𖥟𓊈God of Shadow and Mist 𓊉𖥟

Апрель в Хогвартсе выдался тёплым и суетливым. Снег растаял окончательно, обнажив мокрую землю, в которой профессор Спраут высадила новые ростки. Ученики носились по коридорам с учебниками в руках — экзамены приближались, и даже самые ленивые начали готовиться. Гарри сидел в библиотеке с Сьюзан и Захарией. Перед ними лежали стопки пергамента и раскрытые учебники, но никто из них не учился. — Сьюзан, — сказал Гарри тихо, чтобы мадам Пинс не услышала. — Мне нужно, чтобы ты достала кое-что. — Что именно? — спросила Сьюзан, не поднимая головы от книги. — Журналы. Про мебель и ремонт. Сьюзан подняла голову и посмотрела на него. — Мебель? — Для квартиры. Ключи уже пришли. Я хочу обставить её до лета, чтобы, когда я приеду, там было всё готово. Сьюзан кивнула. Она не удивилась — Гарри уже рассказал ей о своём плане неделю назад, когда они вдвоём сидели в гостиной и пили какао. Захария узнал третьим — не потому, что Гарри хотел ему рассказать, а потому что Захария увидел письмо от гоблинов и сам всё понял. — Я принесу, — сказала Сьюзан. — У моей тёти есть подписка на «Магический интерьер». И на «Современный дом». И ещё на «Тёмное дерево и антиквариат». — У твоей тёти есть подписка на журнал про тёмное дерево? — удивился Захария. — Она любит антиквариат, — ответила Сьюзан. — И у неё есть кресло из чёрного дуба, которое стоит больше, чем весь наш дом. Гарри усмехнулся. Через неделю у них в гостиной появились стопки журналов. Они вырезали страницы, делали пометки и спорили о цветах. — Кровать должна быть из тёмного дуба, — сказал Захария, показывая на картинку с резной спинкой. — Это классика. — Слишком дорого, — возразил Гарри. — И слишком вычурно. Мне нужно что-то простое. Прочное. — У тебя есть деньги, Поттер. Не жадничай. — Это не жадность. Это практичность. Я не знаю, сколько лет я буду жить в этой квартире. Может, год. Может, десять. Но я не хочу тратить золото на то, что сломается через месяц. Сьюзан, которая сидела между ними и листала «Тёмное дерево и антиквариат», подняла голову. — Он прав, — сказала она. — Лучше купить меньше, но качественнее. Мебель из тёмного дуба служит десятилетиями. А если взять с серебряными вставками, будет и красиво, и практично. — Серебряными? — переспросил Гарри. — Серебро не ржавеет, — сказала Сьюзан. — И оно подходит к твоим серьгам. Гарри посмотрел на неё. — Ты серьёзно предлагаешь выбирать мебель под мои серьги? — А почему нет? — Сьюзан пожала плечами. — Ты носишь их постоянно. Значит, они — часть твоего стиля. Пусть дом будет продолжением тебя. Захария закатил глаза. — Вы двое — самые странные люди, которых я знаю. — Ты тоже странный, — сказала Сьюзан. — Ты предлагал купить диван в виде барсука. — Это был отличный диван! — Он был уродливым, и ты это знаешь. Гарри слушал их перепалку и улыбался. Впервые в жизни он выбирал мебель для своего дома. Своего. Не для чулана. Не для комнаты, которую у него могли отобрать в любой момент. Он выбрал кровать из тёмного дуба — простую, без резьбы, но с высоким изголовьем. Стол — такой же тёмный, с серебряными ручками на ящиках. Кресло — мягкое, серое, с высокой спинкой, чтобы можно было читать по вечерам. И книжный шкаф — большой, во всю стену, потому что книг у Гарри было много и будет ещё больше. — Ты уверен? — спросила Сьюзан, когда Гарри поставил галочку напротив последнего пункта в их списке. — Уверен, — ответил Гарри. — Это будет мой дом. Впервые в жизни. Он не сказал, что чувствовал при этом. Но Сьюзан и Захария видели его глаза. Они блестели. --- Параллельно с обустройством квартиры шла подготовка к экзаменам. Гарри учился прилежно, но без фанатизма. Мать просила его наслаждаться первым годом, и он старался. Он не зубрил по ночам, не просил профессоров о дополнительных заданиях, не пытался доказать, что он лучший. Он просто делал то, что требовалось. Но «просто» у Гарри Поттера означало