Груз 300

Чечня, 1999 год. - Шамиль, давай в хату к Рамазану, накатим! - У тебя чё, других дел нет? Сгинь, Руслан, я сегодня занят. В магазине было душно. Вечер августа, как никак. Солнце уже садилось, но все равно нещадно палило сквозь незакрытые окна здания. Шамиль морщился каждый раз, когда свет попадал в глаза. - Чем ты занят, чепушила? - рассмеялся парень и Шамиль все же повернулся к нему. В последнее время он стал все чаще пропадать из этого мира. Смотря в лица друзей, он не узнавал этих людей. Глядя на улицу, он не узнавал окружения. Временами это пугало, но в моменте, особенно сейчас, было все равно. Раздражало даже. - Опять темку какую-то нашёл, а? А с пацанами делиться? - Нет, у мамы день рождения сегодня. - Шамиль отмахнулся от друга и перешёл в другой угол магазина. Их местный сельпо не кишил разнообразием продуктов, но выбрать что-то надо. Сжимая в кармане мятые купюры, Шамиль напряженно рассматривал торты. Дешевые, простояли тут целый день в нестабильно работающем холодильнике под палящим солнцем. Но какой у него был выбор? Он целую неделю возился с овцами за эти бумажки и у него нет времени съездить в город за нормальным тортом. Он даже не знал, какой торт любит его мама. Он даже не знал, любит ли она торты вообще. - Ох епта! Чё сразу не сказал? Давай я пацанов позову, мы устроим праздник тёте Лейле! - парень завозился, начав рыскать по своим карманам. Шамиль, неожиданно для себя, озлобился. - Нет. - гаркнул он, глянув на друга. Тот растерянно застыл. - Это семейный праздник и она не пьет, ты же знаешь. - Шамиль все-таки выбирает торт и стучит по стеклу пальцем. Ленивая продавщица встала со стула и, не вынимая из рта сигарету, принялась торт упаковывать. - Нечего ей ваши пропитые рожи видеть. - Тьфу на тебя, Шамиль, сам что-ли трезвенник. - проворчал парень. Шамиль наблюдал, как старые руки продавщицы неловко завязывали бантик на прозрачной пластиковой упаковке. Торт Шамиль выбрал самый дорогой. С ягодами, с фигурками цветов из крема. Если не знаешь какой, лучше не мелочиться. Чем дороже, тем вкуснее. - Ладно, передавай ей что-ли от всех нас поздравления тогда! - Сау ол. - махнул рукой Шамиль, даже не провожая друга взглядом. Дойдя до кассы, он неловко разворачивает смятые пятидесятки и десятки, отсчитывая двести пятьдесят рублей. Здесь торты пекли каждую неделю, а какие-то привозили с Грозного. А сколько рублей-то... - Вы ценник то уберите. Не хочу чтобы мать видела. - выложив сумму, Шамиль смотрел, как тётка безразлично отковырнула бумажку с ценником. От клея остался след, но тоже неплохо. И взяв торт в руки, Шамиль пошёл прочь, даже не прощаясь. Потихоньку темнело. Фонари на улице стояли на огромном расстоянии друг от друга, а дорога была такой неровной, что проще было убиться, чем дойти до дома, тем более в такой темноте. Молодежь только повылазила из своих домов. Каждые несколько метров стояли Нивы разной степени вшивости. Из каждой второй играл гимн Ичкерии, Кавказская эстрада, "Нохчо". Всё это играло громко и гордо, чтобы все слышали. Молодежь сбивалась у машин в стайки, курила, бухала и материлась. Шамиль, сжимая в руках торт, старался привлекать к себе как можно меньше внимания. До дома идти ещё десять минут. Жарко. Торт не должен был испортиться. - Стоять, блять. - кто-то резко дернул его за капюшон кожанки. Шикнув, Шамиль мгновенно вырвался и взглянул на наглеца. Он не узнал его, хотя и сомневался, что дело было в его состоянии. Все на районе его знали. - Ты чей-то, бля? - В смысле чей блять? Я свой. - рыкнул Шамиль. Хотя понимал, как эти слова неубедительно звучали. Кожа у него была светлая, как у русского, глаза голубые. Уже не говоря об одежде. На местную молодежь Шамиль вообще не похож. - Свой? А че по русски так шпаришь? Слышь, ты, поганая русня, ты мне зубы не заговаривай. - собеседник