Беспечность

"Не я ли клялась тебе, что не взгляну ни на кого без тебя! Помнишь, помнишь! А знаешь ли, что я, беспутная, без тебя делала? В первую же ночь я ушла из дому..."

- А. Н. Островский, "Гроза"

Когда она надевала джинсы, кружок обручального кольца словно сквозь ткань обжëг пальцы. Так вот, как они случаются - измены. Лену тошнило от себя. Как сейчас идти домой? Надеть назад кольцо? Смотреть Сергею в глаза? Лгать? Как это всë?.. Мерзость. В моменте всë казалось таким правильным, но сейчас... Елена Анатольевна села, с трудом удерживая корпус в вертикальном положении, как будто удерживать нужно было не только себя, но и рухнувший на плечи груз ответственности. Елена Анатольевна всегда старалась жить правильно, и думала, что вполне справляется, но так не поступают хорошие люди - не изменяют. Не пользуются другими, чтобы почувствовать себя живой... Захотелось плакать. Только она сама была в тот момент последним человеком, заслуживающим своей жалости. Старая дура, да к тому же извращенка. Но всë равно в горле встал комок. Пальцы не слушались, и застëжка лифчика не поддалась с третьего раза. - Я помогу, - Анины мягкие руки решили проблему. - А ты можешь застегнуть, пожалуйста? - она повернулась спиной, руками убрала волосы, чтобы они не попали в застëжку. Платье было почти не помято. Застëгивая, Лена увидела светлые царапины от своих ногтей на красивой спине. Почему Аня так спокойна? Она расчëсывает волосы, как будто всë в порядке. А ей и еë любовью воспользовались, как вещью... - Лен, - в звуке имени разлита тревога. Как и во взгляде. - Ты нормально себя чувствуешь? Она определëнно не чувствует себя нормально. Но не хватало ещë, чтобы Аня волновалась об этом. - Я... Я в порядке, - проговорила она. Аня взглянула хмуро, помогая с рубашкой. - Если захочешь рассказать, ты всегда можешь написать мне или позвонить. - Хорошо, - вздохнула Лена. *** Они вышли под дождь. Дождь смывал с тротуаров пыль и грязь, и они стекали в бегущие ручьи. Лена подставила каплям лицо. Жаль, что дождь не может смыть стыд. Расставание было безмолвным - только кивнули друг другу, когда Елена Анатольевна села в маршрутку. В окно Лена увидела, как Аня поправила на плечах рюкзак и зашагала в сторону дома, но маршрутка очень быстро "оторвалась" от пешехода, и Лена почувствовала, как у неë внутри тоже что-то обрывается. Этого не должно было случиться. Но это случилось, и ничего не изменить. И она не должна была быть рада этому, не должна была чувствовать удовольствие, но была и чувствовала - тогда, в моменте, и это тоже уже свершившийся факт... На тумбочке в коридоре Лену встретила фотография со свадьбы. Как и кольцо - символ всего, что она предала сегодня - фотография непреодолимым магнитом притягивала взгляд. Тогда, много лет назад, все отмечали, какой они были красивой парой. У Сергея был великолепный баритон, а Лена всегда подыгрывала ему на фортепьяно. В эту квартиру они его так и не перевезли, хотя ремонт закончился лет двадцать назад... Откуда что берëтся - не такой уж важный вопрос, по сравнению с другим: Куда всë в последствии девается? Кольцо буднично скользнуло на привычное место. Почему-то было ощущение, как будто на руке не кольцо появилось, а наручники щëлкнули. - Ты чего? - появившийся в дверях зала Сергей заствл еë врасплох. - Снимала, когда мы в актовом зале уб-бирались. Чтобы не потерять. Помнишь, ты говорил, я сильно похудела? Похоже, что правда: даже кольцо с пальца сваливается. - Что ж, - улыбнулся Сергей. - Значит, надо тебя срочно откармливать. Идëм ужинать. - Ага, - кивнула Лена. - Сейчас. Из зеркала в ванной смотрела стареющая, нервная женщина. Она же - сидела в кухне за столом и слушала про машиностроение. Сергей был инженером, и был влюблëн в свою работу. Когда-то Лене это нравилось. Всем нравятся