец-то, а я уж боялся, что не спросишь! Там тако-ое было... кароче, лучше сядь и валерьянку на всякий случай захвати! — Зараза, если не угомонишься, то я тебе самому валерьянку дам! И не обещаю, что обойдусь без применения грубой силы. — предупредил Прискас, которому уже начинало надоедать это шоу. — Да-да, конечно, даже не сомневаюсь... — проворчал Крискас. — так я всё же начну... во-первых, мне всю ночь кошмар какой-то снился, подробностей не помню, но результат на лицо – я ворочался так, что умудрился своротить будильник с прикроватной тумбочки! А он, зараза, сломался! Кто вообще такую палёнку производит?! Прискас тихо усмехнулся: — Мне даже страшно представить, что было в этих снах... — Поверь, мне тоже. Но я отчётливо помню, что там была моя историчка, учительница музыки и ещё директриса впридачу. Прямо обложили со всех сторон! Никогда ещё так не радовался, что уже окончил школу... — Крискас даже поёжился от нахлынувших воспоминаний. — Это всё, конечно, ужасно, я не спорю, но валерьянка-то где мне должна потребоваться? — с нескрываемым сарказмом поинтересовался Прискас. — Да ты подожди, не торопи, будет тебе всё! — возмутился Крискас. — В общем, проснулся я минут на пятнадцать позже, причём только благодаря двум воронам, оравшим у меня под окном так, словно Сатану призывали. Но, как ты понимаешь, призвался только злой и невыспавшийся я, что, впрочем, даже страшнее. И вот, посмотрев на время и поняв, что дело пахнет жареным, я кинулся собираться. И между прочим ты уже не первый, кого я сегодня роняю! Первой была моя чашка и, хочу отметить, ты падение пережил гораздо лучше неё. — Как ты это делаешь вообще? — вздохнул Прискас. — Легко! А если серьёзно, ну, возможно, не стоило пытаться одновременно есть бутерброд, пить кофе, переодеваться и собирать вещи... — неуверенно протянул Крискас. — Ты... что?! — от такого списка даже привыкший к странностям своего друга Прискас осознал, что, видимо, сильно недооценивал пределы человеческой глупости и самоуверенности. — Как?! — С трудом. — честно признался Крискас. — Но, вообще-то, всё шло хорошо, пока я не зацепился рукавом за край молнии и не выронил кружку, пролив большую часть кофе на сумку... пришлось всё перекладывать в рюкзак, спасибо хоть, что на сами вещи почти ничего не попало. Правда бутерброду повезло меньше... так вот, когда я наконец собрался, то решил поехать на машине и, значит, еду, еду, а там ремонтные, чёрт их подери, работы! Дорогу перегородили! — Не переставая говорить, Крискас активно жестикулировал, так что Прискас даже отодвинулся, чтобы его не задело. — И вот, еду в объезд, хочу проверить время и понимаю: телефона-то нет! Забыл я его! А там разворота нормального не было, так я в такие жепеня заехал, пока его искал... кароче, это... заблудился я... — Немного виновато признал Крискас, понимая, что потеряться в собственном районе – это надо уметь. Прискас тем временем уже с трудом сдерживал смех, вспоминая, как Крискас хвалился тем, что знает все окрестности как свои пять пальцев. Однако, почувствовав прожигающий взгляд Крискаса, в глазах которого ясно читалась фраза «засмеёшься – убью», Прискас всё же натянул на лицо серьёзное выражение. По крайней мере, попытался. Проворчав нечто невразумительное в адрес Прискаса, Крискас всё же продолжил: — Так на чём я остановился? Ах да, телефон. Вернулся я, взял его, но решил на сей раз пойти пешком, через дворы. И не сказать, чтобы это была очень хорошая идея... если вкрадце, ко мне какой-то алкаш прикопался, еле свалил... думаю, лучшим описанием моего тогдашнего состояния будет то, что местный фэйсконтроль в лице бабушек на лавочке сразу окрестил меня наркоманом, психом и вроде кем-то ещё. Остаётся надеяться, что не проституткой... Прискас с сомнением оглядел его и покачал головой: — Боюсь, учитывая твою серьгу в ухе и браслеты, ты зря надеешься... и знаешь, сказать по правде, я уже поражаюсь тому, что ты опоздал всего на сорок минут. — Ну вот, видишь, а ещё ругался! — обрадовался Крискас. — Ладно, бывай, у меня дел по горло! Прискас кивнул: — Иди давай, наркоман сумашедший. Только в лаборатории хоть не заблудись! Крискас молча показал ему фигу и выскочил в коридор. Правда, уже через десять секунд вернулся, осознав, что забыл рюкзак и, схватив его, вышел, на сей раз окончательно.

