Ничего не объясняй

За поворотом дорожки показалось кафе. Дети закрутились на руках. Они уже бывали тут и прекрасно знали, что получат обещанное мороженое. Макс всегда держал слово, если что-то обещал братьям. В кафе не было детских стульев, поэтому пришлось усадить их на диванчик, а самим сесть с двух сторон, чтоб не разбежались. Макс подумал, что это гораздо удобнее, чем одному пытаться удержать двух мелких безобразников, которые тут же начали высказывать свои пожелания, перебивая друг друга и создавая балаган: — Хочу сок! — Мороженое! — И я! — И мне! — Добрый день! Что будете заказывать? Или желаете посмотреть детское меню? Подошедший молодой официант посмотрел на шумную компанию и стал ждать, кто сделает заказ. Макс посмотрел на Толика, но опомнился, что тот понятия не имеет, что можно близнецам. — Два пломбира в стаканчиках, два яблочных сока. Это детям. Официант записывал в блокнот. — А ты что хочешь? — Максим обратился к Минаеву. — То же, что и ты, — Толик как будто заранее приготовил ответ. — А вдруг? — Исключено. — Хорошо, тогда ещё два шоколадных пломбира в креманках, с шоколадной крошкой и шоколадным топингом. И два апельсиновых сока. — Ещё что-нибудь желаете? — Спасибо, пока всё, — услышав ответ, официант кивнул и ушёл за заказом. — Шоколад в шоколаде, политый шоколадом? — Ага, ты же сказал, что тебе то же. — Ничего не имею против! — Толик улыбнулся и облизал губы. Этот жест заставил Макса напрячься, уж очень это выглядело горячо. Близнецы завозились на диване, но Макс, как фокусник, вынул из кармана маленький игрушечный автомобиль и покатил между ними. — Катайте друг другу! Дружно и никто не отбирает, а то я отберу! Официант принёс заказ и начал расставлять на столе. Но чуть не перевернул вазочку с мороженым, когда Саня завопил: — Папа! Он забрал! — Папа, он не дал! — вторил Даня. — Моя! — Отдай! Обслуживающий их парень, выглядевший ровесником, с ужасом посмотрел сначала на Макса, потом на Толика. У него на лице промелькнула целая буря эмоций, и, похоже, он представил, каково это в его возрасте растить двоих детей, и побледнел. — Простите! Если будут ещё пожелания, махните, я подойду! — А ну немедленно успокоились, а то ваше мороженое я сейчас сам съем! Дети притихли и получили свои стаканчики в руки. Это давало немного тишины, пока они были заняты лакомством. Максим улыбнулся Толику и, набрав полную ложку мороженого, изобразил на лице райское блаженство. Минаев хихикнул и облизал свою ложку каким-то невообразимо пошлым движением. Макс чуть не подавился. Он действительно это видел? Это был настоящий флирт, и вовсе не то, что пыталась имитировать Савельева. Парни так и продолжили есть мороженое, не сводя глаз друг с друга и демонстрируя самые красноречивые эмоции и жесты. Вроде и слова не промолвили, но откровеннее признания не бывает, когда всё становится понятным без слов. Холодное мороженое на языке и горячие мысли одни на двоих. Макс сглотнул, увидев, как Толик обсасывает ложку, длинным движением проведя по ней языком. Тот улыбнулся и хитро моргнул. Сомнений не осталось. Значит, зря он бегал от Толика и зря думал, что он нормальный. Да, собственно, нормальнее Минаева вообще кто-то бывает? Отличник, красавец, обладатель самого нордического характера и при этом – гей! Это джекпот. Макс доел своё мороженое, после которого сок показался абсолютной кислятиной. Но это было вкусно. Толик потянулся к нему и стёр пальцем с губы шоколадную крошку, которую тут же облизал. Макс распахнул глаза и потянулся к Минаеву. Но в это время раздался стук и звон, а потом рёв Дани. — Мой сок! Упал! Детский крик быстро вернул парней в реальность. Пришлось салфетками собирать разлитый сок, делить оставшийся поровну, а потом следить, чтобы дети напились и не