Безопасно не будет

На мне была лишь длинная рубашка до середины бедра, а под ней ничего не было! Я тяжело вздохнул и обратно накрылся одеялом, закутавшись в него. Ничего делать не хотелось, всё тело болело, а на душе кошки скребли. В квартире было тихо, на улице дул сильный ветер, трепля листья деревьев, а у меня из головы не выходили события этой ночи. Я пролежал, утопая в своих мыслях, ещё пару минут, но потом решился встать, вот только даже сесть не получилось. Стоило мне попробовать принять вертикальное положение, как сразу же поясница напомнила о своём существовании сильной болью, заставив меня лечь обратно, тихо чертыхаясь себе под нос. Снова минута траурного молчания, и я опять попытался сесть. Скрипя зубами, я провернул этот болезненный монёвор и с трудом встал с кровати. Я выпрямил спину, но почти сразу же согнулся обратно в три погибели от боли. Цокнув языком, я медленно и аккуратно побрёл к шкафу. В теле всё ещё была слабость, и приходилось осторожничать, чтобы не свалиться на ровном месте. Открыв дверцы шкафа, я оглядел полки равнодушным взглядом и взял недостоющую одежду: бельё и спальные штаны, которые в люди уже не наденешь, а носить ещё было можно. Рубашку я решил не менять, так как не хотелось лишний раз возиться в вертикальном положении. Переодевшись в божеский вид, я подошел к столу и, взяв с него телефон, включил его. Время показало час дня, на батарее остался один процент, а ответов от Лины так и не было. Эта новость меня не сильно обрадовала, но делать нечего. Поставив телефон на зарядку, я поплёлся на кухню, путь до которой занял в два раза больше, так как идти приходилось очень медленно. На кухне я заварил себе чаечек покрепче и подошёл с ним к окну, облокачиваясь плечом о стену. За окном пестрили остатки зелени и жёлтые деревья, в небе плыли серые тонкие облака, а по тратуарам куда-то спешили люди, пока я размышлял о том, как буду догонять учебный материал, если существо продолжит наведоваться с такой же частотой. Пялившись в окно, я медленно пил чай, пытаясь уложить в голове всю ситуацию, что со мной происходит. Но кто-то коснулся моего плеча, а потом соскользнул рукой к моей чашке с остатками чая, пытаясь у меня её отобрать. Я крепче сжал чашку и обернулся, недовольно посмотрев на гостя. Конечно же, им оказался Ло. — очухался? Одевайся и пошли в лес — сказал он, сделав вид, будто даже не планировал забирать у меня чай. — в смысле «лес»? Что я там делать буду? Да и я только проснулся — сразу возмутился я, сверля взглядом существо. Волей-неволей, но я уже начинал к нему привыкать, а значит и разговаривать куда свободней. — за грибочками пойдём, за грибочками — ответил Ло лишь на один из моих вопросов, и всё-таки выдернул у меня чашку из рук, а меня самого подтолкнул на выход из кухни. — я даже грибы не ем, на кой чёрт мне это? — проворчал я, наблюдая, как существо допило мой чай одним глотком. — кыш, Сашка, иди одеваться и не еби мне мозги. Не пойдёшь сам — силком потащу — фыркнул мой собеседник, ставя грязную чашку на подоконник. Я не особо был рад этой новости, но поделать я ничего не мог, и поэтому ушёл одеваться к себе в комнату. Одевшись потеплее, я вернулся на кухню чтобы выпить обезбол. Но стоило мне перешагнуть порог кухни, как мне всучили большой кухонный нож и развернули к выходу из квартиры. — цыгель, цыгель ай лю-лю. Живее, Пушкин, грибники сейчас всё растащат — поторапливало меня существо, словно мы опаздывали на поезд. — да подожди, дай вещи хоть возьму — буркнул я, отойдя в сторону, чтобы меня больше не подталкивали к выходу. Взяв с собой сумку, я сложил туда всё необходимое, а точнее то, что успел: телефон, ключи, нож, который выложить не удалось, и перчатки. Одевался я под пристальным взором Ло, уже торопясь добровольно, чтобы он перестал сверлить меня взглядом. Выйдя из квартиры, мы пошли в лес, что находился совсем неподалёку. На улице спешка анконец-таки прекратилась. Дорога до самого леса заняла не больше десяти минут. Зайдя в него, мы долго бродили по каким-то тропам, которые я видел впервые в жизни, а в голове то и дело появляла мысль: «видимо, здесь меня сейчас похоронят». Но пока что ничего не происходило. Спустя пятнадцать минут блужданий, я всёже спросил: «ты же вроде грибы искать хотел?» — я тебе щас такое грибное место покажу — жизнью должен будешь — хмыкнул Ло, потащив меня к мостику через реку. Уж не знаю сколько лет этому мосту, но на вид он был готов развалиться в любую секунду. Я вопросительно покосился на своего спутника, а потом на мостик. Но Ло не удосужился даже взглянуть на меня, заходя на этот прогнивший мост. Я скривил губы, держа свободную руку у перилл моста, так как за другую руку меня держало существо. Доски под ногами сильно прогибались, казалось, что вот-вот свалишься в чёрную холодную воду. Из-за быстрого тэмпа ходьбы я побаивался крепко хвататься за перила, невольно сжимая руку Ло. Мост был до ужаса длинным, но до конца оставалось совсем немного. Неожиданно, когда я сделал шаг, доска под моей ногой проломилась. Сердце пропустило удар, я только и успел, что вцепиться одной рукой в прила, а другой в существо. — что, поплавоть захотелось? Не сезон — с издёвкой сказало существо, выдернув меня за руку обратно на мост, пока я старался отдышаться. недовольно покосившись на Ло и обойдя дырку, я отвёл взгляд в сторону. — хватит тебе уже — проворчал я, продолжая идти за существом, которое уводило меня всё глубже в лес. Вскоре округа показалась мне уж слишком мрачной: лестья будто выцвели и посерели, кора чёрная, словно обгоревшая у всех деревьев, а вдали слышались чьи-то мычания и стоны. Тьма существа еле заметно колыхнулась, словно дым на ветру, а потом стала ещё темней. — нам точно нужно идти дальше?.. — неуверенно спросил я, подняв глаза на Ло, на что тот лишь дальше потащил меня вперёд. Ещё издалека я заметил что-то неладное, но когда мы окончательно вышли на высушенную и выцвевшую лужайку, я окончательно понял, что меня так смутило. На траве лежал парень лет семнадцати в одной рубашке, связанный по рукам и ногам. Глаза были завязаны, а во рту был кляп, из-за чего бедняга только и мог измученно мычать в попытках звать на помощь. — а вот и грибочки — хохотнул Ло, крепче сжав моё запястье, и в этом жесте чувствовалась какое-то детское нетерпение к чему-то, чего я ещё не знал. Вытаращившись на увиденную картину, а потом и на существо, я не мог сказать и слова. — к-.. Ха! Какие, к чёрту, грибочки!? — взорвался я, вновь посмотрев на парнишку, что ёрзал на месте, мыча только громче от испуга.