«Кривой кот»

      Октябрьский Лондон не баловал теплом. Холодный, колючий дождь хлестал по панорамным окнам небольшой кофейни «Кривой кот», расположенной где-то на задворках Блумсбери. Внутри пахло жареными кофейными зернами, корицей, мокрыми зонтами и той специфической студенческой усталостью, которая обычно витает в заведениях, где подают недорогой эспрессо.       Гарри Поттер, восемнадцатилетний первокурсник исторического факультета, устало прислонился к барной стойке и сдул с глаз непослушную черную прядь. Его смена длилась уже восьмой час, ноги гудели, а дешевые кроссовки, казалось, окончательно и бесповоротно слились со ступнями. На нём был слегка помятый зеленый фартук поверх выцветшей черной футболки, а в голове крутились мысли о том, как дотянуть до стипендии, если его сосед по комнате, Рон, снова спустил половину их общего бюджета на доставку пиццы.       Колокольчик над входной дверью мелодично звякнул, впуская в уютное тепло кофейни промозглый порыв осеннего ветра. Гарри машинально натянул на лицо дежурную улыбку и поднял взгляд, собираясь произнести стандартное: «Добро пожаловать», но слова так и застряли в горле.       В кофейню вошел человек, который совершенно, абсолютно, категорически не вписывался в окружающую обстановку. Это был высокий мужчина, на вид ему было около тридцати пяти в явно сшитом на заказ тёмно-синем костюме-тройке, который наверняка стоил больше, чем всё здание кофейни вместе с её персоналом. Поверх костюма было наброшено чёрное кашемировое пальто, слегка влажное от дождя. Тёмные, чуть вьющиеся волосы были идеально уложены, а черты лица поражали хищной красотой. Он выглядел так, словно только что сошёл с обложки журнала Forbes, и при этом казался донельзя раздраженным.       Том Реддл, генеральный директор и основатель «Riddle Industries», действительно был в бешенстве. Его Майбах заглох в двух кварталах отсюда, а личный водитель с виноватым видом сообщил, что эвакуатор придется ждать не меньше нескольких часов из-за аварии на перекрестке. Дожидаться его в душном салоне машины, Реддл не стал, за что и поплатился, попав под внезапно хлынувший ливень. Спасаясь от него, Том зашел в первое попавшееся заведение, даже не посмотрев на вывеску. Ему нужна была тишина, возможность сделать пару звонков и, желательно, отсутствие людей.       Вместо этого он оказался в тесном помещении, где играла навязчивая инди-музыка, а за столиками сидели подростки с ноутбуками. Том брезгливо поморщился и, выбрав самый отдаленный и чистый столик у окна, опустился на деревянный стул, который жалобно скрипнул под его весом.       Гарри, наблюдавший за этой сценой с легкой усмешкой, взял меню и неспешно направился к новому посетителю. Богатые снобы заходили сюда редко, но метко. Обычно они требовали соевое молоко без глютена, выращенное девственницами на склонах Фудзиямы, и оставляли в качестве чаевых мелочь, завалявшуюся в карманах.       — Добрый день, — бодро произнес Гарри, подходя к столику. — Спрятались от дождя? Вот наше меню. У нас сегодня акция на тыквенный латте.       Том медленно оторвал взгляд от экрана своего смартфона. Он собирался рявкнуть, чтобы ему просто принесли чёрный кофе и оставили в покое, но, подняв глаза, внезапно замер.       Мир вокруг словно потерял резкость. Шум дождя, бормотание студентов за соседним столиком, дурацкая песня из колонок — всё это исчезло. Остались только глаза. Невозможно, пронзительно зелёные, яркие, скрытые за нелепыми круглыми очками в дешевой оправе. Мальчишка перед ним был растрепанным, худым, с бледной кожей и забавным шрамом на лбу, напоминающим молнию. Он не был классическим красавцем, но в его позе, во вздёрнутом подбородке и насмешливом изгибе губ было столько скрытой энергии и дерзости, что у Тома перехватило дыхание.       Реддл, человек, который холодным расчетом уничтожал конкурентов и чьё сердце считалось таким же ледяным, как айсберг, вдруг почувствовал болезненный удар под ребра. Это было иррационально. Это было глупо. Но в ту же секунду, глядя в эти зеленющие глаза, Том с пугающей ясностью осознал: он хочет этого мальчишку. Нет, не просто хочет. Он должен им обладать.       — Сэр? — Гарри пощёлкал пальцами перед лицом застывшего мужчины. — Вы зависли. Я спросил, будете ли вы что-нибудь заказывать, или вы просто пришли сюда, чтобы смущать нашу старенькую мебель своей аурой успеха и дорогими брюками?       Брови Тома поползли вверх. Никто — абсолютно никто — не разговаривал с ним в таком тоне. Его подчиненные бледнели, когда он просто хмурился, а этот наглый бармен с бейджиком, на котором криво было написано «Гарри», смотрел на него без капли пиетета. И это завело Тома еще больше.       — Я похож на человека, который пьет тыквенный латте, Гарри? — глубоким, бархатистым голосом спросил Том. Он чуть подался вперед, не отрывая взгляда от лица юноши.       — Вы похожи на человека, — Гарри критически оглядел его с ног до головы, — который пьет кровь невинных младенцев на завтрак, но, увы, Министерство здравоохранения запретило нам держать это в меню. Так что могу предложить двойной эспрессо. Без сахара. Он такой же черный и горький, как, полагаю, ваша душа.       