Мурчащий Мир миры

Новый день встретил «Моби Дик» спокойствием. Гигантский корабль пиратов Белоуса разрезал бирюзовые волны, следуя к очередной точке на карте, где можно было пополнить припасы. — Впереди по курсу остров! — крикнул наблюдатель с вороньего гнезда. — Ненаселенный, судя по всему, но лес густой. — Отлично. Нужно пополнить запасы древесины для корабельных нужд и печей, — дал команду Марко. Остров встретил их тишиной и запахом сырой земли. Команда, весело переругиваясь, высадилась на песчаную косу. Кто-то уже понес к лесу топоры, кто-то остался на берегу, разминая ноги. Виста, командир 5-й дивизии, элегантно поправил свою шляпу с пером и собирался последовать за остальными, когда его взгляд упал на капитана. Белоус, только что ступивший на песок, замер. Его огромное тело, обычно источающее спокойную мощь, вдруг стало напряженным. Он нахмурил свои густые брови, пристально всматриваясь в чащу леса, туда, где даже днем царил сумрак. — Отец? Что-то не так? — насторожился Марко. Прежде чем Белоус успел ответить, из леса вырвалось белое пятно. Со скоростью выпущенной стрелы этот вихрь обрушился на Императора. Воздух расколол звон металла — Бисенто Белоуса скрестилась с чем-то черным, острым и смертоносным. Нападавшая замерла на мгновение, и команда смогла ее разглядеть. Это была девушка. Она была крохотной рядом с гигантом Белоусом, но держалась уверенно. Белые, как снег, волосы развевались за спиной, на макушке подрагивали острые кошачьи уши, а длинный пушистый хвост обвивал ее талию для равновесия. В руках она сжимала черную, как сама ночь, катану. Самое страшное в ней были глаза — красные, как раскаленные угли, и полные безумной, дикой ярости. — Минк? — удивился кто-то из команды. Девушка отпрыгнула назад, но тут же, сделав несколько шагов по воздуху, словно по невидимым ступеням она вновь ринулась в атаку. Ее клинок пел в воздухе, нанося удар за ударом. Белоус отбивал их но его глазной нерв дернулся — в этой малышке чувствовалась недюжинная сила. Команда напряглась. Марко подался вперед, готовый в любой момент прикрыть капитана, Джозу нахмурился, положив руку на плечо своего зама, а Изо уже сжимал в руках пистолеты, прицелившись в девушку. Это была не игра — неизвестный противник напал на их Отца. — Капитан, позвольте! — крикнул Джозу. Но тут Виста, который до этого щурился, всматриваясь в черты лица и манеру боя, внезапно выпрямился. Его глаза округлились. — МИРА, СИДЕТЬ! — рявкнул Виста голосом, не терпящим возражений. Эффект был мгновенным. Девушка, уже занесшая клинок для очередного удара, на секунду зависла в воздухе, а затем, словно кукла, у которой обрезали ниточки, шлепнулась на песок. Она оказалась сидящей на коленях, поджав пятки, как нашкодивший котенок. Ее красные глаза расширились от шока, когда она перевела взгляд с грозного Императора на кричащего. Белоус опустил свою алебарду, глядя на эту картину. Его губы дернулись, а затем из его груди вырвался низкий, раскатистый смех, эхом разнесшийся над бухтой. — Гурарарара! Виста, ты знаешь эту дикую кошку? Виста, потирая лоб, подошел ближе. Девушка тут же вскочила и, забыв про всю свою ярость, бросилась к нему. — Дядя! — крикнула она звонко и чисто, повиснув у него на шее. Офицеры переглянулись. Марко приподнял бровь, Джоз опустил руку, а Татч просто открыл рот от удивления. — Виста, объяснись, — мягко потребовал Белоус, отпивая саке из своей огромной кружки. — Это… это моя племянница, отец. Дочь моего шурина, — произнес Виста, все еще не веря своим глазам. Девушка отстранилась от дяди и теперь смотрела на него снизу вверх. Безумие из ее глаз исчезло, сменившись нежной, почти детской улыбкой. — Дядя Виста, а я тебя и не узнала бы, — хмыкнула она, оглядывая его с ног до головы. — Как же ты постарел! Виста фыркнул, поправив усы: — Говорит та, кто неплохо так выросла. В прошлый раз ты пешком под стол ходила. Мира довольно улыбнулась, сверкнув клыками. — А теперь, — Виста слегка нахмурился, кивая в сторону Белоуса, — не хочешь объясниться? Нападать на Императора, не поздоровавшись, — не лучший способ завести друзей. Мира ойкнула, снова поворачиваясь к великану. Она не испугалась, но слегка смущенно почесала затылок. — Извини, дедуль. Привычка, тут всякие заплывают. У офицеров дернулся глаз. «Дедуль?» — беззвучно прошептал Татч, глядя то на Миру, то на Белоуса, чьи усы снова расплылись в улыбке. — Гурарарара! Ничего, ничего. Сильный удар для такой малышки. Но что