***

Лискас едва заметно пошевелился. Несколько минут назад он пришёл в себя и теперь был крайне заинтригован. Действительно: каждый раз, когда он вот так просыпался в криокамере, это означало, что сейчас его извлекут оттуда с такими предосторожностями, словно имеют дело с ядерной бомбой, и отправят на эксперементы или тесты, которые он уже давно успел возненавидеть всей душой. Вот и сейчас, очнувшись, он даже не стал открывать глаза, зная, что ничего хорошего всё равно не увидит. Вот только почему-то ничего не происходило. Всё же решив взглянуть на этот жестокий мир, Лискас очень удивился. Он даже прижался к стеклу криокамеры, не веря тому, что видел: комната была пуста. В голове заметались мысли: что происходит? Это какой-то эксперемент? Или сбой системы? Кто-то наверху наконец сжалился над ним? Лискас на всякий случай подождал ещё с минуту – чёрт знает, что там этим человекам в белых халатах в голову взбредёт, вдруг это проверка такая? Наконец, он решился: осторожно, стараясь не произвести ни единого шороха, он попытался подцепить когтями плотно сомкнутые дверцы. Они долго не поддавались, но после нескольких неудачных попыток, ему это всё же удалось – с тихим шипением дверцы отъехали в стороны, и Лискас прижался к дальней стенке криокамеры, ожидая, что сейчас появятся учёные и снова запрут его, а всё это окажется просто очередным глупым, жестоким тестом. Но нет, никто не пришёл, исключая только радостное предвкушение свободы, охватившее Лискаса. В комнате царила тишина, нарушаемая только тихим, сбитым от волнения дыханием беглеца. Глубоко вздохнув и безуспешно постаравшись успокоиться, он вышел из криокамеры; пол холодил босые лапы, вызывая мурашки – Лискас даже не помнил, когда нормально ходил в последний раз. Бесшумно ступая, он подкрался к двери и прислушался – в коридоре было тихо, лишь где-то в стороне слышался тихий шум и голоса. С замиранием сердца Лискас коснулся дверной ручки и чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения, попробовал открыть дверь. Она подалась, растворившись с тихим скрипом, которого, впрочем, хватило, чтобы Лискас подскочил на добрых полтора метра от испуга, после чего выскользнул в коридор. Он понятия не имел, куда идти, а потому просто направился туда, где менее отчётливо слышались человеческие голоса, нервно оглядываясь и надеясь найти план эвакуации в случае пожара или ещё что-нибудь, что помогло бы сориентроваться. Не могли что ли повесить план побега для сбегающих подопытных? Ленивые придурки... Свернув несколько раз наобум и решив, что удача покинула его, Лискас окончательно убедился в этом, когда услышал за поворотом приближающиеся шаги. Коридор был длинный, так что можно было не расчитывать покинуть его прежде, чем Лискаса увидит идущий в его сторону человек. Он судорожно заметался, не зная, куда бежать: тут он осознал, что стоит прямо перед какой-то дверью и, не раздумывая, попробовал открыть её. Дверь распахнулась и он одним прыжком влетел внутрь, быстро закрыв её за собой. Облегчённо вздохнув, Лискас огляделся: по всей видимости, это был чей-то кабинет, и ему совсем не хотелось узнавать, чей именно – благо, владельца не было на месте. Шаги же всё приближались и вдруг двухвостый почувствовал, как его накрывает новая волна паники: а вдруг этот чёртов ходок идёт как раз сюда?! Вроде же есть какой-то закон физики, что если где-то убыло, то где-то в то же время прибыло. А поскольку из криокамеры Лискас успешно убыл, то с его везением нет ничего удивительного, что прибудет кто-то именно сюда, к нему. Оглядевшись, он быстро приметил себе укрытие, в которое поспешил залезть – им послужил большой шкаф в углу кабинета. Только Лискас принялся ругать себя за собственную трусливость, граничащую с паранойей, из-за которой был вынужден жаться в этом тесном шкафу, как дверь кабинета действительно открылась, пропуская кого-то. Ладно, всё же у тревожности есть свои плюсы... Чёртов незнакомец, как назло, покидать помещение явно не собирался и, судя по звукам, уселся за стол, заставляя Лискаса желать ему медленной и мучительной смерти, причём чем скорее он начнет медленно и мучительно умирать, тем лучше. Можно, конечно, немного простимулировать процесс, но рисковать не хотелось, а потому было решено позволить владельцу кабинета пожить ещё немножко, в то время как Лискас всё сильнее убеждался в том, что жизнь у бугименов, живущих в шкафах – совсем не сахар, так что нет ничего удивительного в том, что они после этого такие злые.