больше, чем у большинства. Он сдал все письменные экзамены на «Выше ожидаемого» — даже по Истории магии, где призрак Биннса принимал работы, даже по Зельям, где Снейп проверял пергаменты с таким видом, будто искал повод для снятия баллов. — Ты хорошо написал, — сказала Сьюзан, когда они вышли после экзамена по Трансфигурации. — Я видела твой пергамент. У тебя отличный почерк. — Спасибо, — ответил Гарри. — Я практиковался. Сьюзан не стала спрашивать подробности. Практические экзамены прошли ещё лучше. Гарри превратил чайник в черепаху с первой попытки — профессор Макгонагалл кивнула и поставила «Выше ожидаемого». Он сварил зелье живой смерти без единой ошибки — Снейп не похвалил, но и не снял баллы, что считалось победой. Он заставил перо летать по команде «Вингардиум Левиоса» — профессор Флитвик захлопал в ладоши. — Мистер Поттер, у вас природный дар! — воскликнул маленький профессор. — Спасибо, сэр, — скромно ответил Гарри. Он не сказал, что научился этому заклинанию ещё в первую неделю. Не сказал, что мог заставить парить не только перо, но и книги, и стулья, и даже самого себя (чуть-чуть, на пару сантиметров). Не сказал, потому что маска требовала скромности. Сьюзан сдала всё на «Превосходно» — даже Защиту от тёмных сил, хотя Квирелл на экзамене так заикался, что его вопросы было трудно разобрать. — Ты гений, — сказал ей Захария после объявления результатов. — Я тоже хочу быть гением. — Тогда перестань рисовать снитчи на полях, — ответила Сьюзан. — И начни читать. — Скучно. — Жизнь скучна, Захария. А экзамены — это часть жизни. Захария закатил глаза, но на следующем экзамене (по Травологии) написал эссе, которое профессор Спраут назвала «образцовым для первокурсника». — Ты молодец, — сказала она ему. — Я знаю, — ответил нахохлившись Захария. Гарри засмеялся. --- В середине мая, когда экзамены остались позади, Гарри написал письмо. Не Дурслям — пока нет. Сначала — Сьюзан, которая должна была передать его гоблинам. Он сидел в спальне, задёрнув шторку, и выводил пером ровные строчки. «Уважаемые гоблины Гринготтса. Я, Гарри Джеймс Поттер, подтверждаю покупку квартиры по адресу: Лондон, Челси, Улица Теней, 7. Прошу перевести средства со сейфа Поттеров на счёт, указанный в договоре. Так же прошу оформить все документы на имя Сьюзан Амелии Боунс до моего совершеннолетия, с правом передачи владельцу по достижении им семнадцати лет». Он перечитал письмо три раза, сложил его в конверт и запечатал воском. — Готово, — сказал он, выходя из-за шторки. Сьюзан, которая сидела на кровати Захарии и читала книгу, подняла голову. — Отдашь завтра в совятне? — Да. — Хочешь, я пойду с тобой? — Хочу. Они пошли вместе. Сова улетела в серое майское небо, и Гарри смотрел на неё, пока она не превратилась в точку. — Страшно? — спросила Сьюзан. — Немного, — признался Гарри. — Я никогда не покупал квартиру. — Я тоже, — сказала Сьюзан. — Но тётя говорит, что первый раз всегда страшно. Потом привыкаешь. — К покупке квартир? — К ответственности. Гарри кивнул. Они пошли обратно в подземелья, и по пути Гарри рассказал Сьюзан о своём плане на лето. — Я пошлю письмо Дурслям, — сказал он. — Скажу, что не вернусь. Но чтобы не было вопросов и проблем, они должны думать, что я в лагере. — В каком лагере? — В любом. Скажу, что Хогвартс купил мне путёвку. Для одарённых детей. Чтобы я не скучал дома. — А если они позвонят в школу? — Не позвонят. Они ненавидят магию. Они даже говорить о ней боятся. Сьюзан задумалась. — А что будет, если они поверят? Если они обрадуются, что ты уехал, и не станут искать? — Значит, я свободен, — ответил Гарри. — Навсегда. В его голосе было столько надежды, что Сьюзан не стала задавать больше вопросов. --- Май пролетел незаметно. Экзамены закончились, оценки были объявлены, и Пуффендуй ликовал — Гарри, Сьюзан и Захария принесли факультету больше ста очков, подняв их на второе место в Кубке школы. — Мы