ты делаешь на необитаемом острове, дитя? — спросил Белоус, его голос вдруг стал серьезнее. — Да, — поддержал Виста, нахмурившись. — Где твой отец? Остров же пустой… Мира потупилась. Ее улыбка поблекла, плечи опустились. — Папа умер. Три года назад. Виста замолчал. Тяжелая тишина повисла в воздухе. Он медленно снял шляпу и глубоко вздохнул, проводя рукой по лицу. — Вот оно как… — только и сказал он. Он повернулся к команде, чтобы объяснить: — Ее отец был выдающимся кузнецом. Тот, кто выковал мои клинки, — Виста положил руку на эфес своих сабель. — Мастер своего дела… и прекрасный воин из племени минков. — Так, стоп, — вмешался Татч, его глаза забегали от Висты к Мире и обратно. — Но она твоя племянница… твой шурин был минком? А ты человек. Это же… редкий союз! Мира, услышав это, подняла голову. В ее глазах снова сверкнул опасный огонек, а губы изогнулись в ехидной усмешке. Она уперла руки в бока и, глядя прямо на Татча, с вызовом спросила: — А тебе-то какое дело? Тебя ебёт, кто с кем и как ебался, раз в итоге получилась я? — Гурарарарара! — грохот смеха Белоуса потряс воздух. Марко поперхнулся соком, который пил, а Изо сдавленно закашлялся, пытаясь скрыть улыбку. Виста же покраснел, но не от смущения, а от негодования. — Мира! — рявкнул он, но в его голосе слышались нотки обреченной нежности. — И как была язвой, так и осталась. Только слов нахваталась всяких… невыносимых. Мира улыбнулась краешком губ, принимая это как комплимент. Белоус, отсмеявшись, опустил взгляд на девушку. — Ты так и не ответила, что забыла здесь. Твой отец… он жил здесь? — Нет, — Мира покачала головой. — Мы потерпели крушение. Корабль разбился о скалы с другой стороны острова, когда мы попали в жуткий шторм. Дело его жизни теперь лежит на дне. Теперь я и… Фуфу, — она запнулась, — поднимаем со дна то, что осталось после папы. — Хорошая дочь, — кивнул Белоус. — Чтить память отца — святое. Но раз ты здесь уже три года, значит, коллекция велика? — Ну… я не такой хороший пловец, нырять глубоко — это Фуфу, — отмахнулась она. — Мне нужно только направлять. — Фуфу? — переспросил Виста, пытаясь представить помощника своей племянницы. — Кто такой Фуфу? — Черепаха, — ответила Мира, как будто это было очевидно. Повисла пауза. Виста медленно моргнул. — Черепаха? — переспросил он. — Ага, — Мира кивнула, затем сложила пальцы в кольцо и пронзительно, на всю бухту, свистнула. Вода у берега всколыхнулась. Из глубины, разрезая волну огромным панцирем, показалась морская черепаха размером с небольшой корабль. На ее спине, как на острове, мог бы спокойно разместиться десяток человек. Черепаха немного нервно косила огромным глазом в сторону Белоуса, будто чувствуя в нем хищника. Мира похлопала по панцирю: — Это Фуфу. У него нет двух передних лап, ему трудно передвигаться на суше, но в воде он отличный ныряльщик. Белоус окинул взглядом животное, затем перевел взгляд на Миру. В его голове созрело решение. — Ладно, — рявкнул он, хлопнув ладонью по рукояти бисенто. — Команда, слушать приказ! Все мгновенно подобрались. — Мы остаемся здесь на пару дней. Нужно запастись дровами, как и планировали. А вы, — он обратился к офицерам, — поможете девчонке. Показывай, где твоя коллекция. Мира опешила. — В смысле помочь? — Среди моих сыновей, — перебил ее Белоус, — есть рыболюди и просто отличные пловцы. Они быстро управятся с тем, что на дне, пока мы тут деревья рубим. Мира зависла, переводя взгляд с одного члена команды на другого. На минуту ее язвительная натура взяла верх, и она, покосившись на растерянного Татча, выпалила: — Еще и еблю с минком порицают… Бам! Виста, не сходя с места, отвесил ей легкий подзатыльник, от которого она, впрочем, даже не шелохнулась, но тут же сделала вид, что ей больно. — Ой! — Мира, будь повежливее, — устало сказал Виста. Белоус же разразился очередным приступом хохота. — Гурарарара! Не переживай, кошка! В моей команде все — семья. Для меня они все сыновья и дочери. Не по крови, но по духу. Мира, потирая затылок, сделала шаг назад от Висты, потом еще один. — Прям ни одного кровного? — с притворным любопытством спросила она. Виста уже протянул руку, чтобы припечатать ее голову ладонью, предупреждая следующий вопрос, но Мира ловко выскользнула, отступая в сторону леса. — Поняла, поняла! — пискнула она. — Тема «ебли» закрыта! — МИРА! — гаркнул Виста на всю бухту, и девушка, вздрогнув, резво запрыгала в лес, крича на ходу: — Да я че! Я ни че! Просто мысль вслух!

