Сегодня я не вернусь домой

      От неожиданного грохота Малек вздрогнул: рука с порошком замерла над кипящей колбой, а взгляд, защищённый толстыми стёклами лабораторных очков, вскинулся на дверь. Поставить банку обратно Синнер не успел – в подвал ворвалась Джуд. Спутанные дреды лупанули по скуластому лицу, когда девушка резко развернулась и в ужасе уставилась на Малека, потянувшегося перекрыть газ в горелке.       – Валим! – гаркнула она и, щёлкнув засовом, метнулась к столу. – Сюда едут копы!       Косясь на напарницу, сгребающую готовую партию в спортивную сумку, Синнер швырнул незакрытый порошок обратно на полку и резко снял очки с глаз. Те остались на мокром лбу, к которому, вдобавок, прилипли пряди.       – Что… – нахмурившись, Малек сорвал с лица медицинскую маску. Джуд сновала по подвалу туда-сюда и материлась. – Как они узнали?       В застывшего на месте Синнера прилетела пустая сумка. Запыхавшаяся девушка кинула ему через плечо:       – Хули встал? Собирай всё. Едем к Сволочи – он прикроет.       Словив сумку, Малек заторможенно опустил взгляд.       – А… остальные? – пробормотал он, неосознанно наматывая на кулак длинный ремень. – Они же были в мастерской.       Девушка хлопнула очередным ящиком и разогнулась. Кулак Малека побелел от напряжения – ещё чуть-чуть, и его руки начнут видимо трястись.       – Нет их там! Уёбки уже сбежали, – с отвращением выцедила она и после стрельнула в мужчину уничижительным взглядом. – Пошевеливайся! Ну же!       Малек посмотрел на Джуд исподлобья. На главный вопрос девушка так и не ответила, продолжив впопыхах собирать улики. Вот только самую важную из них – всё помещение, пропахшее кошачьей мочой – увы, им запрятать не удастся.       Синнер последовал примеру напарницы, и уже через считанные минуты они вылезали через узкое окно под потолком, заклеенное старыми газетами. Джуд оказалась на улице первая и, пригнувшись, стала принимать сумки – когда с грузом было покончено, протянула руку и помогла выбраться Малеку.       Весь в просыпанном порошке, а теперь ещё – в грязи улицы, на которую всю ночь лил слёзы весенний ливень, Синнер встал на некрепкие ноги. Не отряхиваясь, напарники похватали сумки и побежали на задний двор шиномонтажной мастерской, где их дожидалась насквозь проржавевшая Тойота, припрятанная наравне с лодками старых рыбаков – небрежно укрытая выцветшим тентом. Но чтобы выехать из города – старушки должно хватить.       Они успели повернуть за угол, но дальше продвинуться не смогли. Их уже ждали.       Две машины: одна, встав поперёк узкой улочки, загородила выезд, а вторая, подъехавшая сзади, перекрыла пути отступления. Высунувшиеся наружу копы встали за укрытием – раскрытыми дверьми собственных машин – и смотрели на преступников недружелюбными дулами. Подъехали без мигалок и шума. Будто, сука, знали, где и когда появиться.       – Опустить сумки на землю! – скомандовал полицейский из передней машины. – Держать руки на виду!       Не дожидаясь приказа, Малек разжал кулаки. Забитая сумка глухо упала на влажный асфальт, а мужчина застыл с мертвецки-бледным лицом, пока его напарница лихорадочно мотала заплетённой головой, всё ещё не желая сдаваться.       Под медленную поступь полицейских Синнер прикрыл веки и совсем не сопротивлялся, когда под его колени пришёлся не слишком бережный толчок. Осев на землю, он почти не вслушивался в мятежные речи Джуд, до которой осознание конца ещё не дошло: девушка настолько рьяно протестовала, что ей занялись сразу три копа.       Когда на заломленных руках со знакомым щелчком оказались холодные наручники, Малек поддался настойчивому рывку и встал на ноги. Там их пути и разошлись: брыкавшуюся Джуд повели к задней машине, его – к той, что перекрыла улицу.       Полицейский учтиво открыл для Синнера дверь и даже попридержал голову, кинув будто бы сквозь улыбку «Не ударьтесь, сэр». Малек фыркнул себе под нос и, забравшись на заднее сиденье, откинул голову назад. Хлопнула дверь, оставляя его наедине с собой.       Просидел так Синнер до момента, когда машина с Джуд, сдав назад до парковки, повернула на дорогу и направилась к участку. Но отбытия своей подруги Малек не увидел – не заметил, как его скосила дремота. Вскоре о нём вспомнили: коп вернулся, и открывшаяся дверь потревожила его зыбкий сон.       Лениво приоткрыв глаза, Синнер окинул взглядом мужчину, скупо кивнувшему ему на выход, и с лёгким смешком пододвинулся двери. Когда с него снимали наручники, Малек покосился на своего спасителя из-за плеча и издевательски кинул:       – Это приносит тебе удовольствие? – послышался спасительный щелчок поддавшегося замка, и Синнер с шумным выдохом облегчения потёр запястья. – Ты бы мог обходиться со мной мягче.       Всё ещё разминая руки, затёкшие от затянувшегося пребывания в наручниках, Малек развернулся и одарил истинного напарника широкой ухмылкой.       – В разы мягче.       Кассиэль встретил его издёвку с каменным лицом, но озорно приподнятая бровь свидетельствовала о том, что мужчина, всё-таки, по нему соскучился. Пару месяцев не виделись, как-никак. Ну, или Малек себе просто польстил.       – С чего бы? – хмыкнул Кассиэль, нацепляя наручники обратно на пояс. – Пока ты изображаешь из себя нелегального мудилу, у меня появляется шанс тебе отплатить. И я не стану его упускать.       Синнер оценивающе прищёлкнул языком и потянулся рукой к заднему карману грязных мешковатых джинсов. Вынудив оттуда мятую пачку, он выбил себе сигарету и глянул на напарника со смешком.       – Надеюсь, полученных впечатлений тебе хватит, чтобы дрочить на эти воспоминания недельку-другую, – Малек благодарно кивнул Касу, который поднёс к его сигарете огонь, не дожидаясь просьбы. – А лучше подцепи кого-нибудь. На тебя больно смотреть.       Последовав примеру напарника, Кассиэль поджёг себе сигарету и, закуривая, недовольно выдохнул дым в сторону Синнера.       – Кто бы говорил, – буркнул Кас. – Последние лет десять тебя ебёт только работа.       Малек отсалютовал ему сигаретой.       – О, поверь, я от этого просто в восторге.       Откинувшись на полицейскую машину, мужчины молча курили и отстранённо наблюдали за тем, как констебли выносили из здания улики, которые Джуд не успела смести в сумку. Малек не особо оказывал ей содействие.       Подумав о деле, которое он, вроде как, только что закрыл спустя два месяца жизни среди сырых подвальных стен, впитавших в себя аммиак, дождевую сырость и обдолбанную речь не самых выдающихся барыг, Синнер остановил сигарету у губ и задумчиво прищурился.       – Всех взяли?       Кассиэль сразу уловил в речи напарника тот самый рабочий тон и подсобрался вслед за ним.       – Всех, кто бежал из здания, – уверенно кивнул он. – Перехватили у порта – хотели сбежать на паром.       – Их ждал Сволочь, – Малек, наконец, затянулся и, прищурив глаз от дыма, повернул голову к Касу. – Стоит проведать старого друга, как считаешь?       Казалось, мужчина хотел утвердительно кивнуть, но в его напряжённом взгляде пробежала какая-то посторонняя мысль.       – «Недельку-другую»? – вдруг вспомнил он чужие слова и просветлел лицом. Малек же, напротив, нахмурил брови. – Вот чёрт, точно! У тебя же отпуск.       Пока Кассиэль подбадривающе и с долей светлой зависти хлопал ему по плечу, Синнер поспешил перебить желание скривиться за очередной затяжкой. Ею он прикончил сигарету и, досадно выдохнув, кинул ту себе под ноги.       – И всё же, – Малек с настойчивостью перебил друга, который в красках описывал его возможное времяпрепровождение в отпуске. – Что насчёт скататься на остров? Джуд звучала убедительно, когда говорила, что старик нас прикроет. Благодаря налёту, он ослаб – слегка надавим, и песочная башенка рассыплется.       Моргнув, Кассиэль окинул Синнера таким взглядом, будто смотрел не на полицейского, равного ему, а на незнакомца, не отличающегося крепким рассудком. Это неясное изучение стало Малека настораживать, но он упрямо не отводил взгляда и буравил тем напарника в ответ.       Наконец, мужчина отмер и пожал плечом – это совсем не то поведение, которое Малек ожидал от него получить после столь странной и молчаливой баталии.       – Не вопрос, – с согласием начал Кассиэль, но сомнения в его голосе намекнули Синнеру о том, что не всё так просто. – Можем выпросить у инспектора разрешение на наблюдение, пасти Сволочь хоть круглые сутки – мне-то плевать, как выполнять свою работу, но вот как пройдёт твой отпуск…       Осознав, к чему ведёт Кас, Малек оторвался от машины, обошёл её с капота и взялся за ручку двери с пассажирской стороны.       – Поехали, – мрачно выплюнул он.       Но Кас успел закончить:       – …не тебе решать.       Малек уже открыл дверь, но внутрь не сел: он с прищуром пронаблюдал за тем, как Кас щелчком отбросил от себя дотлевшую сигарету. После напарник закинул локоть на крышу машины и глянул на него без осуждения, но Синнеру и не нужно было видеть намёк в чужих глазах. Он понимал всё сам – это-то и бесило.       – Ты обещал ему, Малек, – с непривычной мягкостью сказал Кассиэль.       Больше «праведного Кассиэля» Синнер ненавидел «осторожного Кассиэля». Здесь уже он не сумел сдержаться – никогда не получалось, – и поджал губы.       – Знаю, – отрывисто кивнул Малек. – Я… помню.       Кассиэль отразил его кивок. Когда Синнер садился в машину, то краем глаза вновь зацепился за раздражавшую внимательность. Раздражавшую, потому что молчаливую – может, если бы Кас высказывал ему всё прямо и, самое главное, вовремя, то жить Малеку стало бы в разы легче. Но искренность Редфилда была избирательной. Чтоб его, Синнер всё понимал и здесь.       Уже в машине напарники молча пристегнулись. Кас завёл двигатель и стал отъезжать от оцеплённого переулка – к мастерской подъехали ещё несколько машин, в которые констебли грузили коробки с упакованной, но так и непроданной партией. Малек пронаблюдал за ними пустым взглядом и, приоткрыв окно со своей стороны, снова закурил.       По рации Каса переговаривались диспетчер и патрульные, рапортовавшие о своём статусе. Лениво выдыхая, Синнер поймал себя на мысли, что в этой рутинной суете чувствовал себя чужеродным. С каждым новым делом это ощущение становилось привычным.       Организм, надрессированный на иные условия, требовал от него пугливо сжаться от полицейской волны – действовать, как ссыкун Калеб Майерс, в чьей сотканной шкуре он прятался последние месяцы. Помимо мягкотелости, поразительной сговорчивости и падкости на лёгкие деньги тот был горазд не только наделать в штаны от одного намёка, что их повяжут, но и смешивать… всякое. Бывший преподаватель химии, что сказать. Идеальная наживка для среднесортных дельцов, нуждающихся в новом производителе. Подумав о Калебе, Малек неуютно поёрзал – он до сих пор в его грязных шмотках, пропахших зловонными парами, а на переносицу фантомно давили очки.       Его неосторожное действие от зоркого глаза Кассиэля, всегда притворявшегося учтиво незаинтересованным, конечно, не укрылось. Когда они остановились на светофоре, напарник вдруг потянулся к бардачку. Синнер слегка отпрянул назад, уступая пространство, но Кас быстро выпрямился и вернулся к наблюдению за дорогой. А бардачок остался открытым – внутри лежали табельное и удостоверение Малека.       