Шамиля (если этого человека так можно назвать) был ярким представителем своей национальности - выше самого Шамиля, смуглый, тёмный весь с мощным носом. - Я не русня. Я татар. - огрызнулся Шамиль. - Ты чё ко мне пристал вообще? - Татар? Какого хуя ты тут делаешь? - в руках этот парень что-то крутил. Но из-за темноты Шамиль не мог понять, что именно. - Из-за отцовской работы переехали сюда. Слышь блять, ты либо говори, чё тебе надо, либо иди отсюда, мне домой надо. - невольно Шамиль сильнее сжал в руках торт и упаковка издала характерный звук. Это привлекло внимание пацана. - Чё это у тебя там? - пацан указал на упаковку и в тусклом свете от далеких фонарей Шамиль понял, что он крутил в руках. Нож-бабочка. К горлу подкатил ком. - Торт маме на день рождения. - пацаны ценили честность. А еще они ценили матерей. Так себя Шамиль и успокаивал. - Ого, нихуя себе. - с интересом сказал парень. - Чё, дорогой взял? Маме же все самое лучшее? - Блять, если ты сейчас не отвалишь, я опоздаю. - Шамиль сделал шаг в сторону, но его поймали за плечо. - Да чё ты агрессивный такой, я же нормально побазарить хочу, э! - их стычка уже начала привлекать ненужное внимание. Музыка стала тише. - Ты откуда такой борзый, э? - Тебе чё от меня нужно?! - паника зашкаливала. Сколько бы Шамиль не проводил время на улицах, среди всех этих гопарей, а боялся всегда, как в первый раз. И, сказать честно, боялся не зря. Пацан этот, как последняя крыса, зарядил Шамилю между ног и тот свалился на пыльную дорогу. Из ослабевших рук выпал торт. Он только и успел, что расстроиться от потери лакомства. Пацан пнул его в голову, наивно полагая, что этого хватит и принялся шариться по карманам. Следующее, что Шамиль помнит, это боль, звон металла о землю и темноту. На следующий день он очнулся на скамейке местного участка. Все тело ужасно болело, а один глаз был залеплен чем-то мягким. Поднимаясь с неудобной узкой скамейки, Шамиль растерянно оглянулся. Он был в обезьяннике. Только одинокий участковый сидел за столом, напротив решётки. - О, проснулся. Парень тот оказался в больнице. По рассказам свидетелей, Шамиль дернул его за ногу, повалив на землю, забрался сверху и принялся нещадно избивать по лицу. И за испорченный торт, и за удар и за украденные пятьсот рублей. Другие ребята кое-как оттащили его от бедолаги и приволокли обоих в больницу. Шамилю только зашили глаз, а у парня сотрясение, несколько выбитых зубов и швы по всему лицу. Деньги, разумеется, уже кто-то себе присвоил. Возможно, судья, выносивший приговор. Потому что понять, в каком месте Шамиль превысил пределы самообороны, он не мог. Но ещё больнее было смотреть на мать, которая боялась даже взглянуть на сына. На самом деле, возможно срок в три года был своего рода, удачей. В тот вечер, вместе с тортом мать ждала новость, что Шамиль не поступил в ПТУ и скорее всего пошёл бы в армию. Мама не хотела этого, боялась за Шамиля. Но теперь бояться нечего, стало быть. Тюрьма, конечно, сделала из его мужчину, если так можно выразиться. Он научился драться, держать в руке нож и даже получил несколько татуировок. Полумесяц со звездой под ключицей и "Аллаха" арабской вязью на правой руке. Найдя в тюрьме своих, мусульман, Шамиль ещё сильнее ударился в религию. Даже четки купил у одного из мужиков, что тогда выходил из тюрьмы. Самое, конечно, важное, что тогда Шамиль бросил пить и курить. Пить в тюрьме было запрещено, делали это только авторитетные люди. А сигареты были местной валютой. Шамилю было важнее иметь ресурс, чем подпитывать привычку. Так и вышло, что за время, проведенное в тюрьме, он стал здоровее. Даже маме, когда письма писал, говорил: "тут правда не так плохо; теперь понимаю, почему отец постоянно здесь сидит." Наверно, не самое лучшее, что можно сообщить матери, но Шамиль не знал, что ещё писать.