Уголок губ Тома дрогнул в искренней, редкой для него улыбке. Боже, этот мальчишка был просто сокровищем. Острый язычок, полное отсутствие страха и эти невероятные глаза.       — Двойной эспрессо вполне подойдет, — мягко ответил Реддл. — И, пожалуй, кусок вишневого пирога. Если, конечно, вы его лично не отравите.       — Ради вас, сэр, я могу посыпать его мышьяком. За счет заведения, разумеется, — невозмутимо парировал Гарри, забирая меню. Развернувшись на пятках, он зашагал обратно к стойке.       Том проводил его взглядом, отмечая, как забавно торчат волосы на затылке парня, и как ладно сидят на нем потертые джинсы. Внутри Реддла разгоралось странное, теплое чувство, совершенно ему незнакомое. Тридцать шесть лет он жил работой, амбициями и компанией. Отношения были для него лишь способом снять напряжение, скучной рутиной. Но сейчас… Сейчас он чувствовал себя охотником, который наконец-то увидел дичь, достойную его внимания. Только вот эта «дичь» явно не собиралась убегать, скорее — готова была больно укусить в ответ.       Пока Гарри варил кофе, он спиной чувствовал на себе тяжелый, пронзительный взгляд странного посетителя.       «Богатый придурок, — думал Поттер, взбивая молоко для другого клиента. — Пялится так, словно я музейный экспонат. Надеюсь, он скоро свалит. У меня через час коллоквиум по Средневековью, а я еще не дочитал главу про Столетнюю войну».       Гарри поставил чашку с идеальным эспрессо и тарелку с пирогом на поднос и вернулся к столику.       — Ваш заказ. Что-нибудь еще?       — Присядьте, Гарри, — неожиданно предложил Том, жестом указывая на стул напротив.       — Во-первых, я на работе, — Гарри фыркнул, как рассерженный кот. — Мой менеджер сдерёт с меня шкуру, если увидит, что я прохлаждаюсь с клиентами. Во-вторых, с чего бы мне с вами сидеть? Мы даже не знакомы.       — Том. Том Реддл, — мужчина протянул руку с длинными, изящными пальцами, на одном из которых тускло блеснул дорогой перстень.       Гарри скептически посмотрел на протянутую руку, затем на свои ладони, испачканные в кофейной гуще, и, проигнорировав жест, просто кивнул.       — Рад за вас, мистер Реддл. Приятного аппетита. Если нужен будет счёт, просто махните рукой. Желательно, не слишком высокомерно, — с этими словами Гарри удалился протирать столики в другом конце зала.       Том медленно опустил руку. Его не оскорбил отказ. Напротив, в груди заклокотал смех. Мальчишка был колючим, как еж, и совершенно не впечатлен ни именем Реддла (которое в финансовом мире открывало любые двери), ни его внешним видом. Это был вызов. А Том Реддл обожал вызовы.       Он выпил свой кофе — к слову, действительно превосходный — и съел кусок пирога, не сводя глаз со студента. Гарри двигался быстро, ловко уворачиваясь от подносов коллег, перешучивался с посетителями и постоянно поправлял сползающие на нос очки. Он был живым, ярким пятном в этом сером дождливом дне.       Когда за окном просигналил знакомый черный автомобиль, Том понял, что пора уходить. Он подозвал Гарри.       — Счет, пожалуйста, — вежливо попросил Реддл.       — С вас шесть фунтов пятьдесят пенсов, — ответил Гарри, доставая терминал. — Картой или наличными?       Том достал из внутреннего кармана пиджака тонкий кожаный бумажник, вытянул оттуда новенькую, хрустящую купюру в сто фунтов и положил на стол.       — Сдачи не нужно, Гарри, — бархатно произнес Том, поднимаясь. Он был почти на голову выше юноши, и теперь смотрел на него сверху вниз, но в его взгляде не было превосходства. Только странная, томная нежность и бездна предвкушения, от чего у Гарри почему-то побежали мурашки по спине.       Поттер потянулся к оставленной купюре и его глаза округлились.       — Эй, подождите! — возмутился он. — Это слишком много. Я не могу взять такие чаевые. Это половина моей недельной зарплаты! Вы что, сумасшедший?       Том, уже надевший пальто, остановился у дверей и обернулся. Его губы изогнулись в обольстительной улыбке, от которой, по слухам, таяли самые неприступные светские львицы Лондона.       — Считайте это инвестицией, Гарри. В ваш несомненный талант варить кофе. И в ваши превосходные манеры. До скорой встречи.       Колокольчик снова звякнул, дверь закрылась, и высокая фигура растворилась в серой пелене лондонского дождя.       Гарри стоял у столика, держа в руках стофунтовую бумажку, и чувствовал себя так, словно его только что переехал очень дорогой и очень странный каток.       — «До скорой встречи»? — пробормотал Гарри себе под нос, хмурясь. — Ну уж нет. Только попробуй притащить сюда свой дизайнерский зад еще раз, мистер Пафос.       Он сунул купюру в карман фартука, решив, что раз богач идиот, то это его проблемы, а Гарри эти деньги понадобятся на учебники. Однако, возвращаясь к барной стойке, он поймал себя на том, что всё ещё чувствует на себе этот пронизывающий, тёмный взгляд.       Том Реддл, тем временем, сел на заднее сиденье своего автомобиля.       — В офис, мистер Реддл? — почтительно спросил водитель.       — Да, — задумчиво ответил Том, глядя в окно на удаляющуюся вывеску «Кривого кота». — И, Мартин… Свяжись с моим помощником. Пусть он соберёт для меня всю возможную информацию об одном человеке. Его зовут Гарри. Он работает в кофейне «Кривой кот».