Беспечность

Любить —      это с простынь,             бессонницей рваных, срываться,      ревнуя к Копернику, его,   а не мужа Марьи Иванны, считая    своим       соперником. Маяковский. Небо не то чтобы сгустилось в сумерках, но как-то посинело, пришкольные берëзы выглядели по-зимнему звонко, а свежевыпавший снег скрипел под сапогами. Предпоследняя неделя зимы желала попрощаться красиво. Кто-то за забором торопливо прошëл, таща четыре больших подарочных пакета, и скрылся в синеве сумерек. Пропищала калитка, и две тëмные фигуры покинули школьную территорию. Одна - тоже с пакетами, но в пакетах были не подарки. - Аня, право, неудобно. Отдай. - Нет, - упрямо проговорила Аня, и изо рта вырвалось облачко пара. - Анна Михайловна, - чуть строже и требовательней сказала вторая женщина. - Не отдам, - снова ответила Аня, - тут до остановки-то десять минут, Елена Анатольевна. Тишину, последовавшую за этим, она же и разорвала: - Меня папина родня снова звала в цирк под Новый Год. Они не знают, что тот, кто проверяет детские тетради - в цирке не смеëтся. - У меня в 10 классе девочка на днях... - начала Елена Анатольевна, затем что-то, понизив голос, договорила, и обе тëмные фигуры, рассекающие сумерки как два ледокола, тихо рассмеялись. Они дошли до остановки как раз, когда нужная Елене Анатольевне маршрутка мигнула номером и сдвинулась с места. Аня задумчиво проговорила: - Елена Анатольевна, во сколько у вас муж домой поедет? - В семь, - не раздумывая, ответила ей подруга. - Может, заглянете ко мне часика на полтора, а он вас потом захватит? Елена Анатольевна помедлила. Первая пришедшая в голову мысль - о дочери - была не актуальна. Лиза в этом году уехала учиться в Петербург. Кот... перебьëтся. - Хорошо, - улыбнулась она, и Аня подумала, что у неë очень красивая улыбка. Идти до Аниного дома было недолго, по крайней мере, обеим женщинам так показалось. В гостях у Ани Елена Анатольевна была впервые, и от еë внимательных глаз, блестящих за стëклами очков как-то по-особенному, ничто не могло укрыться. Под стать хозяйке, всë в доме было проникнуто нотками лëгкого хаоса, но было приятно и чисто. Тëмный коридор мимо загадочного резного трельяжа привëл в уютную кухню. У стены диван, у дивана - стол, всë стандартно. На стене над диваном висела пробковая доска, которую Елена Анатольевна успела изучить, пока Аня звенела чашками. Там были приколоты списки дел, общая фотография 6А, чьим классным руководителем была Анна Михайловна, заметки для научных статей и идеи для уроков. Подоконник был украшен чисто по-учительски предновогодне: аккуратными стопками тетрадей, к которым присоединились ещë двадцать из пакета. Аня поставила на стол чашки, из которых поднимался пар, блюдце с конфетами и ещë одно - с мëдом. *** Они обе не поняли, как это произошло. Это вышло совершенно случайно. Просто разговор зашëл о "Письме о сущности любви" Маяковского, а затем - о, собственно, сущности любви, а потом они поцеловались. И тогда Елена Анатольевна чувствовала, что так и должно быть, что это правильно, - и оттого стыднее было рядом с ведущим машину Сергеем смотреть сквозь извитое зимним кружевом стекло на огни вечернего города, и вспоминать горящий поцелуй на губах, как лучшее, что случалось с нею. И оттого стыднее было перед Леной из прошлого за всю жизнь, прожитую как-то неправильно.