***

Тем временем Крискас спокойно шёл прямо к помещению, где находилась криокамера, совсем недавно покинутая Лискасом. Если Вам интересно, что он вообще там забыл, то ответ прост – его приятель оставил там свой блокнот, и Крискас любезно согласился сходить за ним (и нет, это совсем не потому, что он хотел откосить от внезапно свалившейся на него бумажной работы) Когда он зашёл в комнату, у него появилось странное чувство, будто что-то здесь не так, однако только найдя блокнот и собираясь уходить, Крискас осознал, в чём проблема: криокамера была открыта. И, как не трудно догадаться, пуста. Лишь несколько проводов и датчиков сиротливо висели внутри, словно клубок змей. Впрочем, на что там походила отключенная техника, Крискаса волновало мало – быстро оглядевшись и придя к безрадостному выводу, что Лискаса здесь нет, он достал телефон и набрал Прискаса. Тот ответил почти сразу: — Что у тебя стряслось? Что-то срочное? — Я бы сказал, не стряслось, а сбежало.— поправил Крискас. — Всмысле сбежало?! Ты же не хочешь сказать, что?.. — Да, я именно хочу сказать, что наше ненаглядное «тридцать два несчастья» решил немного прогуляться. — нервно усмехнулся Крискас. — Что?! — Крискасу показалось, что он слышал, как Прискас царапнул когтями по столу. — Лискас сбежал?! — В яблочко! Я сейчас рядом с его криокамерой. И, собственно, кроме неё тут ничего нет. — Чёрт... — прошипел Прискас.— Значит так, сейчас уходи оттуда, только прошу, очень осторожно – от этой твари ничего хорошего ждать не приходится... «Сам ты тварь» — хотел было ответить Лискас, но сдержался. Да-да, как Вы, вероятно, уже догадались, судьба и злобный автор в очередной раз решили посмеяться над бедолагой и загнали его прямо в шкаф своего создателя (и злейшего врага по совместительству), так что теперь ему оставалось лишь надеяться, что Прискас уйдёт его искать, тем самым позволив Лискасу скрыться. В шкафу было тесно, но хотя бы не пыльно – даже у педантичности Прискаса есть плюсы. Услышав, как захлопнулась дверь кабинета, Лискас облегчённо вздохнул. Точнее, это был не столько вздох облегчения, сколько судорожное глотание воздуха, поскольку последние несколько минут он почти не дышал, боясь быть услышанным. Прискас тем временем судорожно прокручивал в голове план действий. Первым делом, конечно, надо включить тревогу во всём комплексе и пойти искать это чудо самоходное. Уже выбегая из кабинета, он на ходу схватил пистолет с транквилизатором, как вдруг ему показалось, что тот как-то странно щёлкнул. Сначала Прискас не придал этому значения, но потом решил всё же проверить. И тихо выругался, обнаружив, что заряд со снотворным черт знает как оказался в неправильном положении, тем самым превращая пистолет в вещь не более серьёзную, чем детская игрушка. Продолжая шёпотом одарять всевозможными нелестными эпитетами производителей этого чуда современной техники, Прискас побежал обратно в кабинет – взять из шкафа запасной пистолет. Трудно сказать, кто удивился больше – Лискас или его создатель, но, когда дверцы шкафа распахнулись, кабинет огласило выкрикнутое хором «что за нахрен?!». Правда, Лискас сориентировался быстрее и, оттолкнув Прискаса, рванул к двери. То, насколько сильно он торопился, можно понять хотя бы по тому, что Прискас даже не был награждён длиннющей нецензурной тирадой. Кстати о Прискасе: он, пускай и не был готов к такому повороту событий, тоже быстро сообразил, что к чему и бросился за Лискасом, правда, так и не захватив транквилизатор – доставать его было бы слишком долго. Они неслись по коридорам, причем Лискас, при создании наделённый огромной физической силой (о чем Прискас теперь чрезвычайно жалел и начал было поносить того гения, который это придумал, пока не осознал, что это он сам) пёр как танк, снося всё и всех на своем пути, так что Прискасу переодически приходилось слегка перестраивать муршрут, огибая поваленные предметы и сотрудников.