Засунув сигарету между зубов, Синнер расплылся в улыбке.       – Ты меня поражаешь, Ред-фи-илд, – довольно протянул он, доставая глок.       Малек бы соврал, если бы сказал, что вес собственного оружия его нисколько не успокоил. Покрутив то в руках, Синнер проверил обойму – пусто – и засунул пистолет в растянутый карман серой кенгурухи.       – Чем это?       Тронувшись, Кассиэль стрельнул быстрым взглядом в напарника. Паршивец рассматривал свой сверкающий значок на чёрной коже удостоверения, будто впервые его видел. Ответная лукавая улыбка мужчины слегка поблекла: он знал это поведение, наблюдал его уже десятки раз, когда вытаскивал Синнера «с той стороны». Малек долго смотрел на обыденные вещи, чтобы вспомнить, что они принадлежали ему. Он вспоминал, кем являлся.       – Своей заботой, – Синнер звонко захлопнул удостоверение и, приподнявшись в кресле, убрал его в передний карман джинсов. Когда он уселся, то пытливо глянул на Каса. Ухмылка на его губах не предвещала ничего хорошего. – Может, перестанем терять время и обручимся?       Кассиэль скривился, а Малек расхохотался.       – Даже если ты останешься последним человеком во всём мире, – под чужой смех мрачно проговорил Кас. – Ни за что.       Успокоившись, Синнер откинулся в кресле. Очередной светофор, и он упёр локоть в оконную раму, уронив висок на пальцы.       – Брось, – отмахнулся Малек. – Последним человеком во всём мире? Я не настолько плох.       Кассиэль смерил напарника хмурым взглядом.       – От тебя несёт лошадиным дерьмом, – припечатал он, отворачиваясь.       Синнер деловито поправил капюшон.       – Полегче, детка, – с напускной обидой бросил он. – Варка мефедрона не проходит бесследно.       Выгнув бровь, Кассиэль покачал головой.       – Это-то, блять, меня и смущает. Какой ещё тип может научиться этому за две грёбаные недели?       – О, так ты от меня без ума…       – Для решения с тобой не обручаться мозгов хватает.       Напарники переглянулись и, отведя взгляды, прыснули. Что-то внутри Малека отозвалось теплотой на позабытые безобидные обмены любезностями с Касом, а тот, в свою очередь, внутренне выдохнул, что Синнер всё ещё себя помнил. Кассиэль приглушённо порадовался и тому, что и сам не забыл, как Малек его раздражал.       – Серьёзно, Синнер, – буркнул Кас, давя улыбку. – Сходи в душ.       Малек хохотнул и лениво потянулся.       – Сразу после того, как отчитаюсь Мегере, – бросил он со злорадной ухмылкой и обвёл свою одежду руками. – Пусть начальство видит плоды моих работ.       Включив поворотник, Кас глянул на напарника с неодобрением.       – Лучше впечатли её отчётом.       Насупившись как ребёнок, которого поучал отец, Синнер отвернулся к окну. Но как только увидел на горизонте цветастый фудтрак – сразу просиял.       – Сверни-ка сюда.       Кассиэль непонимающе нахмурился, но, проследив взглядом за указанием чужого пальца, отрицательно замотал головой.       – Не-а – это дерьмо в служебной тачке ты жрать не будешь. Эй! Что ты…       Проигнорировав недовольство напарника, Малек включил сигналку, ловко схватил рацию со стойки и, когда они стали приближаться к разрисованному индийскими узорами фургончику, с нарочитой серьёзностью проговорил в громкоговоритель:       – Уважаемый. Два бхел пури для служителей закона.       Кассиэль приглушённо выругался, назвав Синнера «конченым идиотом», и вырубил сигналку, пока вся улица не начала на них оборачиваться. Конечно, было поздно – Малек постарался, чтобы об их подъезде прознали все.       Сдавшись, Кас припарковался параллельно фудтраку, из которого высунулся улыбчивый индиец и помахал им кухонными щипцами. Малек перевесился через Кассиэля и помахал ему в ответ рацией. Выпрямившись, он встретил на себе полный злобы взгляд напарника.       – Что? – невинно улыбнулся Синнер и, отстегнув ремень безопасности, открыл дверь. – Привилегии бравых воинов.       Заиграв желваками, Кас мрачно проследил за тем, как Малек, засунув руки в карманы, вальяжно перешёл дорогу, подошёл к фудтраку и стукнулся кулачками с продавцом. Словно, блять, те были закадычные друзья. Когда мужчина заметил, что некоторые прохожие достали свои телефоны и начали снимать их на камеру, то чуть съехал в кресле и прикрыл глаза ладонью.       В машину Синнер вернулся довольный, как нашкодивший кот, извалявшийся в земле цветочного горшка, который сам же и уронил, по пути не забыл обворожительно улыбнуться всем зрителям и с чувством выполненного долга протянул Кассиэлю кулёк со стритфудом. Прошло несколько секунд, а по салону уже разнёсся густой запах восточных специй.       Кас с пренебрежением глянул на еду и отвернулся.       – Сам жри свою веганскую дрянь, – буркнул он и резче, чем следовало, завёл машину.       – Вегетарианскую, – ничуть не задето поправил его Малек и, сунув проигнорированную порцию в подстаканник, взялся за палочки. – Потом скажешь спасибо, когда к пятидесяти твоё тело начнёт разлагаться из-за резиновых бургеров Майка.       Синнер с аппетитом подцепил рис с картофелем, и Кас одарил его оскорблённым взглядом, в котором не нашлось притворства.       – Бургеры Майка – не дерьмо.       Пожав плечом, Малек закинул еду в рот.       – Как скажешь, мой друг. Как скажешь.       Напоследок глянув на Синнера, который, казалось, о его существовании больше знать не хотел, забывшись в отвратительных запахах индийской еды, Кас раздражённо выдохнул.       Путь до участка прошёл в тишине – за это время Малек умял и чужую порцию. Кассиэль мрачно догадался, что та не причислялась ему вовсе. Ебучий Малек Синнер просто хотел его побесить.       Что ж, удачно.