почти догнали Гриффиндор, — сказал Захария, глядя на таблицу в гостиной. — Ещё чуть-чуть, и мы бы победили. — В следующем году, — ответил Гарри. — В следующем году, — согласилась Сьюзан. Но Гарри не был уверен, что будет следующий год. Не в Хогвартсе — он вернётся, конечно. Но в этом году, в этом первом курсе, было что-то особенное. Что-то, что никогда не повторится. Он впервые попробовал свободу. Он впервые завёл друзей. Он впервые почувствовал, что может быть собой — хотя бы иногда. И он был благодарен за это. --- Последний ужин в Хогвартсе был пышным и немного печальным. Большой зал был украшен цветами — профессор Спраут вырастила особые розы, которые меняли цвет в такт музыке, игравшей из невидимых источников. Столы ломились от еды: жареные цыплята, запечённая картошка, тыквенный пирог, шоколадный торт — всё, что Гарри не мог есть у Дурслей. Он сидел между Сьюзан и Захарией, ел мороженое и слушал, как Дамблдор поднимается со своего места. — Дорогие ученики, — начал директор, и его голос разнёсся по залу. — Ещё один год подошёл к концу. Вы учились, росли, совершали ошибки и исправляли их. Вы заслужили отдых. Но прежде чем мы отпустим вас на лето, я хочу объявить победителя Кубка школы. Гарри не слушал. Он знал, что Гриффиндор выиграл — на последнем экзамене Невилл Долгопупс получил десять дополнительных очков за то, что вовремя заметил ошибку в зелье и спас котёл однокурсника. Гарри не завидовал. Ему было всё равно. Он смотрел на учительский стол. Дамблдор улыбался, его голубые глаза блестели за очками-полумесяцами. Профессор Макгонагалл хлопала в ладоши. Флитвик аплодировал. Спраут улыбалась. Снейп сидел мрачный, как всегда. А место Квирелла было пустым. — …и наконец, — сказал Дамблдор, и его голос стал чуть тише, чуть серьёзнее. — Я должен сообщить вам, что профессор Квирелл, к сожалению, покинул нашу школу. Он больше не вернётся. Давайте пожелаем ему удачи в его дальнейших начинаниях. Зал зааплодировал — жиденько, без энтузиазма. Квирелла никто не любил. Гарри тоже не аплодировал. Потому что в тот момент, когда Дамблдор произнёс слова о Квирелле, его голубые глаза скользнули по залу и остановились на Гарри. На секунду — всего на секунду — в них мелькнуло разочарование. Не злость. Не гнев. Разочарование. Как будто Дамблдор ждал чего-то, что не случилось. Гарри опустил глаза и уставился в тарелку. «Мама», — мысленно позвал он. — «Что произошло с Квиреллом?» Мать ответила не сразу. «Ты помнишь философский камень?» — спросила она. «Да». «Квирелл пытался его украсть. Но не один. В нём жил дух Тёмного Лорда. Волан-де-Морт. Он вселился в своего слугу ещё до того, как Квирелл приехал в Хогвартс. Весь год они пытались пробраться к камню. Тролль на Хэллоуин — их рук дело. И многое другое». Гарри почувствовал, как холодок пробежал по спине. «И что случилось?» «Они почти добрались до камня. Но Дамблдор… он знал. Он допустил это. Он хотел, чтобы кто-то — возможно, ты — остановил их. Чтобы ты прошёл испытания, доказал свою храбрость, стал героем в глазах школы. Но ты не пошёл. Ты не поддался на провокации. Ты остался в стороне». Гарри вспомнил разговор с Роном и Гермионой. Их горящие глаза. Их призыв пойти на третий этаж. «Я отказался», — сказал он. «Да. И этим сломал план Дамблдора. Директор хотел, чтобы ты проявил себя. Чтобы ты почувствовал вкус подвига. Чтобы ты привык к мысли, что ты — герой. Но ты не клюнул. И ему пришлось избавиться от Квирелла самому. Теперь Волан-де-Морт снова бестелесен. А Дамблдор… Дамблдор смотрит на тебя и не понимает, почему ты не такой, как он ожидал». Гарри поднял глаза. Дамблдор всё ещё смотрел на него. Улыбка на его лице стала чуть жёстче, чуть натянутее. Гарри улыбнулся в ответ — той наивной, мальчишеской улыбкой, которую отрепетировал. — Спасибо за ужин, профессор, — сказал он одними губами. Дамблдор кивнул и отвернулся. Гарри выдохнул. «Он не оставит