***

Лес на острове оказался густым, но Мира двигалась по нему с той уверенностью, которая бывает только у тех, кто прожил здесь не один год. Ее белый хвост мелькал между стволами, указывая путь, а команда Белоуса, во главе с самим Императором, следовала за ней. — Вот здесь, — Мира остановилась на поляне, где среди деревьев притулилась небольшая хижина, сколоченная из корабельных досок и веток. Рядом виднелся аккуратный сарай с крепкой дверью. — Мы с папой построили это после крушения. Виста оглядел хижину. Простая, но добротная. Видно, что строили с любовью. — Значит, отец не погиб в крушении? — уточнил он. Мира покачала головой, проводя рукой по косяку двери. — Нет. Он… — она замолчала на мгновение, подбирая слова. — Он просто в какой-то момент уснул. И больше не проснулся. Тишина повисла над поляной. Белоус, который до этого молча разглядывал хижину, кивнул с пониманием. — Хорошая смерть, — сказал он, и в его голосе не было насмешки, только уважение. — Спокойная. Без боли. Мира подняла на него взгляд. Ее красные глаза чуть потеплели, и она слегка улыбнулась, кивнув в ответ. — Да. Теперь они с мамой вместе. Это главное. Виста подошел и мягко положил руку на ее макушку, приминая кошачьи уши. Мира тут же зашипела и, извернувшись ужом, выскользнула из-под его ладони. — Дядя! Я больше не ребенок! — возмутилась она, поправляя волосы. — Конечно-конечно, — усмехнулся Виста, убирая руку. — Показывай, что тут у вас. Мира подошла к сараю и с усилием отодвинула тяжелый засов. Дверь со скрипом открылась, и в проем хлынул солнечный свет, заставив сверкнуть металл. Внутри царил идеальный порядок. На самодельных стеллажах, вычищенные до блеска, лежали клинки. Мечи разной длины и формы, несколько изящных рапир, пара тяжелых топоров с причудливой гравировкой, кинжалы с рукоятями из необычного материала. Каждый предмет занимал свое место, и видно было, что хозяйка трепетно ухаживает за ними. — Это… только десятая часть того, что осталось на дне, — сказала Мира, обводя рукой помещение. — Самую малость успели поднять с Фуфу. Кто-то из команды, заглянувший в сарай, присвистнул. — Не хилая такая коллекция! Тут же целое состояние! — Не в деньгах дело, — мягко поправил Виста, проходя внутрь. Он бережно взял в руки один из мечей, проводя пальцем по лезвию. — Мой шурин… он вкладывал душу в каждый клинок. Он никогда не продавал их. Только дарил тем, кто достоин. Он замолчал, разглядывая работу мастера. Затем повернулся к Мире. — Смотрю, ты тоже взяла в руки оружие. Мира тут же оживилась. Она вытянула руку в которой была черная катана. Клинок был необычным — матово-черный, он словно поглощал свет, но при этом на его поверхности при движении вспыхивали едва заметные серебряные прожилки. — Мама учила меня танцу клинков, — сказала Мира, держа катану перед собой. Ее голос стал тише, словно она уходила в воспоминания. — А после того как она покинула нас… мы с папой путешествовали. Искали достойных обладателей для его работ. Как-то само получилось, что я теперь… с мечом. — Это его работа? — спросил Белоус, разглядывая черный клинок. — Да. Он сделал его из местной руды, — Мира перевела взгляд на катану. — Говорил, что это эксперимент. Клинок получился тонким, но тяжелым. Для моего стиля он стал… родным. Белоус кивнул, и в его глазах промелькнула искра интереса. — Ты очень быстрая. И удар у тебя злой. — Она всегда была сильной, — добавил Виста с легкой ностальгией в голосе. — В четыре года она меня на руки поднимала. Татч, который до этого просто слушал, выпучил глаза. — В четыре года? Поднимала тебя? — он перевел взгляд на Миру. Девушка выглядела совсем не богатырски. Белые волосы и белые ресницы делали ее похожей на зимнее утро, милое лицо с острыми чертами, тонкая фигура, средняя грудь. Никто бы не дал ей больше сорока-пятидесяти килограмм. — Пошла в отца — пожала плечами Мира, и на мгновение в ее глазах мелькнула грусть. — И тренировки с детства. Она вышла из сарая, увлекая команду за собой. Они прошли через остров, и спустя час пути вышли на противоположную сторону — ту, где берег был каменистым, а вдали, у линии прибоя, торчали острые скалы, словно зубы древнего чудовища. На некоторых из них все еще виднелись обломки корабельной обшивки. — Здесь, — Мира вышла на край утеса и снова свистнула. Через минуту из воды показалась голова Фуфу. Черепаха неторопливо подплыла к скалам, оглядываясь на огромную тень «Моби Дика», маячившую вдалеке. — Фуфу покажет, где лежит основная часть, — сказала Мира, снимая с плеча легкий рюкзак. — Я сама не смогу заплыть так далеко. Глубоко там. Виста положил руку ей на плечо. — Не нужно. Доверься моим братьям. Он кивнул, и вперед выступили несколько членов команды. Среди них были рыболюди — с жабрами, перепончатыми пальцами и гладкой, блестящей кожей. Один из них, здоровяк с акульей пастью, оскалился в дружелюбной улыбке. — Не переживай, малышка. Мы и не такое со дна поднимали. — Главное — ничего не повредить, — строго сказала Мира, сверкнув глазами. — Там уникальные экземпляры. Если хоть одна царапина появится… — Минки, — усмехнулся рыболюд, ныряя в воду. Остальные последовали за ним. Фуфу, получив какой-то беззвучный сигнал от Миры, тоже ушел под воду, показывая путь. Мира осталась на скале, наблюдая за тем, как вода смыкается над головами ныряльщиков. К ней подошли остальные. Марко, Джоз, Изо, Татч, Ракель и другие офицеры. Они смотрели на