***

      Припарковавшись, Кассиэль дождался Малека, который после долгих упрашиваний всё же сменил свою вонючую кофту на ветровку с логотипом полицейского департамента, и захлопнул за тем багажник. Напарники двинулись к дверям участка.       – Ну, так какие планы на долгожданный отпуск? – оттаявший Кас боднул Синнера плечом, пока они дожидались лифт.       Малек привалился к стене и убрал руки в карманы.       – Наполеоновские, – хмыкнул он. Несмотря на «закрытый» вид напарника, Кассиэль заметил на его губах призрак тёплой улыбки. – Метается между Леголэндом и студией Warner Bros. У него фаза «Гарри Поттера».       Кассиэль присвистнул.       – И на чём остановитесь?       Двери лифта открылись, и мужчины пропустили выходящих. Зайдя внутрь, Малек нажал кнопку шестого этажа и вяло махнул рукой.       – Думаю, и на том, и другом. Я ему задолжал.       Пару этажей напарники молчали. На третьем лифт снова остановился и впустил ещё людей. Кассиэлю, может, и хотелось продолжить беседу, но вид Малека, заделавшийся сосредоточенным и, в какой-то степени, виноватым, подсказал ему, что при свидетелях сделать этого не выйдет.       Лифт выпустил мужчин на этаже отдела по борьбе с наркотиками. Кас, знавший всё заранее, потеснился к стенке, пропуская Малека вперёд. Когда тот вышел, со всех сторон на него обвалились аплодисменты. Не хватало шаров и хлопушек, но звуки выстрелов в участке инспектор забраковала сразу. Зато шуточный плакат «С возвращением!», будто нарисованный детской рукой, никто запретить не смог.       Идя вдоль столов коллег, Малек ловил поздравительные слова, поддерживающие хлопки по плечам и неодобрительно косился за спину на Каса, который шёл за ним, не скрывая злорадства. Счёт 1:1.       – Ну, всё-всё, девочки, достаточно. Мой номер вы знаете, – Синнер остановился по центру офиса и в жесте, успокаивающем толпу, поднял руки. – Я герой, все дела. Возвращайтесь к работе, бездельники.       Вдруг со стороны угла, притаившись в тени, от стены оторвался местный прокурор и нарочито медленно похлопал в ладоши.       – Как заговорил, Синнер, – расплылся в насмешливой улыбке Давид. – Приказы раздаёшь. Метишь в начальство? Что ж тогда отказался от предложения?       Толпа плавной волной угомонилась, плакат свернули. Малек обменялся с Давидом рукопожатием. Последний поспешил быстро отстраниться от детектива и зажал нос рукавом пиджака.       – Чёрт, от тебя несёт помойкой, – брезгливо кинул он.       Подошедший к мужчинам Кассиэль скрестил руки на груди и согласно кивнул.       – Он в курсе и от этого кайфует.       Синнер проигнорировал высказывание товарищей и смерил Давида острым прищуром.       – Ты без причины в участке не показываешься, – серьёзно сказал он, убирая руки в карманы. – Говори сразу. В чём дело?       Вслед за напарником Кас приподнял бровь, а Давид вдруг стал выглядеть сконфуженным. Бросив быстрый взгляд на полицейских, вернувшихся к своим терминалам, он кивнул на «аквариум» – прозрачную переговорную, где каждое утро инспектор, она же начальница смены, проводила летучку.       – Не здесь, – приглушённо сказал Давид. – Пройдёмте в…       – Сержант-детектив Синнер!       Дверь инспектора резко распахнулась, и все разговоры, которые ещё сохраняли возбуждённый настрой, резко стихли. Фелония смерила всех грозным взглядом и остановилась на тройке.       – Ко мне в кабинет, – приказала инспектор и хлопнула дверью.       Малек бросил взгляд на Давида, поймал извиняющееся выражение чужого лица, и помрачнел ещё больше. Не говоря больше ни слова, он неспешным шагом пошёл к кабинету инспектора. Его провожали как на эшафот, и среди всех любопытных взглядов отчётливо выделялись два, которые, помимо прочего, отдавали ещё и сочувствием.       – Проходи.       Прикрыв за собой дверь, Малек плюхнулся в кресло напротив стола инспектора, за которым сидела напряжённая Фелония. Впрочем, мужчина уже давно привык к виду своего начальства – перманентно сведённые брови могли быть предвестником как его хорошей работы, так и выговора. И того, и другого на счету Синнера было порядочно.       – Слушаю, инспектор, – учтиво наклонив голову, сказал Малек.       На притворство своего подчинённого Фелония раздражённо выдохнула, но ничего не сказала. Перешла сразу к делу. Перед Малеком шлёпнулись документы.       – Айтишники из убойного отдела зафиксировали подозрительную активность счёта…       Открыв первую страницу, Синнер вскинулся на начальницу.       – Из убойного? – перебил он и захлопнул папку, отодвинув её от себя пальцем, как проказу. Откинувшись в кресле, Малек закинул ногу на ногу и прищурился. – Как наш отдел с этим связан? Как я с этим связан?       С завидным терпением Фелония снова пододвинула к детективу папку.       – Читай материалы, Синнер, – приказала инспектор. – Твою заносчивость я проглатывать не намерена.       Вяло ухмыльнувшись, Малек без интереса посмотрел на возвращённую папку, а потом стрельнул смешливым взглядом в начальницу.       – И всё же я здесь, – проговорил он.       Истинные слова, обращённые к инспектору, остались несказанными, но понятными и считанными с вида детектива. Фелония подалась вперёд и угрожающе процедила:       – Ты здесь, потому что это приказ. Не дружеская беседа и не просьба закадычного друга-торчка, с которым ты пропускаешь шоты в баре, – она выпрямилась и напоследок с категоричностью добавила: – Субординация, сержант.       Синнер выдержал на себе прожигающий взгляд, не поведя и бровью, но костяшки его рук, сцепленных на коленях, всё же побелели. К счастью, через стол этого не было заметно.       Пожевав губу, Малек глубоко кивнул.       – Есть, инспектор.       После вымученного согласия Фелония не спешила продолжать разговор, и Синнер, повторно сдавшись, взялся за папку. Когда он её открыл, инспектор сразу продолжила – так, будто между ними не произошло никакой перепалки.       – Счёт на имя Эвена Андреассена. Тридцать лет, иммигрант из Дании, перебрался в Англию с семьёй в десятом году. Был связан с «династией» Северных. Уже шестой год отбывает пожизненный срок в тюрьме графства Корнуолл.       