Дышать на три, выдыхать на пять

89-я минута. Счёт 2:2. Газон «Альянс Арены» превратился в грязное месиво — третий дождь за матч. Камеры ловят крупный план Михаэля Кайзера: идеальная укладка уже давно рассыпалась, прядь липнет ко лбу, но осанка — будто он позирует для обложки. На груди под мокрой тканью футболки проступает синяя роза. Он смотрит на Исаги с высоты своих 183 см как на насекомое. Исаги в десяти метрах. Колени в грязи, дышит ртом. Но глаза — эти глаза, которые Кайзер ненавидит больше всего — светятся. Не азартом. Расчётом. Щёлк. Исаги видит всё: защитник соперника дёрнулся на шаг вперёд. Лайнсмен уже поднимает флаг, но свистка ещё нет. Кайзер стоит на линии офсайда, но он знает, что через секунду будет в игре. Он всегда знает. Это бесит Исаги больше всего. — Идиот, — выдыхает Кайзер, когда мяч летит не в штрафную, а прямо в него. Пас пяткой. Слепая зона. Кайзер успевает только подставить ногу — мяч с хрустом входит в сетку под перекладиной. Трибуны взрываются. И тут же затихают. Судья показывает офсайд. Кайзер смотрит на лайнсмена, потом на Исаги. Тот стоит, криво улыбаясь, и разводит руками, будто спрашивая: «Ну что, император? Красиво?» Кайзер не отвечает. Он идёт к подтрибунному тоннелю быстрее, чем нужно. Потому что внутри — не злость. Внутри — холодный ужас: Исаги только что заставил его забить гол, которого не существует. И Кайзер ничего не контролировал.

***

22:07. База «Блю Лок». Коридоры пахнут хлоркой и дешёвым кофе. Тренеры развели их по разным комнатам? Нет. «Для усиления химии». Двухместный номер. Исаги заходит первым. Бросает сумку на левую кровать. Вешает мокрую, пропитанную потом футболку на спинку стула — она оставляет мокрое пятно. Достаёт телефон, ставит на зарядку. Делает всё медленно, будто не замечает, что Кайзер стоит в дверях и сжимает ремешок своей сумки так, что тот вот-вот треснет. — Ты специально, — не спрашивает Кайзер. — Я просчитал траекторию твоего забивного удара за 3 секунды до свистка, — Исаги поворачивается, и его голос не дрожит. — Мне было интересно: сможешь ли ты забить, если не будешь знать, что это гол? Ты красив, когда бежишь бездумно, Кайзер. Тишина. Кайзер закрывает дверь ногой. Не щёлкая замком — с хрустом. Подходит вплотную. Исаги упирается спиной в тумбочку, на которой стоит его телефон. Экран загорается — там фотография поля. Небо, газон, пустые ворота. Кайзер замечает, что в углу снимка — он. Тень. Исаги фотографировал его тень. — Ты больной, — шепчет Кайзер. — Тренирую периферическое зрение, — невозмутимо отвечает Исаги. — Твоя тень движется интереснее, чем ты сам. Кайзер смеётся. Впервые за месяц. Это звучит как выстрел.

***

23:15. Исаги в душе. Кайзер сидит на своей кровати, листает телефон, но не видит ни одного сообщения. Он слышит воду. Исаги поёт. Не мелодию — он бормочет тактические схемы под нос. «Треугольник, смещение, ложный рывок…» Это одновременно жалко и жутко.Его передёргивает. Когда Исаги выходит — в пижамных штанах и с полотенцем на шее — Кайзер замечает шрам на его левом ребре. Длинный, белый, от лопатки до талии. Исаги ловит взгляд и не прикрывается. Наоборот — садится напротив, на пол, скрестив ноги. — Хочешь спросить? — Нет. — Врёшь. — Я никогда не вру, Йоичи, — Кайзер откладывает телефон. — Я просто не говорю всего. Они молчат минуту. Потом Исаги встаёт, подходит к кровати Кайзера, садится на край. Пружины скрипят. — Сыграем в игру, — говорит Исаги. — Завтра на тренировке 2 на 2. Ты командуешь. Если забьёшь с моей подачи — я выполняю одно твоё желание. Если нет — ты выполняешь моё. Кайзер щурится. Это его собственная фраза, перевёрнутая. — А если я откажусь? — Тогда я скажу всем, что ты боишься проиграть мне в чём-то, кроме футбола. Исаги улыбается той улыбкой, которая сводит с ума. Кайзер хватает его за запястье. Сильно. До белых пятен. — Ты пожалеешь. — Я никогда не жалею, — Исаги не вырывается. — Я просто анализирую ошибки. Он ложится спать. Кайзер ещё час сидит в темноте, глядя на его силуэт. У Исаги странное дыхание — вдох на три, выдох на пять. Кайзер замечает это и почему-то запоминает.