маленькую фигурку в белом, стоящую на краю обрыва. — Получается, — задумчиво протянула Мира, — эти теперь тоже мне… типа дяди? Ветер трепал ее белые волосы, кошачьи уши прижались к голове, но на губах заиграла лукавая улыбка. Виста фыркнул, а Белоус издал свой знаменитый раскатистый смех. — Гурарарара! Если хочешь считать нас семьей, дитя, то так тлму и быть. Мира сложила руки на груди и выгнула бровь. — Тогда… — она внезапно вытянула обе руки вперед, раскрыв ладони. — Подарки за все пропущенные дни рождения! Повисла тишина. Виста, не сходя с места, снова отвесил ей подзатыльник. — Наглая. — Ой! — Мира потерла затылок, но улыбка с ее лица не исчезла. Белоус же хохотал так, что скалы дрожали. — Гурарарара! Будет тебе подарок, кошка. Будет. Виста склонил голову перед Императором. — Спасибо, отец. Белоус лишь отмахнулся своей огромной рукой. — Семья должна быть рядом. Тем более такая забавная… и сильная. Тем временем мира стала знакомится… По своему — Ты чего? — спросил Татч, заметив, что девушка пристально на него смотрит. Мира вместо ответа шагнула ближе. И еще ближе. А затем, к полному изумлению пирата, наклонилась и шумно втянула носом воздух у его плеча. — Э-э-э… — он замер, не зная, что делать. Мира отстранилась, удовлетворенно кивнула и перешла к следующему. И снова — нос почти касался одежды, шеи, иногда даже волос. Она двигалась быстро, методично, словно сканируя каждого. — Что она делает? — прошептал кто-то из командиров. — Минки так знакомятся, — объяснил Изо. — По запаху можно узнать почти все. Настал черед Джоза. Мира подошла к нему, и он даже не двинулся с места. Она обошла его кругом, принюхиваясь. Потом еще раз. Джозу терпеливо ждал, скрестив могучие руки на груди. — Камни, — наконец сказала Мира, останавливаясь перед ним. — Алмазы. — Мой фрукт, — кивнул Джозу. — я человек алмаз. Мира кивнула и отошла, а Джозу лишь рассмеялся низким, раскатистым смехом. — Хороший нюх, — сказал он. Следующим в ее маршруте оказался Марко. Мира подошла к нему и замерла. Она начала с плеча — принюхалась, чуть нахмурилась. Затем обошла слева, принюхалась к локтю. Потом справа. Марко спокойно стоял, даже не поворачивая головы, но его бровь начала медленно подниматься. Мира сделала круг и оказалась у него за спиной. Она потянулась к шее — ее нос почти касался кожи, но она не доставала. Марко был выше, и ей приходилось тянуться на цыпочках. — Долго еще? — спросил он, и в его голосе послышались нотки веселья. Вместо ответа Мира обошла его спереди. Остановилась вплотную. Так близко, что между их лицами оставалось несколько сантиметров. Марко опустил взгляд — она смотрела снизу вверх, ее красные глаза сузились в сосредоточенном прищуре. Белые кошачьи уши подрагивали, улавливая малейшие звуки. Виста, заметивший эту сцену, замер в стороне. Его лицо вытянулось, а затем он закусил губу, пытаясь не рассмеяться. Его плечи тряслись от едва сдерживаемого хохота. Марко, чувствуя взгляд Миры, выгнул бровь. — Ну? Что скажешь? Мира не ответила. Ее взгляд скользнул с его лица на грудь, где из-под расстегнутой рубашки виднелась синяя татуировка в виде креста. А потом медленно, очень медленно наклонилась и лизнула его кожу там где был край татуировки. Язык прошелся по коже, словно она пробовала его на вкус. Вокруг повисла гробовая тишина. Марко застыл. Его бровь дернулась, а на лице появилось выражение, которое сложно было описать словами. — Слушай, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие, — я не твой котенок, чтобы ты меня вылизывала. Мира будто не услышала. Она стояла, склонив голову набок, и на ее лице читалась напряженная работа мысли. Тишина затягивалась. — Петух, — наконец сказала она. — Или попугай. Виста, который до этого с трудом сдерживался, издал звук, похожий на удушенный смешок. А затем, не выдержав, заржал в голос. Его смех, громкий и заразительный, разнесся по поляне. Те, кто слышал слова Миры, тоже начали давиться смехом. Кто-то схватился за живот, кто-то уткнулся в бревно, чтобы скрыть лицо. Даже Изо, обычно невозмутимый, широко улыбался. На лбу Марко вздулась вена. Он медленно выдохнул через нос, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Я Феникс, — сказал он, четко проговаривая каждое слово. Мира нахмурилась. — Феникс? — переспросила она. — Что это? Марко на мгновение завис. Он посмотрел на нее с удивлением. Привык к тому что все знают о нём из листовки. Но девочка видимо не была в курсе. — Мифическое существо, — начал он терпеливо. — Мой фрукт — модель Феникс, мифический зоан. Я могу исцелять других и себя, летать и… Он не закончил. Взгляд Миры скользнул с него на Фуфу, который как-раз вынырнул с первой партией. А затем снова на Марко. Ее кошачьи уши медленно сложились, прижимаясь к голове. Глаза стали огромными и влажными. Она сложила руки перед грудью, как молящийся котенок, и тихо, очень просящим голосом произнесла: — А ты можешь… исцелить лапы Фуфу? Марко моргнул. Перевел взгляд на черепаху. Фуфу, почувствовав внимание, приподнял голову и уставился на них огромными глазами. — Я не уверен, что получится, — честно сказал Марко, потирая переносицу. — Мои силы не безграничны, и я никогда не пробовал восстанавливать утраченные конечности. Мира продолжала смотреть на него. Уши прижаты, глаза блестят. Молчаливая, но такая настойчивая просьба. У Марко дернулся глаз. — Ладно, — сдался он, поднимая руки. — Я попробую. Но ничего не обещаю.

