Медь и Пламя

      Прошло несколько дней с тех пор, как последние телеги беженцев, скрипя колесами по камню, скрылись в прохладной глубине нижних ярусов. Трандуил лично проследил за распределением зерна, теплых шерстяных одеял и чистой воды, отдавая приказы четко и холодно, как того требовала суровая нужда военного времени. Лишь когда многоголосый гул испуганной толпы окончательно стих за тяжелыми дубовыми дверями, а стража замерла на галереях, король позволил себе долгий, усталый выдох.       Его шаги почти не рождали эха в мягком, обволакивающем полумраке длинного коридора, ведущего к отдаленным покоям Аствара. Трандуил шел туда, ведомый странным, непривычным для его вековой выдержки беспокойством.       Тихо, почти невесомо толкнув дверь, король замер на пороге, не решаясь нарушить открывшуюся ему картину. В комнате было тепло от догорающего камина, и золотистые отсветы плясали по стенам. Аствар стоял в центре комнаты, чуть согнувшись и широко протянув руки вперед. Всё его внимание, каждая черточка его лица были прикованы к маленькому, неуклюжему комочку жизни перед ним.       Малыш, уцепившись крошечными пальцами за резной край низкого столика, с видимым трудом оторвал одну ладошку, затем, пошатываясь, другую. Он замер на мгновение, балансируя на неокрепших ножках. Его золотистые глаза расширились от небывалого азарта, и он сделал первый, невероятно неуверенный шаг по мягкому ворсу ковра. Затем второй, едва не завалившись на бок.       — Иди ко мне, маленький... ну же, — шептал Аствар, и в его голосе звучала такая бездонная, вибрирующая нежность. — Еще чуть-чуть... ты сможешь.       Младенец издал звонкий, победный возглас и, окончательно потеряв равновесие, буквально рухнул вперед, в раскрытые объятия брата. Аствар подхватил его в самый последний миг, легко подбросил в воздух, заставляя ребенка восторженно взвизгнуть, и прижал к своей груди. Юноша смеялся — открыто, искренне и чисто.       Трандуил наблюдал за ними из тени дверного проема, и его суровое лицо на мгновение осветилось едва заметной, печальной полуулыбкой. Он видел перед собой не проклятых потомков Нолдор. Он видел двух братьев, которые только что одержали свою самую главную победу над врагом — они научились радоваться.       Вид исцеленного юноши, чьи рыжие волосы полыхали живым огнем в полумраке, и крепнущего ребенка заставил короля на миг забыть о багровом зареве над Эребором и бесконечных рядах беженцев в нижних залах. В этой комнате жизнь побеждала смерть без мечей и заклятий.       — Твоя нога больше не подводит тебя, — негромко произнес Трандуил, размеренно проходя вглубь покоев. Его шаги по ковру были бесшумны, но голос наполнил пространство спокойной уверенностью.       Юноша обернулся. К удивлению короля, он не вздрогнул и не оскалился, как в первые недели. Аствар лишь почтительно склонил голову, продолжая уверенно удерживать брата. Малыш, почувствовав новое присутствие, тут же оживился и потянулся ручкой к сверкающей серебряной фибуле на плаще владыки, пытаясь поймать ускользающий блик.       — Она крепка, Владыка, — ответил Аствар, и в его золотистых глазах, устремленных на Трандуила, промелькнуло нечто новое — глубокая, осознанная преданность. — Как и мое сердце сегодня. Я долго смотрел на него... на то, как он тянется к свету, и понял, как его называть.       Он перехватил ребенка поудобнее, прижимая к себе, и нежно коснулся своим лбом его крошечного лба, словно передавая тайное знание.       — Я нарекаю его Leryel. Тот, что горит сам по себе, а не по воле хозяина.       Трандуил подошел почти вплотную, вглядываясь в чистые черты младенца.       — Лэриэль... — повторил он, пробуя имя на вкус, словно старинное заклинание. — Имя, лишенное цепей и теней прошлого. Достойный выбор для того, кто сделал свои первые шаги в Лихолесье.       Король протянул руку и осторожно, едва касаясь кончиком пальца, провел по бархатистой щеке ребенка. Малыш замер, восторженно глядя на величественного эльфа. Но внезапно лицо Аствара снова стало серьезным, и он отвел взгляд в сторону окна, где за ночью скрывалась Гора.       — Я не всё сказал Торину там, на террасе, — произнес Аствар тихим, вибрирующим голосом, глядя на то, как маленький Лэриэль ловит пальцами воздух.       Трандуил медленно повернулся к нему. Взгляд короля стал пронзительным, и в самой глубине его зрачков отразилась затаенная тревога, которую он больше не считал нужным скрывать от этого юноши.       — И ты готов доверить эту правду мне? — спросил он, и в покоях стало слышно, как трещит догорающее полено. — Без наущения Владычицы Лориэны, по своей воле?       Аствар утверждающе склонил голову.       — У Торина есть шанс вернуть Гору раньше, — голос Аствара вибрировал от напряжения, словно он с трудом удерживал распадающиеся нити грядущего. — Намного раньше, чем вырастут его племянники. Но цена этого пути... она будет невыносима. Если бы он выбрал эту тропу, он никогда бы не встретил своё сердце. И из-за этого Хозяин Дол-Гулдура найдёт то, что ищет также страстно как и Сильмарилл. Он найдёт своё Кольцо.       — Единое Кольцо?!       Аствар лишь тяжело кивнул, подтверждая худшие опасения лесного короля. На мгновение воцарилась гнетущая тишина, прежде чем Трандуил заговорил снова.       — Сердце? — тихо, почти недоверчиво. — Ты говоришь о деве из народа гномов? О ком-то, кто разделит с ним трон и смягчит его нрав?       — Нет, — выдохнул Аствар, и на его лице отразилось искреннее, почти детское недоумение. — Это странное существо. Маленькое... вполовину меньше человека, даже ниже гнома. У него нет бороды, зато на ногах растет густая теплая шерсть, и больше всего на свете оно любит тишину, домашний очаг и добрый эль. Я не знаю, кто это, Владыка. Я никогда не видел подобных и мама не пела о них в своих колыбельных. Но именно это маленькое создание — его истинное сердце. Его живая совесть и его единственное спасение.       Юноша подался вперед, и его золотые глаза вспыхнули лихорадочным блеском.       — Если Торин встретит его, — продолжал Аствар. — Тогда... тогда то, что Некромант ищет, попадет не в когтистые лапы орков, а в руки этого маленького, незаметного создания. А оно... оно не подвержено воле Тени так, как мы, великие и павшие. Оно просто... другое. Будет два шанса, Владыка. Только два великих поворота колеса. И оба раза судьба всего этого мира будет дрожать в ладонях тех, кто ниже самого низкого гнома.       Трандуил медленно отошел от окна, и в покоях воцарилась тяжелая, осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным, сосредоточенным сопением маленького Лэриэля, играющего с пуговицей на рубашке брата. Слова юноши-провидца падали в сознание короля, словно капли раскаленного свинца, прожигающие привычную картину мира.       — Два шанса, — повторил Трандуил, не отрывая взгляда от золотых глаз Аствара, в которых отражалось грядущее. — Ты говоришь о вещах, которые выходят далеко за пределы понимания самых мудрых из нас. Маленькое существо, любящее эль, против древнего, первобытного ужаса? Это звучит как безумная сказка.       Аствар кивнул, и его лицо на миг осветилось резким отблеском камина, сделав его похожим на застывшую, суровую маску.       — Первый шанс, — голос Аствара стал сухим, как треск старого пергамента, — Это то самое маленькое создание, которое встретит Торина на его пути к дому. У этого существа будет возможность совершит невозможное — бросить Кольцо прямо в пасть Смауга, в самое горнило его ярости.       Юноша подался вперед, и его золотые глаза лихорадочно блеснули.       — Огонь великого дракона — единственный гнев в этом подлунном мире, способный поглотить и растворить тьму Кольца здесь и сейчас. Если это случится, Одинокая Гора и долина Лэйла станут братской могилой и для Змея, и для самой власти Тени. И тогда наступит век мира, которого мир не видели со времен Древ.       Трандуил затаил дыхание, боясь спугнуть эту безумную надежду. Мысль о том, что Единое Кольцо — величайшее проклятие эльфов и людей — может быть уничтожено дыханием дракона в недрах Эребора, казалась одновременно немыслимой и гениальной в своей простоте. Это был гамбит, который не смог бы просчитать ни один мудрец.       — А если первый шанс сорвется, если это маленькое создание решит оставить кольцо себе? — тихо, почти шепотом спросил король, и тень сомнения легла на его чело.       — Тогда придет второй, — Аствар отвел взгляд в пляшущее пламя камина, и в его зрачках отразились искры далеких костров. — Другое создание того же малого народа, чья душа будет чиста, как родниковая вода. Но его путь будет долгим, изнурительным и полным предательств. Он пройдет через всё Средиземье к Ородруину, где Кольцо было рождено в черном пламени. Это будет наш последний, отчаянный рубеж. Если и этот шанс провалится, если он дрогнет на самом краю бездны, поддавшись шепоту золота... Хозяин Дол Гулдура вернет себе свою прелесть. И тогда не останется ни Лихолесья, ни Лориэна, ни Ривенделла. Только вечная, беспросветная ночь под властью Ока.       Юноша замолчал, судорожно прижимая к себе Лэриэля. Ребенок потянулся к брату, инстинктивно чувствуя его внутреннюю дрожь, и Аствар с бесконечной нежностью погладил его по спутанным рыжим волосам, защищая от собственных видений.       — Первый шанс в огненной пасти Смауга... второй — в кипящих недрах Ородруина, — Трандуил горько, почти болезненно усмехнулся, качая головой. — Поистине, твои слова — это жестокое испытание для рассудка любого правителя.       Король медленно подошел к юноше, и его высокая, статная фигура в полумраке палаты казалась величественным изваянием из серебра и печали.       — Теперь я окончательно понимаю, почему ты выбрал остаться здесь и не сказал Торину всей правды, — произнес Трандуил. — Ты хочешь дождаться того дня, когда маленький путник шагнет навстречу дракону с Кольцом в руках.       — Я хочу, чтобы мой брат вырос в мире, где небо пахнет дождем и сосной, а не гарью сожженных заживо, — просто и горько ответил Аствар. — И сделаю для этого все возможное, даже если мне придется лично подтолкнуть сердце Торина к дракону..