попыток», — сказала мать. — «В следующем году он придумает новую ловушку. Новое испытание. Новый способ сделать тебя героем. Будь готов». «Я всегда буду готов», — ответил Гарри. Он взял вилку и продолжил есть мороженое. Захария что-то рассказывал о своих планах на лето. Сьюзан обсуждала с Ханной новые книги. За столом Гриффиндора Рон и Гермиона перешёптывались и бросали на Гарри обиженные взгляды. А Гарри сидел и думал о том, что первый год закончился. Он выжил. Он не стал героем — не настоящим, не по заказу Дамблдора. Он остался собой. И это было главной победой. --- Поезд «Хогвартс-экспресс» отходил от платформы в полдень. Гарри сидел в купе со Сьюзан и Захарией, смотрел в окно на удаляющийся замок и чувствовал, как в груди растёт странное, щемящее чувство. Не грусть. Не радость. Что-то среднее. — Ты скучаешь? — спросила Сьюзан. — Уже, — ответил Гарри. — Глупо, да? Ещё не уехал, а уже скучаю. — Не глупо, — сказал Захария. — Это значит, что тебе здесь было хорошо. Гарри кивнул. Он посмотрел на свои руки — на руну на левой ладони, которая светилась в сумерках купе. — Летом я буду скучать ещё больше, — сказал он. — Мы будем писать, — сказала Сьюзан. — И встречаться, — добавил Захария. — Ты же теперь лондонец. Гарри улыбнулся. — Лондонец. Звучит странно. — Привыкнешь, — сказала Сьюзан. Поезд набирал скорость. Хогвартс исчез за горизонтом. Но Гарри не боялся. Потому что у него был дом. Друзья. И мать, которая ждала его в тенях. — До сентября, — прошептал он, глядя в окно. Замок не ответил. --- Поезд шёл на юг, и за окном зеленели поля Хогсмида, сменяясь пригородами Лондона. Гарри сидел у окна, положив подбородок на сложенные руки, и смотрел, как пейзаж за окном теряет магическую мягкость, становясь всё более резким, магловским, привычным. Он не был готов к возвращению. Не потому, что боялся Дурслей — он больше не боялся их. Не потому, что скучал по Хогвартсу — скучал, но это была ностальгия, а не отчаяние. Он боялся неизвестности. Квартира на Улице Теней, 7, существовала только на бумаге. Он никогда не видел её. Не знал, как туда попасть. Не знал, что делать, если ключи не подойдут или если соседи окажутся враждебными. Он привык полагаться на планы, но этот план был слишком новым, слишком сырым. — Ты уже двадцать минут смотришь в окно и не моргаешь, — сказал Захария, жуя пастилку. — Это новая техника медитации? — Я думаю, — ответил Гарри. — О чём? — О том, как добраться до квартиры. Сьюзан, которая читала книгу о реформах магического права XVIII века (она взяла её у тёти на лето и планировала изучить до конца июля), подняла голову. — Ты не знаешь, как добраться? — Я знаю адрес. И у меня есть ключи. Но я не знаю, как… ну… как туда доехать. На метро? На такси? Я никогда не ездил по Лондону один. Сьюзан и Захария переглянулись. — Ты серьёзно? — спросил Захария. — Ты — Гарри Поттер, победитель Тёмного Лорда, владелец невидимого плаща, человек с крутыми серьгами в ушах — и ты боишься лондонского метро? — Я не боюсь, — ответил Гарри. — Я просто не знаю, как оно работает. — Это просто, — сказала Сьюзан. — Покупаешь билет, спускаешься под землю, садишься в вагон и едешь. Но тебе это не нужно. — Почему? — Потому что есть «Ночной рыцарь». Захария засмеялся. — Точно! Автобус для волшебников! Я забыл про него. Гарри нахмурился. — Какой ещё автобус? — «Ночной рыцарь», — повторила Сьюзан. — Это автобус для волшебников, которые заблудились или не могут использовать камины. Он останавливается по твоему требованию, везёт куда скажешь, и его не видят маглы. Моя тётя пользовалась им пару раз, когда её машина ломалась. — И как он работает? — Поднимаешь руку, как магловское такси, — сказал Захария. — И он приезжает. Правда, он очень шумный и быстрый. Но ты привыкнешь. Гарри задумался. — А деньги? — Платёж при посадке, — ответила Сьюзан. — У тебя есть магловские деньги? — Нет. Только галеоны. — Автобус берёт и магловские, и