***

Фуфу завели на мелководье, где черепаха могла спокойно лежать, чувствуя дно. Марко сел на камне чтобы нконтактировать с водой. Его руки засветились синим пламенем, и на лицах пиратов отразилось благоговение — они редко видели своего командира в действии. Мира сидела на корточках рядом с головой Фуфу, поглаживая огромный панцирь и что-то тихо шепча черепахе на ухо. — Не бойся, — говорила она. — Этот дядька — птичка. Говорят, полезная. — Я слышу, — заметил Марко, не оборачиваясь. — Не отвлекайся — парировала Мира беззлобно. Марко опустил руки на короткие, уродливые культи вместо передних ластов. Пламя стало ярче. Фуфу вздрогнул и дернулся, но Мира погладила его по голове, и черепаха успокоилась. Синее пламя пульсировало, переливаясь, и вдруг — прямо на глазах у изумленной публики — из культей начали расти новые ласты. Медленно, словно из воска, формировалась ткань, проступали кости, нарастала кожа. — Невероятно, — прошептала Мира, не в силах оторваться от зрелища. Когда процесс завершился, Марко отступил на шаг, тяжело дыша. Новые ласты Фуфу блестели, и выглядели совершенно здоровыми. Черепаха неуверенно пошевелила ими. Потом сильнее. А затем, издав радостный звук, похожий на скрип, начала яростно бить ластами по воде, поднимая фонтаны брызг. — Получилось! — крикнул кто-то с берега. Мира бросилась в воду, обнимая Фуфу за шею. Черепаха терлась о нее, и девушка смеялась — звонко, искренне, совсем по-детски. — Теперь ты можешь плыть! — приговаривала она, гладя новые ласты. — Тебя ничего не держит, Фуфу! Ничего! Виста, стоя на берегу, нахмурился. Он уловил в ее словах что-то, что заставило его сердце сжаться. — Мира, — позвал он, когда она вышла на берег, мокрая, счастливая, но с какой-то странной грустью в глазах. — А что его держало здесь? Мира опустила взгляд. Потом посмотрела на Фуфу, который радостно носился по мелководью, привыкая к новым ластам. — Фуфу еще маленькая, — тихо сказала она. — Безобидная. Но без передних ластов она не могла плыть в полную силу. В открытом море ей не выжить. Здесь, на острове… было безопасно. В основном. Она подошла к Фуфу и провела рукой по огромному панцирю, где зияли глубокие шрамы — три параллельные царапины, похожие на следы когтей. — Пару раз заплывали морские короли, — сказала Мира спокойно, будто говорила о погоде. — В тот раз я смогла ее защитить. Виста замолчал. Представить, как эта девчонка в одиночку сражается с морскими королями, чтобы защитить раненую черепаху… — Но теперь я уплываю, — продолжала Мира, и в ее голосе послышалась едва заметная дрожь. — А она осталась бы здесь одна… — Почему бы этой малышке не плыть с нами? — раздался голос Белоуса. Все обернулись. Император стоял у самой воды, скрестив руки на груди, и смотрел на Миру своим тяжелым, но добрым взглядом. Мира улыбнулась. Улыбка была светлой, но в ней чувствовалась та самая грусть, которую Виста заметил раньше. — Я не хочу быть для нее якорем, — сказала она. — У Фуфу есть целый океан. Она должна плыть туда, куда захочет. Не туда, куда плыву я. Белоус помолчал, а затем его лицо расплылось в широкой улыбке. — Гурарарара! Это очень благородно. Отпустить того, кого любишь, чтобы он был свободен. Мира смущенно пожала плечами. — Мама учила меня манерам, — сказала она, и в ее голосе зазвучала гордость. Виста усмехнулся. — Меня она тоже учила, между прочим. Старшая сестра всегда была строгой, но справедливой. Он помолчал, а потом добавил, почесывая затылок: — Вот только не знаю, в кого ты такая язва. Мира тут же оживилась. Она выпрямилась, тряхнула белыми волосами и с гордым видом заявила: — Я вообще белая и пушистая! Татч услышав это, улыбнулся. — Тут не поспоришь, — сказал он. Виста посмотрел на свою племянницу — мокрую, счастливую, с торчащими во все стороны волосами и гордо поднятым хвостом — и его сердце наполнилось теплом, которого он не чувствовал много лет. — Белая и пушистая, — повторил он тихо, и в его голосе было столько нежности, что Мира, услышав это, на мгновение смутилась. Но только на мгновение. А потом она снова улыбнулась. Фуфу в это время уже вовсю носилась по бухте, поднимая волны, которые раскачивали даже «Моби Дик». Черепаха пробовала новые ласты, привыкала к свободе, и в ее радостных писках слышалось что-то такое, отчего у многих пиратов становилось тепло на душе. А Мира стояла на берегу, смотрела на своего старого друга и думала о том, что, возможно, это не конец, а новое начало. Для них обоих.

