Всё ради тебя

Трава под ногами мокрая и холодная, такая же, как эта ночь. Но она не чувствует ничего, кроме сбившегося дыхания и накатывающего страха, который подкашивает колени. Она не должна быть здесь. Стук собственного сердца заполняет всё пространство. Она бежит. Не помнит, как оказалась на улице. Не знает, почему её лёгкие горят, а ноги не слушаются. Знает только одно: они должны успеть, пока свет не коснётся окон второго этажа. Она чувствует влагу на своих щеках. Может, пошёл дождь? Разве дождь бывает солёным? Где-то позади — звук. По спине бегут мурашки. Ей кажется. Ветка хрустнула. Или это шаги? Она не оборачивается. Нельзя оборачиваться. Он уже ждёт у старой берёзы. Часы сбились или он вышел раньше. Риск. Похож на зверя, готового сорваться с места в любой момент. Она узнаёт его по угловатым плечам, по тощей фигуре. Но лица не видит. Темнота лишает лиц, как и любой надежды. Есть только он и она, и пока невидимая, но пускающая разряды до кончиков пальцев опасность, которая одержимо хочет поглотить все вокруг себя. И страх. — Идём, — голос срывается на шёпот, хриплый, чужой. Почему всё это произошло с ним? — Пожалуйста, идём. Она хватает его за руку. Ледяные пальцы тянут за собой, к дороге, туда, где у них появится шанс. Она спотыкается, он подхватывает её, тянет за собой, не даёт сдаться. Она слышит его дыхание — частое, рваное. Его накрывает паника. Или все же началась гроза? Что тогда так грохочет? — Когда она узнает, — бормочет он истерично, и слова получаются рваными. — Когда она поймёт, что мы... она не даст нам... она... Он замолкает, а она не хочет слышать продолжения. Но что-то в его голосе не даёт покоя, что-то не так. Она отгоняет эту мысль. Сейчас нет времени думать. — Мы успеем, — отвечает она, и голос звучит твёрже, чем обычно. Это её голос? Калитка. Дорога. Позади — снова звук. Теперь отчётливее. Шелест листвы. Или скрип открывающейся двери. Она дрожит. Почему все не могло сложиться по-другому? Он сжимает её руку так сильно, что немеют пальцы. Машина скрыта в тени деревьев, темнота ощущается как спасение. Он открывает дверь и подталкивает её внутрь. Она падает на сиденье, чудом не теряя равновесия. Двигатель оживает с глухим рыком, и ей кажется, что этот звук разбудит весь посёлок. В тишине ночи он звучит как раскат грома. Но никто не выходит. Никто не смотрит. Правда ведь? В окне одного из домов зажигается свет. Мелькает тень. Или ей кажется? Машина медленно катится вниз по улице, мимо спящих домов, мимо заборов, мимо деревьев, которые сливаются в одно чёрное пятно. Ещё немного. Она оборачивается. В окне дома, который они только что покинули, нет света. Жизнь будто покинула его, как только наступила ночь. Но ночь длилась слишком долго. Или она только началась. Они не знают. Они не могут знать. — Всё будет хорошо, — говорит он, барабаня по рулю пальцами. Голос дрожит, а она хочет верить. — Мы уедем. Она нас не найдёт. Нужно только выехать на шоссе... Она смотрит на его руки. Костяшки белеют от того, как сильно он сжимает руль. Иллюзия контроля. Он дышит тяжело, как после долгого бега. Она протягивает руку, касаясь его плеча. Он вздрагивает. — Спасибо, — шепчет он. Она не знает, за что. За то, что поверила? За то, что согласилась? За то, что не оставила? Она снова смотрит в окно. Больше она ничего не может сейчас. Позади, в темноте, ей мерещится свет. Фары? Фонарь? Костер? Она щурится, пытаясь разглядеть. Но он крутит руль и машина поворачивает, деревья перекрывают обзор. Стало совсем темно. Она не знает, что сегодня ночью видела этот дом в последний раз. Не знает, что за свет видела. Да и видела ли вообще? Или все это галлюцинации? Не знает, куда они бегут. Она смотрит на его профиль, освещенный лишь светом луны. На дорогу, тихо шуршащую под колесами. На руки, которые сжимают руль. Закрывает глаза. Они должны успеть.