Параллельно с экскурсом от инспектора Малек просматривал бумаги. Фотография заключённого, отпечатки пальцев, перечень преступлений за последние десять лет, длина которого могла составить конкуренцию его собственным выговорам и успешно закрытым делам. Но всё же этого было слишком мало, чтобы заинтересовать – не его профиль. Очередной ублюдок, не стоящий внимания.       – Он сидит за убийство, – вставил слово Синнер, лениво перелистнув страницу. – Связь с Северными косвенна, – он постучал пальцем по строчкам, видимым только ему. – Тут сказано, что Андреассен довольно скоро занялся «предпринимательством».       Иными словами, Андреассен выстроил собственный наркотрафик. Отсюда и неприличные суммы на его арестованных счетах. Впрочем, такие деньги Малек видел частенько. Правда, не у себя.       Фелония выслушала комментарии детектива, но не без раздражения.       – Северные здесь ни при чём, – Малек оторвался от бумаг и приподнял бровь. – Счёт, с которого была выполнена операция, ранее не проходил по делу Андреассена, но из банка подтвердили, что он принадлежит ему.       Малек удивился. Не то чтобы он напрашивался на звание «самого сообразительного», но знать протоколы – его обязанность как копа. Все счета тех, кто был повязан со сбытом нелегальных товаров, арестовывали. Впрочем, это было ясно и несведущему, поэтому Синнер поинтересовался другим, оставив несоответствие про себя.       – Убойный так быстро получил ордер на это? – он прищёлкнул языком. – Чёрт, вот бы наши спецы так оперативно работали. Иной раз от них не дождёшься разрешения на прослушку сотового, а тут целый банковский счёт дельца, который уже сидит. И куда уходят налоги граждан?..       Либеральные замашки Синнера так же были проигнорированы Фелонией, как и всё прочее, что детектив сказал. Она стоически продолжила:       – Есть информация по тому, кто задействовал счёт. Брат Андреассена, – инспектор жестом показала, чтобы Малек перелистнул страницу. – Ноа Андреассен. Виолончелист. Несмотря на родственную связь, в делах брата не засветился. В иной преступной деятельности также не замешан. На нём ни счетов, ни штрафов. Известно, что…       Дальнейшая болтовня Фелонии прошла для Синнера фоном – всё, что ему нужно было знать, и так перед ним. Хреново распечатанная фотка водительских прав, имя и скромные регалии для такого законопослушного гражданина, обладающего богатствами. Всё заняло страницу как дополнение к делу брата-недотёпы. Скукота.       Малек закрыл папку, и, как по команде, Фелония прекратила говорить.       – Ближе к делу, – Синнер в очередной раз прервал начальницу. – Андреассен сидит, его одухотворённый братишка играет на скрипке. Что здесь подозрительного? – не дожидаясь ответа, Синнер прыснул. – Счёт? Ну, удивили: действующая банковская карта моей бывшей жены тоже оформлена на моё имя. Люди обычно называют это родственными связями. Никакого криминала. Что этот мальчишка себе прикупил? Новую картину в спальню, чтобы сочеталась с позолотой на его кровати кинг-сайз?       Не успел Синнер перечислить все, по его мнению, «забавные» варианты, на что могли уйти деньги со счёта плохого братца, Фелония резко оборвала его речь истинным положением дел:       – Бронь в отеле.       В кабинете инспектора повисла тишина, которую моментально прервал хохот Малека.       – Во-о-от оно что, – сквозь смех проговорил Синнер. – Так мальчик повёз в отпуск свою подружку, а вы поставили на уши целых два отдела? Когда я захочу с кем-нибудь перепихнуться, пожалуйста, не проверяйте мои банковские переводы. Не хочу вас шокировать.       Вдруг по столу пришёлся несдержанный удар кулака: термос, стоявший на нём, от испуга подпрыгнул, карандаши в стаканчике накренились вбок. Малека же это не особо впечатлило – привыкший, – но он предусмотрительно заткнулся.       Из ноздрей Фелонии едва ли не валил пар: инспектор расправила плечи и, здрав подбородок, отчеканила не как начальница перед подчинённым, а как та, которая отчитывалась. Холод в голосе, скупые факты.       – Отель «Мыс». Находится в Ньюквее, графство Корнуолл. В двух часах езды от тюрьмы строгого заключения, где отбывает срок Андреассен.       Малек выслушал начальницу с всё тем же флегматичным видом. Лишь на миг в его голове зажглась искра – инстинкт детектива, наточенный на то, чтобы искать скрытые смыслы в очевидном, – но так же быстро, как и возникла, та погасла. Он подумал лучше. Иногда поверхность не требовала того, чтобы её вскапывали в желании заглянуть на дно. Там было не на что смотреть.       Синнер скрестил руки на груди и отметил:       – Брат захотел навестить брата. Мило, но до сих пор не криминал.       Фелония возразила:       – За шесть лет Ноа Андреассен ни разу не навестил брата.       – А зачем ему торопиться? – поинтересовался Малек. – Срок вполне позволяет многое обдумать. Им обоим.       Увидев на лице детектива мерзенькую ухмылку, Фелония стала чернее тучи. Это изменение прошло мимо Синнера – внутренний детектив вновь просился наружу. Всё, что сказала начальница, конечно, было неплохо для болтовни старых коллег, но сам факт существования этого разговора Малека напрягал. И кое-что ещё.       – Если счёт Андреассена-сидельца, то и деньги на нём могут быть его, вряд ли законные. Почему бы просто не позвонить в банк и не заморозить его? Раз вы с тем на короткой ноге.       На предложение подчинённого инспектор, до этого не сводящая с него глаз, вдруг отвела взгляд. Вот это-то Малек заметил, почувствовал, что что-то не так.       – Эвен Андреассен – не просто заключённый. Три года назад он проходил как главный подозреваемый в подстрекательстве остальных заключённых на массовый бунт против сотрудников. Были потери с обеих сторон. Тогда Андреассену и ещё трём заключённым удалось сбежать. Последних удалось поймать у ворот, но Эвен… Он пробыл на свободе целых пять часов, Синнер. Ты знаешь, что за это время может сделать кто-то вроде Андреассена. Полицейские до сих пор не установили точное местонахождение, где он был во время побега.       Синнер не заметил, как свёл брови к переносице.       – То есть как это не установили? – не понял он. – Как же его тогда отыскали?       Фелония посмотрела на детектива в упор.       – Андреассен вернулся сам.       