Игра в вампира

      

Cause I'm only a crack in this castle of glass.       Hardly anything else I need to be.       Cause I'm only a crack in this castle of glass.       Hardly anything left for you to see.       For you to see.       Castle of Glass — Linkin Park

      Последнее, что Ки Хун помнил, — как сквозь шум ливня и бешеное биение сердца к нему пробился знакомый механический голос: «Игрок четыреста пятьдесят шесть победил!» Потом он ринулся было к страшно хлюпающему кровью Сан Ву, как в него со свистом выстрелили, кажется, дротиком. Прямо в филейное место.       И хмурое небо завращалось, чтобы вовсе поблекнуть.       Пришёл в себя Ки Хун уже в совершенно иной обстановке. Сухо. Ничего не болит. Последнее особенно странно. Он ведь ранен. Не могло всё так быстро пройти... Или его держали в отключке долго? Ки Хун дёрнулся. Звякнули цепи. А вот это уже плохо. Раньше-то просто вязками ограничивались, а тут прямо — он взвесил кисти — настоящие кандалы, которые, на удивление, не ощущались столь мучительно. Так, лёгкое неудобство.       А на глазах повязка плотная. Но хоть что-то не меняется. Изменились только его собственные ощущения. И пугающе сильно. Запахи... Их будто кто-то подкрутил, увеличив в несколько десятков раз.       Пахло кожей: когда работал автомехаником, так пахли тачки с дорогими обтянутыми сидениями... Ещё едва уловимо ощущалась мята, имбирь и что-то ещё свежее, но самое главное, перебивающее остальные запахи, — кровь.       Но не удушающе тяжелый запах, что обволакивал сознание и предрекал скорую гибель, а манящий, сладкий и внезапно приблизившийся к нему. Он испугал Сона.       — Пей, — не искажённый маской голос был незнаком. Мужчина. Совсем рядом. Наверное, та свежесть — его парфюм или шампунь.       — Гель для стирки, — словно прочитал тот его мысли, а потом кровь стала ещё ближе, а к губам его приставили соломинку. — Пей, — прозвучало скорее приказом.       И... Ки Хун послушался, слабо задумываясь, что запах крови, такой притягательный, стал ближе... Ему же не предлагали глотнуть крови? Все мысли, впрочем, смыла пеленой нахлынувшая жажда... Будто не пил больше суток. И Ки Хун жадно потянул из трубочки... кровь.       Но его не только не стошнило, а ещё и показалась жидкость самой вкусной, что он пробовал в жизни. И ведь разум не вернулся к нему, пока Сон не осушил весь небольшой стакан (грамм сто, наверное) и не облизал жадно губы, внезапно наткнувшись на собственные необычно выпирающие клыки.       Стукнул стакан о столик, человек рядом с ним (хотя сейчас Ки Хун уже не был так уверен в определениях) тяжело вздохнул.       — Понял, наконец? — спросил грузно.       — Я пил кровь... Мои клыки... Что со мной? — паника захлёстывала сознание. Эти нелюди мало позабавились и сделали ему на зубы какие-то накладки, два дня держали без сознания, спровоцировали редкий сушняк, а теперь упивались зрелищем?       — Пил. И не просто кровь, — в голосе прозвучали горькие интонации. — Это обряд посвящения. Победитель должен выпить кровь побеждённого финалиста. Поздравляю, игрок четыреста пятьдесят шесть, вы теперь один из нас. Вы вампир.       — Что...       Машину качнуло... Ки Хун упал под сидение, стукнувшись головой о столик. Его мутило. Он что, только что выпил кровь Сан Ву? Своего друга детства?       — Да вы психи! Конченные ублюдки!       От злости кандалы на руках заскрипели. Кандалы заскрипели. Ки Хун замер, чувствуя, как течёт по венам... сила. Тягучая, но и могучая одновременно. Он был уверен, что с ним что-то не так. Сердце, что в обычной ситуации бешено билось бы, почти молчало, замедлившись до почти змеиного, что ли. Это было жутко.       — Зачем? — тупо спросил Ки Хун. — Я ведь не просил...       Почему-то сама мысль, что в мире, во-первых, жили те, кто сосал из людей не только деньги и силы, но и кровь, его не слишком удивила, а во-вторых, больше Сона убивало, что с каких-то его сделали одной из этих тварей.       — Для надежности. Вы победитель. — Снова клацнуло что-то, будто пробка из графина, и снова запахло кровью, на сей раз с немного другим оттенком аромата, булькающий звук... И нелюдь продолжил рассказывать, видимо, чуть пригубив дразнящей крови: — Деньги не главная награда: возможность вечно жить — вот что бесценно. Пусть на вас мало кто ставил, но вы выиграли. И теперь один из нас. — Он ещё прервался, отпивая. — Вампирам нужны игры, чтобы питаться. Люди, что оказались на дне и утратили надежду, — подходящий корм. Так мы не трогаем полезных членов общества, не опустошаем донорские базы, которым и так не хватает крови. Мы помогаем правительствам держать под контролем ситуацию с расслоением общества, предупреждаем революции, делая прополки маргинальных элементов. Игроки сами выбрали свою участь. У вас был шанс уйти и не возвращаться в игру, как и у остальных. Воспользовались им лишь одиннадцать человек. Мы никого не принуждали, — как мантру повторил его... пусть будет собеседник.       — Угу, горстка богачей-вампиров, которым мало было выжимать все соки, эксплуатируя людей — они решили ещё кровь с них слить и законсервировать! Вечно жить за счет других! Да вы, наверное, везде! В конгломератах, кабинетах политиков, банках и силовых структурах! — Ки Хун беспомощно захлебнулся, осознав, что да — иначе бы исчезновение почти половины тысячи людей было бы не скрыть. Вампиры правили людьми. Как человек выращивал животных на убой... так и эти делили на полезных и нет. Последних съедали, предварительно устроив занятное шоу, наверняка собрав ставки, как оговорился тот тип... И лишь одному позволяли в награду пополнить ряды их элиты. Чтобы не рассказал иным овцам, что они овцы. Это не просто скотный двор — это хуже.       — Вот, ты уже начал соображать, — устало отозвался его собеседник. — Но и людям мы пользу приносим. Вампиры везде, не только где назвал ты. Мы обращаем и за заслуги. Выдающихся писателей, поэтов, художников, учёных, медиков, детективов... Сообщество обеспечивает их пищей и легендой. Вампиры ведь остаются в том виде, в котором их обратили, навсегда. Мы заботимся об этом, а те двигают науку и иные области вперёд. Каждый вампир должен быть полезен. Или сообществу, или людям. Или кровь для него будет платная. Например, твоих сорока пяти целых и шести десятых миллиарда вон едва ли хватит на сто лет. А добывать кровь самому чревато казнью. У нас есть законы, и им следует подчиняться.       — Какие вы... — Ки Хун зло пыхтел. — Положительные! Избавляете бедолаг от страданий, даете им надежду и шанс выбиться из загона прокаженного скота в сторожевые овчарки! И заботитесь о здоровом стаде, конечно! Мерзкие! — он почти рычал.       — Вам нужно время, чтобы переварить. Но, господин Сон, через месяц я вас навещу и не советую мне отказывать. Я предложу вам работу — ту, которую согласно вашим талантам подобрала для вас система.       — Ошибаетесь, у меня нет талантов! — Ки Хун нервно рассмеялся. — Можете сразу казнить!       — И тогда все эти смерти были зря? Ваши друзья погибли зря? Все? И ведь у вас есть деньги и возможность помогать людям, а не ныть. Вытащите голову из задницы — вот мой совет, господин Сон. Я был на вашем месте. Так что не стоит мнить себя особенным! — Ему под куртку грубо запихали какую-то тонкую книжку. — Это свод основных законов вампиров. За вами будут следить. И доставлять кровь — первый месяц бесплатно. До встречи! — и его грубо выпихнули прямо на ходу из вообще-то не сбавившего скорость лимузина...       Судя по звукам, Ки Хун был где-то не на оживленной улице. Судя по почти сразу начавшей сходить на нет боли, регенирация — это не миф. И да, судя по треснувшим напополам наручникам — сила тоже. Ки Хун стянул повязку. Какая-то подворотня.       А в брошюре не только карта с выигрышем, но и ключ от наручников...       Со вздохом он освободился окончательно, поднялся и потопал в сторону банкомата... проверять, не обманули ли его упыри.       Не обманули. А уже дома Ки Хуна ждала новая боль: мама его не дождалась. И временно всё остальное ушло на второй план.