***

В здании творился полнейший хаос: все бегали, звали охрану, охрана в свою очередь пыталась понять, зачем её, собственно, зовут и тоже бегала туда-сюда, а какой-то особо одарённый паникёр ещё и включил пожарную сигнализацию, послужившую своеобразной вишенкой на этом торте лабораторного безумия. Однако, даже среди всей этой кутерьмы оставалось нечто абсолютно неизменное, а именно пожилая уборщица, которая по счастливой (но только не для Лискаса) случайности сейчас мыла пол перед лестницей со второго этажа, то есть как раз на пути наших бегунов. Съехав по перилам, Лискас хотел было помчаться дальше, но не тут-то было: не зря же там стоит знак «мокрый пол»! Впрочем, не будем винить его за невнимательность: проведя большую часть жизни в криокамере, он доселе не имел возможности познакомиться со свойствами мокрого паркета, так что теперь очень удивился, когда его лапы внезапно разъехались в стороны, заставляя своего владельца поближе рассмотреть пол, а заодно убедиться, что он не только скользкий, но ещё и чертовски твёрдый. Уборщица, за годы работы в Теле-S повидавшая и на такое, подошла к Лискасу и, схватив его за шкирку, словно котёнка, произнесла с укором: — И куда же мы так торопимся? Господи, всё-то с вами, эксперементами, проблемы... ну и где твой создатель? — спросила она, слегка встряхнув Лискаса, который от такого обращения впал в ступор и теперь притворялся тряпочкой за неимением лучшей стратегии. Вместо него на последний вопрос ответил Прискас, бежавший к ним по лестнице, перепрыгивая через три ступени и рискуя свернуть себе шею: — Осторожнее, Анна Николаевна, что вы делаете, он же опасен! — с трудом крикнул он, задыхаясь после быстрого бега. — И ты туда же... — проворчала уборщица. — Ну-ка спускайся нормально, а то упадёшь ещё! А беглец твой от меня никуда не денеться. Тоже мне, опасность! Шваброй его приложу, если рыпаться будет, и никаких проблем. — с этими словами она угрожающе погрозила Лискасу вышеозначенным "оружием", после чего ему действительно резко расхотелось убегать. — Ну Анна Николаевна... — простонал Прискас, но спорить не стал, и даже сократил количество перескакиваемых ступеней до двух – надо признать, было в ней что-то, не дающее ослушаться. И речь не только о швабре. Однако, когда он почти окончил спуск, Лискас оживился и попробовал вырваться из крепкой хватки уборщицы, но не тут-то было – та ловко прижала его к полу, наградив весьма ощутимым подзатыльником: — Фу, нельзя! Сиди смирно, кому говорят! Лискас изо всех сил дёрнулся и, молясь, чтобы Прискас тоже пал жертвой скользкого паркета, давая ему тем самым изрядную фору, имел немалые шансы сбежать и от Анны Николаевны, однако Прискас мольбам не внял и, перехватив Лискаса, повторно вжал бедолагу в уже осточертевший ему пол, лишая всякой надежды на побег. Впрочем, сопротивляться можно и без надежды, так что, даже понимая, что шансов нет, но и терять нечего, Лискас продолжал извиваться, как уж на сковородке. Единственное, что утешало – теперь наступила очередь Прискаса получать от Анны Николаевны: — Тоже мне, развели тут, как тараканов, а сами приглядеть не могут... — проворчала она, качая головой и с укором глядя на них обоих. — Да, понимаете, Анна Николаевна... — Прискас замялся: он явно чувствовал себя чрезвычайно неловко. — Это случайно получилось, просто сбой в системе... честно, не знаю, что бы мы без Вас делали. — Ну ладно, ладно тебе. — вдруг улыбнулась Анна Николаевна. — Бывает, все ошибаются. Но вы всё же получше следите, а то моя смена тут не