Наклонив голову, Малек спокойно переспросил:       – Что-что?       – Он вернулся в тюрьму сам, Синнер, – раздражённо выплюнула Фелония. Было видно, что от этого дела, свалившегося им на голову, она тоже не в восторге. Но этому наблюдению Малек встречно подумал, что же тогда они тратят на него время? – Пришёл под ворота, будто это грёбаный детский сад.       От того, что его начальница ругнулась, Малеку захотелось нервно усмехнуться, но скребущее чувство, появившееся в груди, не давало ему ничего, кроме как, не моргая, смотреть на инспектора в ответ.       – Теперь вижу, дельце и впрямь громкое... – оценивающе протянул он и прищурился. – В ходу наркота, убийство, побег из тюрьмы и добровольный возврат «клиента» обратно за решётку. Странно, что я об этом совсем ничего не слышал. Обычно о таком «полицейском бинго» болтают ещё несколько лет после задержания зачинщика всего парада.       В голосе детектива Фелония прекрасно уловила скепсис и заставила себя согласно кивнуть. Вышло сдавленно и явно нехотя.       – Дело замяли.       Не скрывая злорадства, Малек расплылся в улыбке.       – Естественно. Найти бы в этом райском саду место, где яблоко может спокойно упасть, не задев политику. Что ж, – Синнер хлопнул по подлокотникам и стал подниматься. – Тебе хорошо известно, что игры больших дяденек меня не интересуют. Но за рассказ – спасибо. Было очень…       – Суперинтендант запросил приставить к Ноа Андреассену наблюдение. Его бронь в следующем месяце, а ты выезжаешь в Ньюквей за два дня до его прибытия. В твоём распоряжении весь промежуток – этого времени хватит, чтобы легенда прижилась.       Синнер глянул на непроницаемую Фелонию так, словно ослышался, но, осознав сказанное, медленно опустился обратно в кресло.       – Чёрта с два, Фел, – замотал головой он. – У меня отпуск. Ты одобрила его за полгода. Сама. Проверь ебучие бумаги, если запамятовала!       От проявленного панибратства инспектор напрягла желваки, но личную ярость подавила. Одной крепнущей злости Малека хватало, чтобы поглотить весь участок.       – Это не моя прихоть, Малек. Ты меня услышал – приказ суперинтенданта.       – Почему я?       Фелония нахмурилась.       – В каком это смысле?       – Почему я? Почему не отправить Редфилда или, чёрт возьми, идиота Нэша?       Поведя шеей, инспектор нехотя ответила:       – Нэш не обладает опытом, а Редфилд – должной компетенцией.       Не дослушав, Синнер с презрением усмехнулся.       – Редфилд-то? Не обладает нужной компетенцией в наблюдении за пианистом? Что ты такое несёшь…       – Нужен психолог, Малек, – оборвала его Фелония. – Переговорщик.       Теперь инспектору стало видно, что Синнер не на шутку напрягся. До этого проявлялись лишь его говор и злость на сорванные планы – сейчас же он был в работе.       Что бы Синнер ни говорил, какие выходки, на которые инспектор закрывала глаза, тот ни исполнял, но когда дело доходило до задания – любого – Малек включался моментально. Он был жаден до работы: она, в общем-то, всё, что у него осталось. Этой цепкой чертой Фелония и воспользовалась, дожидаясь, когда детектив клюнет.       И он клюёт.       – Нужно вступить в контакт с объектом? – настороженно спросил Синнер.       Фелония неоднозначно повела головой.       – Только по необходимости. Основная задача: убедиться, что выбор отеля вблизи тюрьмы – совпадение.       Малек прищурился.       – А если нет?       С ответом инспектор замялась, и Синнер, словно акула, сразу почуял слабость. Он резко встал с кресла и прошёл к выходу.       Малек уже взялся за дверную ручку, но его остановил чужой голос:       – Неделя.       Сжав кулак, Синнер медленно обернулся на инспектора. Фелония поднялась из-за стола. Так раньше она никогда не делала – не подавалась вперёд, чтобы убедить.       – Операция рассчитана всего на неделю – среднее время пребывания в отеле подобного типа. Если Ноа чист, то такой срок и останется. Сопроводишь его обратный путь, и на этом всё. Я лично запрошу твой отпуск на месяц, вместо заявленных двух недель.       Оторвавшись от двери, Малек остановился в центре кабинета, убрал руки в карманы грязных джинсов и глянул на Фелонию с вызовом.       – Торгуешься, значит, – он кивнул сам себе. – Что тебе за это? Должность главного инспектора? Или перевод в убойный, как ты и грезила?       По почерневшим глазам инспектора Малек понял, что попал в точку.       – Неделя наблюдения за человеком, ни разу не засветившимся в преступных кругах, – вкрадчиво повторила Фелония. – Для тебя это – ничто. После ты сможешь занять моё место, когда я уйду. Начальство готово закрыть глаза на прошлое.       Не веря в услышанное, Синнер прыснул.       – Снова вернёмся к этому разговору, а? Давай, почему нет? – он прошёл к креслам и, присев на подлокотник одного из них, махнул рукой в приглашении. – Вспомним академию, затронем студенческие годы. О, или, может, поговорим, как ты без колебаний заскочила в этот кабинет?       Не сводя взгляда с детектива, Фелония осталась на месте.       – Ты знаешь, почему здесь я, а не ты, – сквозь зубы проговорила она.       Малек вяло кивнул.       – Знаю, – он оторвался от кресла, прекратив игру. Его серьёзность заметно напрягла инспектора, но виду та не подала. Однако Малеку всё было известно и так – он знал, на что давить. – И все за этой дверью знают, чьё это место.       Синнер указал на кресло позади Фелонии и криво улыбнулся.       – Мне не привыкать отыгрывать роль козла отпущения – я поеду в сраный Ньюквей, но единственное, что хочу получить по возвращении, – это больше не видеть тебя на своём этаже.       Прищурившись, Фелония проводила Малека напряжённым взглядом. Детектив прихватил со стола папку с материалами, после чего пошёл к выходу. На этот раз нацелившись перейти порог.       – Синнер.       Детектив открыл дверь и, не оборачиваясь, кратко бросил:       – Легенду представлю к пятничной летучке.       Как Малек разъярённым смерчем вылетел из кабинета инспектора, Кассиэль увидел с их общего стола, оторвавшись от бумаг по делу Андреассенов. Те уже лежали на его рабочем месте, когда он пришёл.       За напарником Кассиэль не пошёл. О чём велись разговоры в стенах кабинета, он догадался.