облились. Рассчитавшись, парни вышли из кафе. — Ты домой? — спросил Минаев. — Сначала надо отдать детей маме. — Я провожу. — Толик подхватил на руки Саню. Макс нёс Даню, они быстро пошли к выходу из парка. У дома родителей Максим перехватил на руки второго близнеца. — Спасибо! Пока? — парень опустил глаза. Дети, улыбаясь, замахали руками Толику. — Пока! — Пока! — Я подожду. В глазах Макса зажглась надежда. — Я быстро. Отдам их и сразу вернусь. — Не спеши, я никуда не денусь. А для знакомства с родителями пока рановато, — Толик подмигнул Максу, и тот смутился ещё больше и торопливо зашёл в парадную. Толик сидел на скамейке у дома, вытянув вперёд ноги и засунув руки в узкие карманы джинсов. Он улыбался и смотрел в небо. Макс подошёл и плюхнулся на скамейку рядом. Руки сами по себе встретились в крепком пожатии. Ничего не хотелось говорить. Только смотреть друг другу в глаза, обоюдно светившиеся интересом и предвкушением. Молчание затягивалось. Макс отвёл взгляд. — Я даже не успел соврать – за меня уже всё придумали. — Тебя это бесит? — Уже даже не знаю. — Не стоит оправдываться. — А репутация? Тебе не важно? — Мне нет. — Ты понимаешь, что всё это случайно? — Я не планировал. — Я тоже. — Но ты же здесь? — Потому что хочу. — Всё так странно. — Но есть. — Я не хочу, чтоб заканчивалось. — И я. Макс почувствовал, что должен что-то предпринять. Что-то важное и нужное обоим. Он потянулся к губам Толика, но в этот момент тот сделал то же самое, и они столкнулись носами. Засмеялись. Минаев отстранился, а потом аккуратно взял Макса за шею и притянул, мягко коснувшись губами приоткрытого в удивлении рта. Это было то, что нужно. Губы робко сомкнулись, проверяя на ощупь, прислушиваясь к ощущениям. Поцелуй из целомудренного стал превращаться в горячий и требовательный. Губы играли, пробуя на вкус новые отношения. И это было головокружительно. Останавливаться не хотелось ни одному из них, они оба забыли, что сидят на скамейке возле высотного дома и на них смотрят сотни окон, хоть прохожих рядом нет. — Соловьёв? Минаев? — удивлённый голос вырвал парней из нирваны. Они резко отпрянули и, обернувшись, увидели стоящего рядом со скамейкой однокурсника, того самого, что пытался заговорить с Максом в универе, но тот его не знал. Теперь этот парень замер под ошарашенными взглядами, а потом кинулся бежать. Парни, не сговариваясь, побежали за ним, чтобы поймать и заставить молчать. Они пробежали двор и только в сквере возле бювета нагнали уставшего свидетеля их поцелуя. Подхватили его под руки, не давая опять сбежать. — Эй, вы что? — Ты ничего не видел! — из уст Минаева это звучало угрожающе. — И никому не скажешь! — добавил Соловьёв, раздувая ноздри. — Да я молчу и не собирался. Пустите! — Точно не скажешь? — Не скажу, если… — Какое ещё «если»? — Макс уставился на парня, обалдев от наглости. — Маленькое. — Что ты хочешь, чтобы забыть и молчать? — Хочу с вами дружить. — Зачем тебе это? — Минаев смотрел недоверчиво. — Потому что я тоже гей! — А мы – нет! — Макс был возмущён, чего это их в геи записали. Какой же он гей. А с Толиком целовался потому, что это Толик. — А что я только что видел? — не унимался кандидат в друзья. — Просто забудь. — Но теперь вы про меня знаете! — Мы уже забыли, — Толик ответил за двоих. — И ты забудь! — добавил Максим. — Меня зовут Влад Михайлов. А вас я знаю, можете не представляться, — парень протянул руку для пожатия. — Ладно, я – Макс, — сдался Соловьёв. — Анатолий Минаев, — прозвучало официальным тоном. — Я так и думал, что это взаимовыгодно. Нам, парни, надо держаться вместе! — хитро улыбнулся новый знакомый, который так быстро записался в друзья. — Нас и так уже двое! — съехидничал Макс. — И трое уже тоже не принципиально… — спокойно сказал Толик.