каждый день, не всегда перехватить успею. Внезапно наверху лестницы появился Крискас и, тоже съехав по перилам (действительно, кому тут вообще нужны ступени?), через несколько секунд уже стоял перед ними, с интересом оглядывая всю эту картину. Лискас сжался, понимая, что теперь с любыми мыслями о побеге можно окончательно распрощаться. — Так вот где вас носило! Ну, я вижу, операция «перехват» прошла успешно. — Просто потрясающе... — проворчал Прискас. — А теперь будь другом, принеси транквилизатор, а то я что-то не верю, что эта зараза двухвостая так легко смириться с возвращением в криокамеру. — в ответ Лискас возмущённо фыркнул, за что был награждём вторым подзатыльником, теперь уже от Прискаса. — Не переживай, у меня всё с собой! Я как любой классический супергерой – сначала дождусь, пока всё не станет совсем плохо, а в конце появлюсь во всеоружии и всех спасу! — с нескрываемым самодовольством провозгласил Крискас. Что было дальше, Лискас не помнил. Кажется, Прискас сказал что-то насчёт того, что спас всех не Крискас, а Анна Николаевна, но он уже не слушал: раздался тихий щелчёк и, ощутив резкую боль в плече и обернувшись, Лискас обнаружил дротик со снотворным. В отчаянии дёрнувшись напоследок, он почувствовал, как медленно тяжелеют веки, тело перестаёт слушаться, а мысли путаются. Вскоре он провалился в сон.

***

Охранники в итоге даже соизволили явиться. Правда, только когда в них уже не было никакой надобности, но хоть помогли донести спящего Лискаса до криокамеры, и на том спасибо. После этого, убедившись, что он надёжно заперт, а переполох от всего произошедшего поутих, Крискас и Прискас отправились разбираться с пультом от криокамеры, как с наиболее вероятным виновником проишедшего. Точнее, разбирался в основном Прискас, Крискас же оживлённо болтал: — Да-а, как говориться в одной нетленке, «Аннушка уже разлила масло»... вот уж не думал, что мне доведётся так кстати использовать эту цитату! — усмехнулся Крискас, с интересом наблюдая за Прискасом, который, судя по его решительному виду, готов был весь пульт на винтики развинтить. — Да уж... — отозвался тот, не поворачиваясь. — И честное слово, ещё немного, и я лично этому двухвостому кретину голову оторву!— Если всё же решишь оторвать, меня позови, с радостью поучаствую! А всё же как иронично, что день пошёл наперекосяк с самого утра... — задумчиво добавил Крискас. Прискас молча кивнул, сверля пульт таким взглядом, от которого, кажется, железо вот-вот начнёт сыпать искрами и медленно плавиться. Внезапно он хлопнул себя по лбу и рассмеялся так, что Крискас чуть не свалился с кресла, на котором уже успел удобно устроиться: — Ты чего пугаешь, психопат недоделанный?! Что случилось? Прискас, всё ещё хихикая, повернулся к нему и с трудом проговорил сквозь смех: — Мы идиоты! Мы абсолютные и-ди-оты! — Это я и без тебя знаю! Ты давай ближе к делу. — Помнишь, когда ты меня утром с ног сбил? Я ж тогда рукой по пульту проехался, видимо, случайно разблокировал криокамеру! Крискас подумал несколько секунд, а потом тоже рассмеялся: — Да-а, точно, вспомнил! Ну вот, а ты говоришь «идиоты»! Идиот один и он стоит прямо передо мной. — он шутливо потрепал Прискаса по волосам. — Да ну тебя! — Прискас оттолкнул его. — Не опоздай ты, всего этого бы не было! Крискас демонстративно фыркнул, с трудом пряча улыбку: — Тоже мне, нашёл виноватого! Это просто совпадения! А будешь меня обвинять – снова совпаду и упаду прямо на тебя! Прискас молча покачал головой. И всё же, как только они с Крискасом подружились?