***

      В пятницу аквариум на этаже отдела по борьбе с наркотиками был неприлично наполнен незнакомцами. Малек, щурясь от света проектора, бившего в глаз, стоял перед всеми с руками в карманах и чувствовал себя хуёвее, чем в день своего выхода из операции. Если говорить по правде, то он так и не вернулся – прыгнул из одного проруби в соседний.       На него смотрели едва ли не шишки Скотленд-Ярда: глава убойного, какой-то умный и наверняка важный хмырь из айтишников – может, тот самый, который и отследил счёт Андреассена. Присутствовала Фелония, старавшаяся держаться на задворках и не отсвечивать. Давид припёрся из суда – как оказалось, он был тем самым «передатчиком» ордера, выписанного судьёй на получения сведений из банка, – и стоял наравне со всеми, не пойми по какой причине.       Прокурор смотрел на старого друга, собравшегося вещать для всех презентацию его нового «Я», с виной. Малек этого не понял: в его положении виноват, разве что, бог, который придумал его таким исключительным и пиздатым, что на весь Скотленд-Ярд не нашлось другого спеца с сертификатом по пройденному базовому курсу психологии, подошедшего на роль охраны брата зека.       Из менее привилегированных в аквариуме были Редфилд, сердобольно вызвавшийся быть связным Синнера, и какая-то девчонка. Её, кстати говоря, они и ждали: когда девушка, извиняясь за опоздание, прошмыгнула в переговорную и передала принесённые бумаги начальству убойного, Малек смекнул начать.       Щёлкнув пультом, Синнер выключил раздражавший проектор, который до этого выводил на пустую маркерную доску план отеля «Мыс» и карту Ньюквея в целом. Когда свет исчез, слушатели – те, которые не знали, чего ждать – между собой переглянулись. Бывалые – Кас, Фел и Давид, – остались невозмутимо-напряжёнными.       Малек кивнул в повторном приветствии и, достав руки из карманов, завёл их за спину.       – Аарон Мазе – кризис-менеджер, «могильщик» для корпораций, которого нанимают другие корпорации, чтобы похоронить своих конкурентов. Недавно закончил закапывать очередной труп в Бристоле и решил, что заслужил отпуск – недолго думая, рванул на юг, – Синнер кисло ухмыльнулся и нашёл взглядом недрогнувшую Фелонию. – И я очень его понимаю.       Инспектор выдержала на себе колючий взгляд и после с гордостью отвела собственный. Синнер же пробежался по остальным, внутренне кивнул чужой внимательности и продолжил.       – Его деятельность и крайне неоднозначная репутация в среде бизнесменов оправдывает чрезмерную болтливость – это его и визитная карточка, и билет в роскошную жизнь. А о ней он грезил с детства, ведь семейка у него так себе.       На протяжении своего монолога Малек то и дело цеплялся глазом за безымянную девушку, которая с усердием записывала за ним каждое слово. Прикинув, Синнер решил, что та пришла к ним прямиком из секретариата. Или бухгалтерии – тем лучше.       Хищно улыбнувшись, Малек обратился к девушке:       – Прошу, запишите в свою учётную книжку ещё одну статью расхода: Аарону нужен самый дорогой номер. Для поддержания легенды, естественно.       Глава убойного обернулся за спину и вопросительно глянул на Фелонию – та бросила укоризненный взгляд на Синнера, но, поймав ответный, отрывисто кивнула. Этот кивок был передан чужим начальством девушке с ручкой и блокнотом. Кассиэль почесал нос рукой, скрывая смешок.       – Партнёра нет, детей – тоже, – Малек продолжил зачитывать чужую биографию, которую подготовил за остаток недели, исходя из составленного портрета объекта наблюдения. – От новых связей его ничего не останавливает. Более того: он не против заиметь знакомства в сфере искусств, так как в прошлом году, после командировки во Францию, заинтересовался декадансом. Он совсем не разбирается в культуре, но делает вид обратного вполне приемлемо. Если Аарону придётся вступить с объектом в контакт, тот, безусловно, сразу же раскусит его игру, но это, Мазе, скорее, на руку. Расширяются горизонты для выстраивания диалога. Ему нравится вводить людей в заблуждение – это его работа. Лгать и играть на публику. О, чуть не забыл!       Малек достал из кармана ингалятор и продемонстрировал его работу, вдохнув пустую трубку.       – У него астма.       Улыбнувшись так, будто последний факт – что-то, чем стоило бы гордиться, Синнер замолчал. Все присутствующие ещё с минуту дожидались продолжения, но, когда осознали, что того не последует, стали между собой переглядываться, переваривая информацию.       Смельчаком оказался главный инспектор из отдела расследования убийств – хмурый и лысый мужик, в ширине плеч уступавший разве что Касу.       – Астма? – сурово спросил он.       Малек ждал этого вопроса: ловко прокрутив между пальцев незаполненный ингалятор, он глянул на него как на важнейшее достояние человечества.       – Это – предохранитель. Мы имеем дело с родственником крупного наркодельца. Если Аарону потребуется стать частью его круга, то его астма может проиграться весомым аргументом, чтобы не впускать в себя никакие гадости.       Кассиэль выгнул бровь и со скепсисом глянул на друга, явно вспоминая все их пятиминутные перекуры за участком. Давид, впрочем, принял похожий вид. Фелония же смотрела на детектива с иным знанием и в выборе подчинённого видела более серьёзные мотивы.       Обдумав слова Малека, инспектор убойного насупился сильнее.       – Вы полагаете, сержант-детектив Синнер, что Ноа Андреассен может продолжать дело брата?       Чужим словам Синнер неприкрыто усмехнулся – Фелония на это неуважение накрыла лоб рукой, желая провалиться сквозь землю. Ей совсем не хотелось позориться перед будущим начальством. На чужую репутацию у Малека были противоположные планы.       – Полагаю? – хмыкнул он. – Я, как и вы, понятия не имею, что это за человек и чем он там занимается, кроме того, что написано в ваших папках. Вы знаете, для чего на самом деле нужны предохранители? Это гарантия защиты от непредвиденных ситуаций, будь то сильный ток или загадочный брат наркобарона. Не факт, что он пригодится, но не иметь его в схеме – глупость.       Девушка-секретарь, переставшая записывать слова Синнера примерно на первой фразе, потерянно задрала голову на инспектора. Вид мужчины описать было сложно: что-то между неверием в то, что его пристыдил кто-то ниже его по званию на две ступени, и попыткой понять, что вообще только что услышал. Привыкший к чётким фактам без лишней болтовни, инспектор убойного отдела выглядел поистине сбитым с толку.       Напряжённое молчание, повисшее в аквариуме, неожиданно развеял айтишник, до этого не поднимавший глаз от своего чемоданчика, в котором скрывался ноутбук.       – Но почему астма?       Малек, собравшийся убрать ингалятор обратно, остановился и глянул на парня.       – Я думал выбрать рак, но его продемонстрировать затруднительнее, не находите? – съязвил он. – Да и внешность Аарона пришлось бы существенно подкорректировать, а он, так уж вышло, дорожит своим видом.       Прикусив губу, Малек изобразил задумчивость, а потом шлёпнул себя по лбу и добавил:       – А, ну и конечно – в ингалятор удобно спрятать жучок.       Айтишник приподнял брови и открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но в итоге выдохнул с облегчением. Последнее – разумное – замечание он и ожидал получить от сержанта. Синнер же, наконец, убрал ингалятор в карман.       Тут в дискуссию вступил Давид, обратившись ко всем в аквариуме, но смотрел при этом на главного инспектора. Судебные замашки.       – Судья не даст добро на прослушку – уровень операции не предполагает сбор улик и предъявление каких-либо обвинений.       Малек без интереса пожал плечами.       – Тогда остановимся на GPS-трекере, – подала голос Фелония, оторвавшись от стола, на который присела. Она холодно посмотрела на Малека и кивнула. – Спасибо, сержант-детектив Синнер. По техническим моментам нас проконсультирует сержант-детектив Редфилд.       Отвесив шутливый полупоклон, Малек поменялся с напарником местами. Когда театральная часть – читка биографии – была окончена, он потерял к происходящему интерес, но из уважения к Кассиэлю выслушал все организационные моменты и «узкие» места операции, на которые ему стоило обратить внимание как исполнителю. Потом слово взял Давид, повторно напомнив всем о задачах: получить информацию о причине местонахождения объекта в Ньюквее, ни в чём его не подозревать и избегать самодеятельности. На последних словах, обращённых лично к нему, Малек криво ухмыльнулся и поднял руки в сдающемся жесте. Он и заметить не успел, как показное выступление перед начальством превратилось в нравственные наставления переживавших друзей. Будто бы Синнер хоть раз давал повод.       Выслушав вводные от представителя каждой зоны ответственности, Фелония подарила звёздный час парнишке из ИТ-департамента, который кратко проинформировал, что счёт Андреассена замораживать не станут и оставят действительным на время операции для отслеживания средств. После инспектор завершила их скромную сходку и с не самой спокойной душой подошла к главному по убойному.       Малек поспешил вырваться из аквариума первым и, наконец, покурить, пока к нему не приросла астма Аарона, но его внезапно остановил айтишник.       – Детектив Синнер!       Парень высунулся из-за монитора и подозвал детектива рукой. Проглотив ругательства, Малек подошёл к специалисту.       – Взгляните. Это сайт агентства Аарона Мазе. Вы можете… можете посмотреть и внести правки?       Айтишник сжался под давлением Синнера, перевесившегося через него без всякого стеснения, чтобы взглянуть на экран ноутбука. От увиденного брови детектива взметнулись на лоб.       – Это ты сейчас сделал? – удивился Малек и скосил взгляд на парня, который ссутулился под его рукой, упёртой в стол.       Поймав чужой неуверенный кивок, Синнер выпрямился и посмотрел на парня сверху вниз.       – Как тебя зовут?       Айтишник поднял голову и, наткнувшись на пытливый взгляд, торопливо потупил глаза в экран.       – Т-теренс, – сглотнув, сказал он. – Теренс Смит.       Парень вздрогнул от неожиданного и тяжелого хлопка, пришедшегося ему по спине.       – Отличная работа, Теренс! – оскалился Малек. – Вот только в этом-то и проблема – она отличная. Добавь больше мм-м… безвкусицы. У Аарона много денег и связей, но чувство стиля – просто кошмарное.       Получив указания, парень быстро кивнул и, не успел Синнер достать телефон, как сайт агентства кризис-менеджера Аарона Мазе сменил главную тему на вырвиглазные цвета, а появившаяся бегущая строка с призывом получить бесплатную консультацию создала нужное мельтешение.       Малек расплылся в довольной ухмылке и повторно хлопнул Теренса, отчего очки парня упали ему на переносицу.       – Вот теперь это идеальная работа, хакермен.       – Я не…       Отсалютовав парню телефоном, Малек бросил по пути к стеклянным дверям:       – Отправь всё мне на почту.       В спину ему пришлось полное удручённого: «Есть, сэр...».       Проверить телефон Малеку удалось только за пределами аквариума, но, увидев время, он громко выругался. Кто-то из проходивших мимо констеблей на него покосился, но Малек уже замерил шагами этаж и настиг их с Касом стола.       – Ключи.       Напарник, нахмурив брови от сосредоточенного чтения, сидел за своим терминалом и усиленно жевал кончик карандаша. Заметив на себе тень Синнера, Кассиэль вскинул на него взгляд.       – Ты чё, ещё здесь? – с удивлением поинтересовался он. – Инспектор же освободила тебя до начала операции.       От того, что его не услышали, Малек раздражённо заиграл желваками.       – Ключи, Редфилд. Где ключи от твоей тачки?       Кассиэль выгнул бровь.       – От моей…?       Не успел мужчина договорить, как лихорадочный взгляд Синнера упал на стол. Увидев на краю ключи от машины, он быстро подхватил связку и рванул к лифту.       – Эй! – гаркнул ему вслед Кассиэль, бросив карандаш на стол. – Какого хрена, Синнер?!       Малек помахал напарнику со спины.       – До конца смены пригоню обратно!       Пока Кассиэль с лицом, перекошенным от недоумения и недовольства, наблюдал за Синнером, юркнувшим в вызванный лифт, к нему со спины кто-то подкрался и теперь шумно помешивал ложкой хреновый кофе из старой кофемашины.       – Он что, опять торчит?       Шумно выдохнув через нос, Кас медленно обернулся, и с него сошло всё замешательство. Его заменило презрение.       Оторвавшись от созерцания коридора, девушка хлопнула васильковыми глазами и опустила невинный взгляд на сержанта.       – Чего тебе, Рут? – буркнул Кас и, не дожидаясь ответа, смахнул невидимые пылинки со стола. На тот сразу же присела детектив Роуз, восприняв чужое нервное действие за приглашение.       – О, ничего-ничего! – девушка выпустила из пальцев ложку, позволив ей вольно болтаться в чашке. Керамика противно звякнула, и Кассиэль стиснул зубы. – Просто интересуюсь делами детектива Синнера. Слышала, на него снова повесили крупную задачку… Для человека, только выведенного из продолжительной операции, это как-то слишком, м?       Проигнорировав вопрос, мужчина хмуро глянул на Рут.       – На кой тебе узнавать о его делах?       Девушка шумно отхлебнула из чашки и скривилась.       – Бе, ну и гадость! – Рут отставила чашку на чужой стол, а сама с него спрыгнула. Пригладив укороченный пиджак, она наклонила голову и одарила недружелюбно настроенного сержанта Редфилда лучезарной улыбкой. – Захочешь по-настоящему хороший кофе – бери с собой. Я знаю одно местечко. Как-нибудь скатаемся?       Кассиэль застыл с глупо приоткрытым ртом и поднятой бровью.