***

К закату вся коллекция была поднята со дна и погружена на «Моби Дик». Рыболюди работали слаженно, передавая ящики с оружием из рук в руки, а остальные члены команды, забыв про рубку дров на несколько часов, помогали носить наследие кошки в освобожденную специально для этого кладовую. Мира носилась по кораблю, как белка. Она проверяла каждую работу отца, морщила нос, если что-то было не так, и довольно урчала, когда все оказывалось на своих местах. Сама она расставляла клинки на стеллажах в кладовой, следуя какой-то только ей понятной логике — возможно, по дате создания, возможно, по типу металла, а может, по тому, какую песню пел отец, когда ковал каждый из них. Когда последний меч нашел свое место, Мира вышла на палубу. Солнце уже почти село, небо окрасилось в багровые и золотые тона, и на корабле начиналась привычная для пиратов Белоуса вечерняя жизнь. Где-то уже затянули песню, в воздухе запахло жареным мясом, и несколько бочек с саке были торжественно выкачены наверх. — Виста, — Мира подошла к дяде, который стоял у борта, глядя на темнеющий остров. — Устала? — спросил он, не оборачиваясь. — Немного, — призналась она. Потом помолчала и добавила: — Спасибо. За все. Виста повернулся к ней. В его глазах была мягкость, которую она помнила с детства. — Ты теперь часть этой большой семьи, Мира. Мы пробудем здесь еще пару дней — нужно запастись дровами, как и планировали. Так что успеешь освоиться. Она кивнула, и ее взгляд упал на темнеющий лес, где осталась хижина, где отец уснул последним сном. — Я… схожу к папе. Попрощаться. Виста положил руку ей на плечо — на этот раз она не стала вырываться. — Можно с тобой? Мира подняла на него взгляд, и в ее красных глазах блеснула непрошеная влага. — Конечно, дядя. Они сошли на берег вдвоем. Вокруг уже сгущались сумерки, и тени деревьев становились длинными и тягучими. Мира вела Виста по тропинке, которую знала наизусть, пока они не вышли к небольшой поляне в глубине острова. Там, под раскидистым деревом, возвышался простой каменный холмик. Рядом стояла деревянная табличка с выжженными именами — на языке минков и на всеобщем. На могиле лежали свежие цветы, которые Мира, видимо, положила сегодня утром. Она опустилась на колени, сложив руки на груди. Виста встал рядом, молча склонив голову. — Привет, папа, — тихо сказала Мира. — Я тут… забираю твою коллекцию. Дядя Виста нашелся. И его команда помогла. Представляешь, я даже с их капитаном подралась немного. Она усмехнулась, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Не переживай, я победила. Ну, почти, — соврала она с легкой улыбкой. — Там все хорошо. Я теперь… не одна. Виста опустился рядом на одно колено, положив руку на камень. — Брат, — сказал он негромко. — Я присмотрю за ней. Обещаю. Мира шмыгнула носом, а затем, неожиданно, вскочила на ноги. Она глубоко вздохнула, расправила плечи, и ее кошачьи уши встали торчком. — Ладно, — сказала она голосом, в котором снова зазвучали стальные нотки. — Пойдем, дядя. А то там без нас все саке выпьют. Виста поднялся, пряча улыбку в усы. — Ты еще и пить собралась? — за такое грех не выпить — Мира уже шагала обратно к берегу, ее белый хвост гордо покачивался в такт шагам. — Кстати, а тот в кимоно, который все время молчал… он вообще разговаривает? — Изо? Разговаривает, когда есть что сказать, — усмехнулся Виста, догоняя ее. — А здоровенный? — Джоз. Не трогай его, он спокойный. — А который с яйцом на голове? — Это Марко. И если ты назовешь его «ананасом» или еще какой глупостью, он тебя уронит в воду. Для воспитания. Мира расхохоталась, и ее смех, звонкий и чистый, разнесся над островом, достигнув даже тех, кто уже начал праздновать на палубе. Когда они вернулись на «Моби Дик», их встретил дружный гул голосов. Кто-то уже успел изрядно набраться, кто-то только начинал, но все, увидев Миру, заулыбались. Кто-то протянул ей кружку, кто-то похлопал по плечу, а Татч, который успел подружиться с Фуфу (и теперь кормил черепаху с руки, сидя на корме), помахал ей рукой. Белоус сидел на своем троне, сжимая в руке бочонок саке. Он посмотрел на Миру, которая с гордым видом приняла кружку от одного из пиратов, и усмехнулся в усы. — Виста, — позвал он. — Да, отец? — Хорошая у тебя племянница. С характером. Прямо как моя бывшая, — он хохотнул. — Присмотри за ней. — Обязательно, — Виста посмотрел на Миру, которая уже вступила в перепалку с каким-то пиратом, пытавшимся налить ей больше положенного. — Хотя боюсь, что она сама за нами присмотрит. Вдалеке, у самого горизонта, догорала последняя полоска заката. «Моби Дик» покачивался на волнах, и в его трюмах, аккуратно расставленные по полкам, спали клинки, выкованные когда-то великим мастером.