волшебные. Так что не волнуйся. Гарри кивнул. Он откинулся на спинку сиденья и снова посмотрел в окно. Страх не ушёл полностью, но стал меньше. Он знал, что делать. Поднять руку. Сказать адрес. Заплатить. Всё просто. Как в школе. --- Поезд остановился. Платформа Кингс-Кросс была залита серым лондонским светом, пробивающимся сквозь закопчённые стёкла. Дети выходили из вагонов, таща за собой чемоданы и клетки с совами. Родители обнимали их, целовали, забирали вещи. Гарри стоял на перроне в своих старых лохмотьях — мешковатых штанах Дадли, застиранной футболке, которая была ему велика на три размера, и поношенной кофте с дырой на локте. Он намеренно надел эту одежду перед выходом из поезда — чтобы не привлекать внимания, чтобы не выглядеть так, будто у него есть деньги. Волосы были собраны в высокий пучок, серьги блестели на свету. Но под капюшоном, который он натянул на голову, они были почти незаметны. — Ты выглядишь как бомж, — сказал Захария, оглядывая его. — Это часть твоего плана? — Да, — ответил Гарри. — Я не хочу, чтобы кто-то из Дурслей меня узнал. Или кто-то из школы. — Разумно, — сказала Сьюзан. — Но ты мог бы хотя бы причесаться. — Я причесан. — Ты похож на одуванчик, который пережил ураган. Гарри усмехнулся. Он посмотрел на толпу родителей. Женщина с рыжими волосами обнимала мальчика с веснушками — миссис Уизли и Рон. Высокий мужчина в костюме стоял с девочкой с длинными светлыми волосами — отец Дафны Гринграсс. Старуха в зелёном платье ворчала на мальчика с круглым лицом — бабушка Невилла. Гарри смотрел на них и представлял. Если бы его настоящая мать — Смерть — могла стоять здесь, в теле, а не в тенях, она была бы высокой, бледной, с волосами цвета пепла. Она бы не обнимала его — Смерть не обнимает при людях. Но она бы смотрела на него, и в её глазах горели бы звёзды. Если бы его отец — Локи, Бог Обмана — стоял рядом, он бы улыбался той хитрой улыбкой, которая говорит: «Я знаю то, чего не знаешь ты». Он бы не держал его за руку — Локи не держит за руки. Но он бы стоял рядом, и Гарри чувствовал бы его присутствие. — Гарри, — позвала Сьюзан, дёргая его за рукав. — Ты завис. — Прости, — сказал Гарри. — Задумался. Он моргнул. Видение исчезло. Вместо матери и отца перед ним стояли Сьюзан и Захария. Реальные. Живые. Друзья. — Мне пора, — сказала Сьюзан. — Тётя ждёт. Она показала в сторону выхода, где в тени колонны стояла высокая женщина в строгом костюме, с короткими тёмными волосами и острым, внимательным лицом. Амелия Боунс. Глава департамента правопорядка. — Иди, — сказал Гарри. — Спасибо за всё. Сьюзан посмотрела на него секунду, а потом сделала то, чего Гарри не ожидал. Она обняла его. Крепко. По-настоящему. Не так, как обнимаются знакомые — как обнимаются друзья. Гарри замер на секунду, а потом обнял её в ответ. — Береги себя, Поттер, — сказала она ему в плечо. — Если что-то пойдёт не так — пиши. Сразу. Я приеду. — Обещаю, — ответил Гарри. Сьюзан отстранилась, кивнула Захарии и побежала к тёте. Амелия Боунс посмотрела на Гарри поверх головы племянницы, и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на одобрение. — Ну, — сказал Захария, когда Сьюзан скрылась за дверями. — Ты выжил первый курс. Поздравляю. — Спасибо. — Не благодари. Я тоже выжил. И даже получил «Выше ожидаемого» по Травологии, что является чудом. — Профессор Спраут сказала, что у тебя талант. — У меня талант к тому, чтобы вовремя списывать у тебя. Гарри засмеялся. Захария тоже улыбнулся, но его улыбка была грустной. — Ладно, Поттер. Мои старики ждут. Увидимся в следующем году. Или летом, если ты не против компании. — Я всегда рад компании. — Даже моей? — Даже твоей. Захария хлопнул его по плечу и пошёл к выходу, где его ждали родители — полноватая женщина с веснушками и лысеющий мужчина с добрым лицом. Они помахали Гарри. Гарри помахал в ответ. А потом он остался один. Платформа опустела. Последние ученики