***

07:13. Завтрак. Исаги накладывает себе рис и натто (это отвратительно пахнет, Кайзер морщится). Садится напротив. Кайзер ест круассан и пьёт эспрессо из маленькой чашки, которую привёз с собой — потому что в этой дыре нет нормального кофе. За соседним столом игроки перешёптываются. Кто-то сказал: «Смотрите, Император и Стратег за одним столом. Драка будет». Исаги слышит и поднимает голову. — Мы не будем драться, — говорит он громко, но взгляд был устремлен толька на Кайзера. — Мы будем играть. Кайзер давит смешок. — Ты им объясняешь? Они думают, что мы враги. — А мы нет? — Исаги наклоняет голову. Кайзер не отвечает. Он смотрит на руки Исаги — пальцы испачканы в соевом соусе. Почему это выглядит… интимно?— с губ Кайзера срывается смешок.

***

09:00. Тренировочное поле. Дождь кончился, но газон скользкий. Защитники — Кунигами и Арью— встают в ворота. Тренер даёт свисток: «Два тайма по 10 минут. Исаги и Кайзер в нападении. Остальное — импровизация». Кайзер командует с первой секунды^ — Короткий пас. Откат. Прострел на дальнюю. Исаги делает всё в точности. Пас в ноги, отскок, открывание. Кайзер выходит на удар — но в последний момент Исаги не пасует. Он бьёт сам. Мяч летит в штангу. Звяк. Кунигами выносит. Кайзер подлетает за секунду. — Ты идиот?! — Я проверил, — Исаги не отступает. — Твой удар с левой сейчас был бы слабее на 12%. У меня — шанс 23%. Логика. — Пошла твоя логика к чёрту! — Кайзер хватает его за ворот. Пальцы впиваются в ткань. Лицо в трёх сантиметрах. — Ты играешь против меня даже в моём правиле? Исаги накрывает ладонь Кайзера своей. Кожа горячая, шершавая от мозолей. — Я играю с тобой, — шепчет он. — Просто я не умею подчиняться. А ты не умеешь доверять. Одно мгновение. Короткий вздох. И он целует Кайзера. Коротко. Жестко. Как удар по воротам. Кайзер не отвечает. Но и не отталкивает. Он замирает — впервые в жизни — и чувствует вкус соевого соуса на губах Исаги. Это так невообразимо и так реально, что у него перехватывает дыхание. Свисток тренера. Им обоим всё равно. 09:08. Второй тайм. Они не разговаривают. Они дышат. Исаги отдаёт пас пяткой в пустоту, не глядя — Кайзер оказывается там за полсекунды до мяча. Синхронность, которой не учат. Кайзер бьёт с лёта — сухой, жёсткий удар. Мяч врезается в сетку. Гол. Кунигами вытирает пот. Арью хлопает в ладоши: «Ну вы даёте». Кайзер не смотрит на них. Он смотрит на Исаги. Тот улыбается — искренне, впервые. — Твой гол, император. — Наш, — поправляет Кайзер. И сам пугается этого слова.