***

Следующее утро встретило команду Белоуса ярким солнцем и звоном топоров. Пираты рассредоточились по лесу, кто-то валил деревья, кто-то распиливал стволы на бревна, кто-то грузил готовые дрова на телеги, чтобы затем переправить на корабль. Работа кипела. Мира в этом хаосе чувствовала себя как рыба в воде. Виста, наблюдавший за ней с края поляны, только покачивал головой. Девушка, которая вчера едва доставала ему до плеча, сегодня демонстрировала силу, заставлявшую многих бывалых пиратов округлять глаза. Она подходила к очередному дереву — высокому, с раскидистой кроной — и, не тратя времени на раздумья, взлетала вверх. Ее черная катана мелькала в воздухе, оставляя за собой серебристый след. Ветви, аккуратно срезанные у самого ствола, падали вниз, образуя ровные штабеля. Мира опускалась на землю, делала шаг назад, оценивая голый ствол, а затем с одним мощным, почти ленивым взмахом перерубала дерево у основания. Оно с глухим стоном кренилось и падало точно в нужном направлении — между другими поваленными стволами, чтобы не мешать остальным. После этого она подходила к стволу, обхватывала его руками — и, к ужасу нескольких новичков, поднимала его, словно бревно весило не больше полена. С гигантской ношей на плече она направлялась к берегу, где росла гора уже подготовленной древесины. — Двадцать седьмое! — крикнул кто-то из наблюдавших, и по поляне прокатился восхищенный свист. Мира сбросила очередной ствол на общую кучу и отряхнула руки. Белые волосы, собранные в высокий хвост, растрепались, на лбу выступила легкая испарина, но дышала она ровно, а уши стояли торчком, ловя каждый звук леса. — Эй, чемпионка! Она обернулась. К ней подходил Татч, в руках у него была большая фляга с водой. Повар команды выглядел непривычно серьезно без своего передника, но в глазах плясали веселые искорки. — Держи, — он протянул флягу. — Не перегрейся. Солнце сегодня злое. Мира взяла флягу, кивнув в знак благодарности, и сделала несколько жадных глотков. Вода была прохладной и пахла чем-то травянистым — похоже, Татч добавил что-то для вкуса. — Спасибо, — сказала она, возвращая флягу. — Да не за что. Ты, главное, не надрывайся. Мы и сами справимся. — Я не могу сидеть без дела — ответила Мира, и в ее голосе не было хвастовства — простая констатация факта. Татч усмехнулся, прислоняясь спиной к ближайшему пню. — Это я вижу. Ты, наверное, даже половину моих парней за пояс заткнешь. А они-то думали, что они сильные, пока кошка с острова не пришла и не начала деревья, как зубочистки, таскать. Мира покосилась на него. Вчера она бы обязательно вставила какую-нибудь колкость про «кошку», но сегодня почему-то не хотелось. Может, сказывалась усталость, а может, вчерашний вечер, когда эти люди без вопросов помогли ей поднять коллекцию отца, все же немного смягчил ее. — У вас тоже есть сильные, — сказала она, кивая в сторону Джоза, который в одиночку волок три связанных ствола. — Джоз — с гордостью сказал Татч. — Его не то что дерево — пушечное ядро не берет. Мира прищурилась, разглядывая здоровяка. — Интересно. А ткнуть его мечом можно? — Дай ему хотя бы день знакомства, — засмеялся Татч. — Не пугай новую семью с первого дня. Мира фыркнула, но улыбнулась краешком губ. В этот момент из леса вышел Виста. Он был без камзола, в одной рубашке с закатанными рукавами, и в руках держал небольшое бревно, которое, впрочем, тут же перехватил один из проходивших мимо пиратов. — Не устала? — спросил он, подходя к племяннице. — Немного, — призналась Мира, потягиваясь. Ее спина хрустнула, и она довольно прищурилась. — Отдохну минут десять и продолжу. — Не продолжай, — мягко, но твердо сказал Виста. — Ты сегодня уже больше двадцати деревьев перетаскала. Этого достаточно. Мира открыла было рот, чтобы возразить, но дядя поднял руку. — Я не говорю, что ты не справишься. Я говорю, что тебе не нужно доказывать свою силу, Мира. Ты уже показала, на что способна. Пусть теперь другие поработают. Она хотела что-то сказать, но передумала, лишь дернула хвостом — жест, который Виста помнил с тех времен, когда она была маленькой и обижалась, что ей не дают делать взрослую работу. — Тогда… чем мне заняться? — спросила она, чуть нахмурившись. — Познакомься с командой, — предложил Виста. Мира