люди, увлечëнные своим делом. И Лена уже не помнила, сколько лет назад его слова постепенно превратились просто в фон для размышлений. Может быть, когда он стал забывать, что она не знает больше половины терминов. Может, когда она перестала их переспрашивать, потому что стало неинтересно. Еë жизнь не была усадьбой Рукавишниковых. Это были развалины древнего замка, со сгоревшей и провалившейся деревянной крышей и полуразрушенными стенами. И она, Елена Анатольевна, стояла в этом храме былой роскоши годами, под проливным дождëм, словно городская сумасшедшая, убеждая всех вокруг, что это - потрясающе комфортное жильë, лучше люксового номера пятизвëздочного отеля. А главное, самое красивое. *** Дома Аню ждала ужинать Алиса, не удивлëнная задержкой - педсоветы бывают долгими, это знают все учительские дети. - Привет, солнышко, - объятие и поцелуй в белобрысую макушку. - Ты какая-то подозрительно счастливая. - А что, нельзя? - Льзя. Пойдëм ужинать. - Сейчас, только умоюсь. Внутренний голос имел привычку говорить Ане неприятную правду в лицо. "Ты знаешь, что ты теперь - любовница?" "Мне нравится, как звучит: лю-бов-ни-ца!" - В доказательство она даже покрутилась перед зеркалом. "Но тебе больше хотелось бы быть любимой женщиной. А ты - молодая пассия" - внутрениий голос услужливо подкинул менее приятный на слух вариант. "Давай так: то, что она с нами переспала, не значит, что теперь она воспринимает нас, как возлюбленную. Она вообще нам ничего не должна". "Ты это декларируешь, но на самом деле ты хочешь, чтобы она бросила мужа ради тебя". "Хотеть законно". "Ты действительно думаешь, что мы способны соревноваться с прошлым? Они ездили в отпуск, делали ремонт, встречались с друзьями, планировали покупки, смотрели фильмы, что-то обсуждали, смеялись - и всë это, вероятно, дольше, чем мы вообще живëм". "Ой, заткнись, а?" "Меня так просто не заткнуть. У них есть общая история и фотоальбом, который можно полистать! У них даже общая дочь! - взвизгнул внутренний голос, - А что у нас? Фотография из одиннадцатого класса, со вручения дипломов на каком-то конкурсе"... "Ну во-первых есть ещë фото с моего двенадцатого "Первого сентября". А во-вторых, что ты предлагаешь? Давить на неë я не хочу и не буду. У неë и без меня достаточно проблем. Только и умеешь - критиковать и панику наводить." "А ты - уводить женщин из семьи". "Она не собачка на поводочке, чтобы еë куда-то там увести. И всë, закрыли тему. Нас ждëт Алиса". Аня стянула платье, переоделась в пижаму, и пошла на кухню, где Алиса разогревала на сковородке макароны по-флотски. - Давай я разложу, - предложила Аня, за что получила раздражëнный взгляд, словно бы покушалась на чью-то самостоятельность. Но Аня смогла бы и змею переглядеть - педагогическое. - Хорошо, - согласилась Алиса. - Как дела? Весь день бездельничала сегодня, или чем-то занималась? - Я помыла акварель твою старую, - сказала Алиса. Аня одобрительно кивнула, ставя на стол тарелки и кладя вилки. - Помнишь, которуюмы из деревни привезли. Ну и порисовала немного. Акрил, кстати, не весь ещë засох, цветов пять осталось нормальных... Аня жевала и кивала. *** - А помнишь, года за два до Лизиного рождения мы ездили в Краснодар? - вдруг ни с того ни с сего заговорил Сергей, когда они оба уже лежали в постели. Вернее, он - лежал, а Лена сидела на краю кровати, размышляя - оставить "Горе от ума" на тумбочке или положить сразу в сумку, чтобы не забыть завтра? - Помню, - отозвалась Лена. - У меня самое яркое впечатление - памятник Шурику и Лидочке. До сих пор вспоминаю. - А у меня - Чистяковская роща... Ей столько лет. - Да деревья, как деревья. Слушай - начал Сергей, а у Лены засветился экран - пришло сообщение от Ани. "Спокойной ночи, Лена" - Давай ещë раз туда поедем летом, м? - Я подумаю. Давай спать. "Спокойной ночи, Аня"