***

15:23. После тренировки. Все ушли в раздевалки, но Кайзер задерживается. Он сидит на скамейке, держит в руках мяч — тот самый, с тренировки. Достаёт маркер, которым обычно рисует розу перед матчами. Выводит на белой коже мяча: «Подарок Исаги Йоичи. Твой ход.» Исаги выходит из душа — мокрый, с полотенцем на плече. Вода капает с волос на грудь. Кайзер смотрит в его сторону. — Садись. — Приказ? — Исаги садится. Кайзер пододвигает мяч. Исаги читает надпись. Молчит. Потом снимает с себя полотенце и бросает его на траву. — Нарисуй на мне. Живыми чернилами. Кайзер замирает. Маркер в руке дрожит — впервые в жизни. — Ты понимаешь, что это значит? — Это значит, что я больше не твой враг, — Исаги откидывается назад, опираясь на руки. Майка сброшена на скамейку. Грудь открыта. Солнце садится, и тени делают его похожим на древнюю статую. — Я никогда им не был. Я был твоим зеркалом. Кайзер проводит линию. Синяя. От ключицы до солнечного сплетения. Исаги вздрагивает — чернила холодные, кожа покрывается мурашками. Кайзер рисует медленно, выводя каждый лепесток. Исаги не отводит взгляд. Он смотрит на пальцы Кайзера — длинные, точные, как у какой-то супермодели с обложки. — Ты делал это раньше? — шепчет Исаги. — Я рисовал розы только на предметах. И на себе. — А сейчас? Кайзер заканчивает последний лепесток. Убирает руку. Смотрит на свою работу — синяя роза на бледной коже, чуть выше сердца Исаги. — Сейчас я рисую на том, что хочет меня убить. Или полюбить. Я не понял ещё.Усмехается. Исаги смеётся. Громко, по-детски. Кайзер смотрит на него и чувствует, как трещина идёт по броне — той самой, которую он строил долгое время.

***

19:47. Начинается дождь. Крупные капли падают на траву, на мяч с надписью, на синюю розу на груди Исаги. Чернила текут, размазываются. Исаги встаёт. — Смывается. — Значит, нарисуем новую, — Кайзер встаёт напротив. Он выше, но сейчас это не важно. Они идут в душевую. Вдвоём. Кайзер включает воду — тёплую, пар поднимается до потолка. Исаги заходит следом. Кладёт ладонь на татуировку Кайзера — на его груди, на синей розе с шипами. — Будет больно, — говорит Кайзер. — Я привык. Они целуются под водой. Медленно. Без спешки. Кайзер наклоняется первым. Без короны. Без маски. Просто — ближе. Их губы встречаются под струями воды. В первую секунду — холодные, чужие. Исаги чувствует, как Кайзер замирает, будто сам не верит, что делает это. А потом — тепло. Медленное, тягучее, как мёд. Кайзер открывает рот, и Исаги впускает его внутрь — не спеша, без борьбы. Вода стекает по их лицам, смешивается, капает с подбородков. Пальцы Исаги скользят по затылку Кайзера, зарываются в мокрые и мягкие волосы. Кайзер вздрагивает — не от холода, от касания. От того, что его держат так, будто он что-то значит. Исаги чувствует вкус. Дождь. Хлорка. И что-то горькое — может быть, одиночество, которое Кайзер носил слишком долго. А под ним — сладкое, спрятанное глубоко, куда никто не заглядывал. Кайзер прикусывает его губу. Не больно — почти невесомо. А потом проводит языком по следу, медленно, как рисует свои розы. Исаги выдыхает ему в рот — этот выдох звучит как «останься». Они целуются медленно. Без спешки. Без футбола. Без правил. Кайзер впервые за много лет закрывает глаза. Исаги — впервые — не считает. Ни секунд. Ни траекторий. Ни шансов. Просто чувствует — горячую кожу под пальцами, чужое сердцебиение у своей груди, губы, которые наконец-то перестали быть холодными. Вода течёт. Пар поднимается. А они стоят и дышат друг другом — вдох на три, выдох на пять.

«Знаешь, в чём разница между нами и обычными людьми? — спросит Кайзер перед сном. — Они играют в футбол, чтобы любить. А мы будем любить, чтобы играть лучше».

Конец.