замялась. Ее уши прижались к голове — верный признак смущения. — да я как-то по запаху уже всех запомнила? Виста удивленно приподнял бровь, а затем его лицо расплылось в добродушной усмешке. — Мира, ты, которая вчера напала на одного из Четырех Императоров, боишься знакомиться с новыми людьми? — Это другое! — вспыхнула девушка, и ее хвост распушился. — Здесь часто заплывали пираты. Увидев наш дом, пытались выкрасть коллекцию отца, забирались в хижину… Защищать остров стало привычкой. Я не знала, кто вы, когда напала. Татч, который все это время слушал, присвистнул. — Так ты, выходит, в одиночку охраняла все это богатство? Три года? — Ну, не совсем в одиночку, — Мира кивнула в сторону моря, где у берега грелся на солнце Фуфу. — У меня был Фуфу. И отец… сначала… Повисла пауза. Татч и Виста переглянулись. — Что ж, — Татч встал с пня и дружелюбно хлопнул Миру по плечу. — Тогда тем более. Пойдем, я тебя с ребятами познакомлю. Только обещай не пугать их слишком сильно. — Я не пугаю, — нахмурилась Мира, но послушно двинулась за ним. Виста пошел следом, с трудом сдерживая улыбку. Он вспомнил, какой она была в детстве — такой же колючей снаружи и неловкой внутри, когда дело касалось новых людей. — Знаешь, — сказал Татч, шагая рядом с ней, — ты очень хороший боец. Я вчера видел, как ты с отцом дралась. Не каждый может заставить его нахмуриться. Мира пожала плечами, но ее уши чуть приподнялись — похвала была приятна. — Так привыкнешь, — буркнула она. — Привыкай, — серьезно сказал Татч. — Потому что в этой семье принято говорить друг другу правду. А правда в том, что ты сильная. Мира посмотрела на него, и на мгновение ее защитная броня дала трещину. В глазах мелькнуло что-то теплое, почти детское. — Это… я запомню, — тихо сказала она. А затем, словно испугавшись собственной искренности, вздернула подбородок и добавила уже привычным язвительным тоном: — Но если ты сейчас начнешь меня гладить по голове и называть «хорошей девочкой», я тебя тоже в лес утащу. Голыми руками. Татч расхохотался, а Виста, закатив глаза, покачал головой. — Язва, — сказал он с неподдельной нежностью. — Манеры — парировала Мира, и все трое, смеясь, направились к основной группе пиратов, которые уже заинтересованно поглядывали Кто-то из них — молодой парень с веснушками — осмелился подойти первым. — Эй, а это правда, что ты вчера с капитаном дралась? — спросил он, горя глазами. — Дралась, — подтвердила Мира, скрещивая руки на груди. — И как? Сильно он тебя? — Я ее, — раздался сзади раскатистый голос Белоуса, который каким-то образом незаметно подошел к группе, — не тронул. Она сама улетела после удара. — Я приземлилась! — возмутилась Мира, оборачиваясь. — Технически, это была тактическая перегруппировка. — Гурарарара! — Белоус засмеялся, и его смех подхватили остальные. Мира насупилась, но в глазах ее плясали смешинки. — Тактическая перегруппировка, — повторил Марко, появившийся откуда-то сверху (он явно следил за работой с воздуха в форме феникса). — Я запомню это выражение. — Записывай, — фыркнула Мира. — У меня их много. И когда кто-то из пиратов протянул ей еще одну флягу с водой, а Татч начал рассказывать историю о том, как он однажды пытался приготовить суп из морского короля и чуть не взорвал камбуз, Мира почувствовала, как напряжение, которое она носила в себе три года, начинает понемногу отпускать. Она все еще держалась настороженно — привычка не пропадает за один день, — но ее хвост, обычно плотно обмотанный вокруг талии, слегка расслабился и теперь покачивался в такт разговору. Виста, стоявший чуть поодаль, заметил это и улыбнулся. — Дядя, ты чего лыбишься? — спросила Мира, поймав его взгляд. — Так, ничего, — ответил он, пряча усмешку в усы. — Просто радуюсь. Мира хотела съязвить, но передумала. Вместо этого она сделала глоток воды и, глядя на суетящихся вокруг пиратов, на Белоуса, который наблюдал за всем с высоты своего роста, на Фуфу, дремлющего на берегу, тихо сказала: — Знаешь… я, кажется, тоже. И отвернулась, делая вид, что очень заинтересована тем, как Джозу укладывает бревна. Виста ничего не сказал. Он просто встал рядом, плечом к плечу, и они вместе смотрели, как на «Моби Дике» разворачивается обычная, шумная, немного безумная, но такая живая жизнь.