***

Краснодарский край, 2001 год. - Здравствуйте. Меня зовут Владимир Ильич Крестов. Я нотариус. - хорошенький толстый мужик в костюме сидел перед Шамилем и говорил деловито. Его было отлично видно за стеклянной перегородкой. - Ваша мама, Лейла Рамазановна Молокова умерла три дня назад. - земля ушла из под ног. Шамиль сжал сидушку стула, на котором сидел и в неверии уставился на мужика. Он не мог поверить, просто не мог... Ему только несколько дней назад пришло письмо от матери! Он даже не успел ответ написать! - Я знаю, шокирующе, но послушайте меня внимательно, я хочу вам помочь. У вас остался дом в Чечне. Если вы не вступите в наследство в течении шести месяцев, дом отойдет государству. А вам два года сидеть. - нотариус деловито постучал ручкой, хорошей такой ручкой, по бумагам, и Шамиль не знал, что ему делать. Реальность за тюрьмой казалась далекой и ненастоящей. Поверить в то, что мать скончалась, было ужасно тяжело. Но ещё ужаснее было услышать, что теперь дом достался ему. Значит отец так и не объявился. - Даже если вы успеете вступить в наследство, вы никак не сможете платить налоги и дом все равно уйдет. Самый выгодный способ сейчас - продать его. - Шамиль был погружен в свои мысли. Так крепко, что даже не заметил второго мужчину. Он был в камуфляже без опознавательных знаков, тоже с какими-то бумажками. - И что? - хриплым голосом спросил Шамиль. Без матери жизнь смысла не имела. Других родственников у него не было, отец... Отец. Где же он? - И то, молодой человек. Выйдете без денег, возвращаться некуда. Вы можете подписать на меня доверенность и я всё сделаю. Деньги вам еще понадобятся. - ответил нотариус. Человек в камуфляже вышел в свет. - А можешь выйти ещё раньше. - он положил перед Шамилем очередные бумажки, но он даже не пытался вчитываться. - Полгода в тылу, пацан, и ты свободен, как птица в небесах. - он усмехается. - Ты не тупи, тебе деньги явно понадобятся. Купишь себе нормальный дом, а не халупу в Чечне. Шамиль не помнил, как подписал бумаги. Он вообще, если честно, не помнил, как на это решился. Просто в один миг вернулся в камеру, где у него чисто из любопытства спросили, куда ходил. Ответил коротко. Смерть. Наследство. Контракт. - О, вот это по нашему! - зевая, сказал старый зек. - Будь я моложе, тоже на войну бы пошёл. Перерезал бы всех этих черножопых гнид. - Шамиль поморщился. Расизм, особенно на фоне последних событий, был нормой. - Нихуя как заговорил, ты поосторожнее то. - рассмеялся другой зэк. - Шамиль у нас тоже не самый русский. - Да ну, он же за наших воевать пойдет, да, Шамиль? Какая вообще разница, за кого воевать? Все люди были отвратительны.

***

Грозный, 2002 год. - Старую группу расформировали. - стоя перед лейтенантом, чьего имени Шамиль даже не удосужился запомнить, он только рассеяно пялился в стену, в глаза портрета Путина. - Думаю, сам знаешь, почему. - знал. Уже как год сержант, Шамиль руководил группой, с которой и сам начинал с рядового. Его там, конечно, не особо любили, но заслуги признавали, и на том спасибо. Неудачная вылазка в разведке - дело обычное. Один рядовой погиб. У двух других кончился контракт, а последний вообще куда-то сбежал и найти уже неделю не могут. Шамиль знал, что рано или поздно его вызовут с этим вопросом. - Тебе назначили новую, из контрактников. - в последнее время у молодых стало модно идти на войну. Шамиль еле заметно морщится. - Они все изъявили желание работать в разведке. - Сколько? - осторожно интересуется Шамиль. - Четверо. Одна из них женщина. - Шамиль уже не сдерживает себя в желании сморщить рожу, но слышит только смех. - Да, знаю, о чем ты думаешь. Но тут все, как на подбор. Но все они изъявили желание работать именно в разведке. Такое упускать нельзя. - Понял. - хмуро отвечает Шамиль. - Ну вот и молодец. Вольно.

***

- Значит так, салаги. Намотайте себе на ус, что разведка - это не романтика. - было раннее утро и Шамиль специально встал ещё раньше, чтобы разбудить свою новую группу. Был изрядно удивлен, увидев женщину в общей казарме. Ещё сильнее был удивлен, смотря, как она бесстыдно раздевается перед парнями. Впрочем, смотреть там было не на что, она была плоской, почти как парень. - Вот уж не знаю, чем вы тронулись, изъявив желание работать именно здесь, но поверьте, вы еще пожалеете. - Шамиль услышал отчётливый зевок и резко обернулся. Самый высокий и щуплый, Семён, кажется, лениво потянулся. Позывной у него был Сапфир, из-за фамилии. - А я не понял, что за неуважение? - Простите, товарищ сержант. Я ещё в военкомате наслушался, как разведка - тяжело и ужасно. Но не поймите меня неправильно... Для меня лежать в болоте по десять часов звучит почти как мой досуг. - Сапфир лукаво улыбается и Шамиль сдерживает себя, чтобы не дать молодому затрещину. Все остальные в группе на Сапфира косятся, как на ненормального. - Ясно. - отвечает сквозь зубы Шамиль. - Может, у кого-то тоже досуг состоит из длительного пребывания на одном месте? - Никак нет, товарищ сержант! - ответили в один голос сразу трое. Громче всех, конечно, девушка. - Хорошо. Значит так... Группа Шамилю досталась разношёрстная. Семёна выпнули из института, богатенькие родители обеспечивать отказались. Первый год в армии. Ксения, такая же, как и Шамиль, уголовница, по той же статье - УК РФ ст. 112 и контракт подписала в тюрьме. Богдан из семьи христиан, глупый, доверчивый и заикается. В армии первый год. Шамилю он напоминал скорее ребенка. И наконец Арсений - из бедной семьи, только школу закончил. Тоже в армии первый год. Благо, их хотя бы не надо было учить держать в руках оружие. Тем не менее, Шамиль от всей души надеялся, что всех этих салаг при первом же задании потянет если не домой, то подальше от разведки. Он сильно ошибся.