Часть 7
3 апреля 2026 г., 14:35
Паддок гудел.
С утра все делали вид, что ничего не случилось. Инженеры ходили с серьёзными лицами. Журналисты сверлили взглядами красный и синий боксы.
Но стоило Шарлю выйти из мотора дома Ferrari — а через три минуты Максу из дома Red Bull — как всё перестало быть нормальным.
Они столкнулись на центральной аллее паддока. Камеры щёлкали со всех сторон. Десять микрофонов мгновенно поднялись в воздух.
Шарль в красном. Макс в тёмно-синем. Расстояние — три метра.
— Bonjour, — сказал Шарль с лёгкой улыбкой.
— Hoi, — ответил Макс.
Три секунды тишины.
А потом Макс сделал шаг вперёд, взял Шарля за руку — при всех — и просто повёл за собой, как будто это было самым обычным делом в мире.
— У меня кофе, — объяснил он на ходу. — Ты пьёшь этот ужасный итальянский, я пью нормальный голландский. Но сегодня могу поделиться.
— Твой кофе — это жидкий асфальт, — фыркнул Шарль, но не убрал руку.
— Зато я с ним.
Журналисты онемели.
Интервью перед гонкой (фрагменты)
Журналистка (к Шарлю):
— Шарль, многие гадают, не повлияют ли ваши новые… отношения… на борьбу на трассе?
Шарль:
— На трассе я не вижу Макса. Я вижу машину Red Bull, которую нужно обогнать. А после гонки я вижу человека, которого люблю. Это разные вещи. Надеюсь, все это понимают.
Журналистка (к Максу):
— Макс, вы боитесь, что теперь ваши соперники будут использовать это психологически?
Макс (с усмешкой):
— Пусть попробуют. Шарль — единственный, кто может меня отвлечь. Но он слишком занят тем, чтобы меня обгонять. Так что всем остальным не стоит надеяться.
Во время гонки
Они боролись жёстко. Как всегда. Борт в борт, миллиметры, торможения на грани. На 42-м круге Шарль пошёл в атаку, Макс защищался так, будто от этого зависела его жизнь.
Никто не уступил. Никто не поддался.
На финише их разделили 0.7 секунды.
Макс — первый. Шарль — второй.
Когда они встали на подиум, Шарль смотрел прямо перед собой. Макс — тоже.
А потом, когда камеры показали крупный план, Шарль украдкой улыбнулся. Макс заметил. Улыбнулся в ответ.
И под финальными титрами гимна, когда все уже думали, что ничего не будет, Макс протянул руку — не для рукопожатия. Для того, чтобы сжать пальцы Шарля.
Один раз. Крепко. На секунду.
И отпустить.
Но камеры это сняли.
После гонки — закрытая вечеринка Red Bull & Ferrari
Кристиан Хорнер и Фредерик Вассёр впервые в истории устроили совместный ужин. «В честь единства пелотона», — сказали они официально.
Неофициально все знали, что просто хотели посмотреть на Шарля и Макса.
Ландо пришёл первым, естественно.
— Так, — начал он, как только Шарль и Макс вошли (снова вместе, снова держась за руки). — Правила простые: никаких споров о политике, никакой гонки, и вы двое целуетесь каждый раз, когда кто-то говорит слово «чемпион».
— Ты придумал это только что, — сказал Оскар.
— И что?
Льюис сидел в углу с книгой, но улыбался.
Алекс подошёл к Максу:
— Так паста правда ужасная?
— Он однажды сжёг макароны, — серьёзно ответил Макс. — В кипящей воде.
— ЭТО НЕВОЗМОЖНО, — заорал Ландо.
— Спроси у него, — Макс кивнул на Шарля.
Шарль покраснел до корней волос.
— Вода выкипела, — пробормотал он. — Я отвлёкся.
— На что?
— На него, — Шарль ткнул пальцем в Макса. — Он стоял без футболки на моей кухне, и у меня отказали все системы.
Тишина. А потом гостиная взорвалась хохотом.
— ЭТО ЛУЧШИЙ РАССКАЗ В МОЕЙ ЖИЗНИ, — кричал Ландо, падая на пол. — Я УМИРАЮ. ПОХОРОНИТЕ МЕНЯ ЗДЕСЬ.
Макс обнял Шарля за плечи и прошептал на ухо:
— Видишь? Даже когда мы ничего не делаем, они сходят с ума.
— Это ты виноват, — буркнул Шарль, но прижался ближе.
— Всегда.