разошлись с родителями. Только Гарри стоял с чемоданом в руке, в старых лохмотьях, с пучком кудрей на голове и серьгами в ушах. — Ну что ж, — сказал он себе. — Пора. Он вышел с вокзала на улицу. Лондон встретил его серым небом, запахом выхлопных газов и шумом машин. Гарри сделал глубокий вдох и поднял руку. — Ночной рыцарь, — сказал он негромко. Ничего не произошло. Он подождал секунду, другую, третью. — Ночной рыцарь, — повторил он громче. И тут же воздух перед ним содрогнулся. Тройной этажный автобус, ярко-фиолетовый, с золотыми буквами на боку, вылетел из ниоткуда и остановился прямо перед Гарри, едва не сбив его с ног. Двери распахнулись, и оттуда высунулся парень в форменной куртке, весь в прыщах и с каштановыми волосами. — Добро пожаловать в «Ночной рыцарь»! — проорал он. — Автобус для волшебников, попавших в беду! Назовите пункт назначения! — Улица Теней, 7, Челси, — сказал Гарри, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Садитесь, сэр! Два галеона или пять фунтов! Гарри залез в автобус, заплатил два галеона и сел на ближайшее место. Внутри было тесно, пахло потом и мятой, а на кроватях, стоящих в два ряда, лежали волшебники в пижамах — кто-то спал, кто-то читал, кто-то играл в карты. — Держитесь! — крикнул кондуктор. Автобус рванул с места. Гарри вжался в сиденье, когда они влетели в поток машин, которые каким-то чудом расступались перед ними. Светофоры загорались зелёным, когда автобус подъезжал к ним. Пешеходы отпрыгивали в стороны, не понимая, почему они шарахаются от пустоты. — Следующая остановка — Челси, Улица Теней! — объявил кондуктор через пять минут. Автобус остановился так резко, что Гарри чуть не слетел с сиденья. — Приехали, сэр! Хорошего дня! Гарри выскочил на тротуар, схватил чемодан и посмотрел на здание. Четырёхэтажный дом из красного кирпича, с чёрной кованой решёткой на окнах и массивной дубовой дверью. Вокруг было тихо — ни прохожих, ни машин. Гарри заметил, что люди обходят этот дом стороной, даже не глядя в его сторону. Маглоталкивающие чары. Сьюзан говорила о них. Он подошёл к двери, открыл её своим ключом и вошёл в подъезд. Внутри было чисто, пахло воском и старым деревом. Лестница была широкой, с коваными перилами. Четвёртый этаж. Гарри поднялся, тяжело дыша — чемодан был лёгким, но годы в чулане давали о себе знать. Он остановился перед дверью с серебряной табличкой: «7». Ключ подошёл с первого раза. Дверь открылась. Гарри вошёл внутрь. Квартира была маленькой, но светлой. Стены — выкрашены в тёплый бежевый цвет. Полы — паркет, потемневший от времени. Высокие окна выходили на крыши соседних домов, и через них лился серый лондонский свет. Мебель, которую они заказали с Сьюзан и Захарией, уже стояла на местах. Кровать из тёмного дуба — в спальне. Книжный шкаф — у стены в гостиной. Кресло — у камина. Стол — у окна. Гарри поставил чемодан у двери и прошёл вперёд. Кухня — маленькая, с газовой плитой и раковиной. Ванная — с ванной на ножках в виде львиных лап. И окно — большое, во всю стену, с подоконником, на котором можно было сидеть и читать. Гарри подошёл к окну, положил руки на подоконник и посмотрел вниз. Внизу была улица. Пустая. Тихая. Его улица. — Ну что, Гарольд, — сказал он себе. — Добро пожаловать домой. В тенях, за его спиной, сгустилась тьма. Гарри не обернулся. Он знал, кто там. «Как тебе?» — спросила мать. — Хорошо, — ответил Гарри. — Спокойно. «Это твой дом. Настоящий. Не чулан. Не комната у чужих людей. Твой». Гарри кивнул. — Я знаю. «Ты заслужил его». Гарри не ответил. Он смотрел в окно на серое лондонское небо и думал о том, что впервые в жизни у него есть место, куда можно вернуться. Место, где его никто не прогонит. Место, где он может быть собой. Он улыбнулся. — Спасибо, мама. «Не благодари. Это только начало». Гарри повернулся и пошёл разбирать чемодан. Впереди было лето. Впереди было обучение. Впереди была свобода. Он был готов.